Юрий Чирков – Сага о стрессе. Откуда берется стресс и как его победить? (страница 31)
Ученые поселили множество норвежских крыс на небольшой территории. Для беготни хватало места. Еды, питья было предостаточно. Но стройная, согласованная жизнь крыс нарушилась. Наступила анархия. Ученые назвали ее выразительны словом «ВЕРТЕП».
Во-первых, резко возросла агрессивность крыс. Их сражения теперь уже нельзя было назвать дуэлью, поединком по каким-либо правилам. Они превратились в самые настоящие драки, избиения и разбой. По колонии носились возбужденные, агрессивные самцы. В одиночку и группами они нападали на самок, кусали их. Наиболее агрессивные самцы даже пожирали крысят!
Во-вторых, резко возросло число крыс типа «омега». Они прятались по углам, и только когда остальные члены колонии спали, выползали и отправлялись к кормушке.
Несколько самых сильных крыс устроили гаремы. Они захватывали лучшие участки территории и жили там припеваючи. У каждого было по шесть-семь самок. Эти «СУЛТАНЫ» безжалостно расправлялись со всяким, кто осмеливался переступить границу их владения.
Но наиболее странно вели себя крысы-мамаши. Материнский инстинкт, который мы, люди, считаем самым благородным, был извращен.
В обычных условиях крыса, готовящаяся стать матерью, вместе с самцом строит для будущего потомства уютное, мягкое гнездо. Она ищет подходящий материал (в условиях опыта таким материалом были многочисленные листки бумаги, разбросанные на территории колонии), носит его кусок за куском к гнезду и там делает воронкообразное возвышение. Там она позднее устраивает крысят, кормит их, чистит, охраняет.
В перенаселенной колонии крыса строит гнездо, как говорится, «спустя рукава» и никак не может его закончить. Она рассеянная, возбуждена, кажется, что ее мысли заняты совсем не этим делом. Вот она тащит бумажку к гнезду, несколько раз останавливается, топчется на месте и вдруг бросает ее и ввязывается в драку.
Обычно крыса перетаскивает крысят с места на место, прячет их. В условиях же «вертепа» она бросает их где попало, и те становятся добычей взрослых самцов-каннибалов. Неудивительно, что 96 процентов крысят гибнет.
Ну а как перенесут уплотнение вольнолюбивые одиночки-коты? Что, если киплинговскую Кошку поставить в такие условия, в которых она не сможет «убежать в чащу Дикого Леса, или влезть на мокрые Дикие Деревья, или взобраться на мокрые Дикие Крыши и дико махать своим диким хвостом?»
Немецкий ученый П. Лейхаузен держал кошек и котов в тесных ящиках. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу. И тут даже эти ярые противники тирании и иерархии не выдерживали.
Обычно одно из животных, преимущественно самец, становилось всемогущим владыкой и повелителем, а один-два других – париями, отщепенцами. Они не могли даже хвостом пошевелить. На них тотчас набрасывались их раздраженные соседи.
Но и тут природа кошек, органически не переносящих угнетения и насилия, проявляла себя. И хоть киплинговская Кошка не могла «повернуться и уйти», они все-таки поступала по-своему, по-кошачьи.
За исключением забитых парий все остальные коты и кошки не выказывали даже признаков какого-либо чинопочитания; закон иерархии бы для них не писан! Это было все то же кошачье «братство», только в новых условиях, в условиях, когда два-три соседа удобно расположились на твоем хвосте!
Забавно наблюдать за животными в такой момент. Из деревянного ящика торчат несколько пушистых мордочек. Блестят зеленые глаза. Тесно? Да. Но на усатых физиономиях как бы написано: «Да, конечно, тесновато! Но что делать? Надо ведь как-то жить!»
4.12. Аналогии неубедительны, но…
В Африке есть поверье, будто бы обезьяны куда умнее, чем об этом думают европейцы. У них есть свой «обезьяний язык», свои обычаи и законы. Но они скрывают все это, боясь, что люди заставят обезьян работать и платить налоги. Судя по всему, все идет именно к этому, к тому, чтобы другие существа стали работать на людей. Кто будет обслуживать человека будущего – роботы или послушные ему разумные животные, решит диалог физиков и биологов, – так считает известный американский футуролог О. Тоффлер.
Много-много тысяч лет назад люди жили небольшими группами и занимались охотой. Пищи не хватало. Поэтому в те далекие времена человек создал систему запретов, табу. Они поддерживали количественный состав племени в определенных пределах.
Суровые племенные традиции требовали жертвоприношений. Жизнь самых прекрасных юношей и девушек отдавали ненасытным богам. Устраивались набеги на соседние племена, и подчас единственной добычей были головы врагов. В некоторых местах процветал каннибализм.
Но вот 8-10 тысяч лет назад произошел переворот. Человек впервые засеял клочок земли и собрал первый урожай. Он стал хлебопашцем, землевладельцем, обеспечил себе достаточно пищи. Больше не было причин сдерживать размеры племени. Наоборот, самые многочисленные племена стали и самыми богатыми. Старые ограничения были постепенно отброшены и забыты. Отныне каждый член общества сам решал судьбу своего потомства. Так фактически продолжается и до сих пор.
Человек и животное – ставить знак равенства между ними конечно же не следует. И тем не менее, пытаясь обнаружить факты, которые позволили бы пролить дополнительный свет на структуру человеческого общества, человека сравнивали со всеми видами животных, ведущих «общественный» образ жизни, – от обезьян и волка до пчелы и муравья.
Какие делались выводы? Самые различные. Немецкий этолог П. Лейхаузен пишет: «Проведя в лагерях военнопленных около пяти лет, я понял, что поведение людей в условиях скученности до малейших подробностей повторяет поведение волков, кошек, коз, мышей, крыс или кроликов, помещенных в аналогичные условия…»
Другие исследователи выражаются более осторожно: Р. Зоммер: «Я далек от мысли, что человеческое существование можно уподобить жизни животных. Однако я не удивлюсь, если некоторые факты из области «животные – пространство» окажутся в какой-то степени применимы к области «люди – пространство».
Подобные заявления исследователи подкрепляют и конкретными экспериментами. Так, к примеру, крысы в опытах доктора биологических наук И. Бородина были помещены в «городские» условия. Ночь они проводили в тесных клеточках с плохой звуко- и запахоизоляцией. А весь «рабочий» день – к клетке, имитирующей ситуацию в переполненном автобусе (на 40 стоячих мест), который никуда не движется. Крысы в этой ситуации вели себя вполне по-человечески: очень нервничали, «кричали» друг на друга, толкались. «Ну да вы знаете, – пишет Бородин, – как это бывает, когда битком набитый автобус останавливается».
Третья категория ученых возмущена. Как? Проводить параллели между человеком и животными? Ересь! Чушь! Из всех живых существ человек обладает наиболее высокой способностью применяться к любым обстоятельствам.
Слова верные. Но они требуют оговорки. Человеку действительно доступно многое. Но как раз в силу сложности своей организации, в силу утонченности ее «КОНСТРУКЦИИ» человеку и требуется неизмеримо больше, нежели животному!
Жить, как крыса?! Куропатка?! Кошка?! Нет, человеку необходим не только «метраж», краюшка хлеба, кусок тряпки, чтобы прикрыться, – ему необходима вся Вселенная, с ее мириадами звезд! 10 миллиардов нейронов мыслящего мозга не удовлетворит каморка с крохотным окошечком. Человеку необходимы все континенты нашей планеты, ему нужны Марс, Венера и все величие Солнечной системы!
Личное пространство человека (понимаемое в широком смысле) очень неопределенно. С развитием цивилизации оно неудержимо расширяется, но тот же научно-технический прогресс, одаряющий столь многим, одновременно ставит и ряд препон, «давит» на человека.
4.13. Мнение Конрада Лоренца
Этологи давно поняли, что в истории человечества шла своеобразная эскалация агрессивности, которая была обусловлена растущей свободой ее проявления. Человек не обладает ни рогами, ни мощными клыками – сам по себе он существо слабо вооруженное. Но! Сначала человек использовал против человека каменное или деревянное орудие – орудие стало оружием. Потом появилось оружие, действующее на дистанции, – дротики, стрелы. Теперь не надо было сходиться с недругом лицом к лицу, а это важный психологический момент, позволяющий с меньшим усилием, напряжением переступить барьер запрета «Не убий себе подобного». Наконец, когда в древних коллективах возникла иерархическая организация, один человек – вождь – получил возможность посылать другого против врага: теперь вождь вообще не присутствовал при сцене насилия, что, безусловно, облегчало принятие решения. («В наш слабонервный век приговор умеет подписать каждый. Труднее найти человека, который приведет его в исполнение», – Александр Крон.) Ну и так далее, вплоть до межконтинентальных ракет.
А еще тут полезно послушать мнение о человеке такого крупного знатока поведения животных, каким был Нобелевский лауреат (1973 год) Конрад Лоренц.
ЛОРЕНЦ (1903–1989) – выдающийся австрийский учёный, один из основоположников этологии – науки о поведении животных. Отец Конрада был известным венским врачом. Семья жила в Альтенберге под Веной. Рядом был Дунай с пойменными лугами и лесами. Дома – просторный сад, где постоянно жила разная живность. Большим любителем и знатоком животных был дед Конрада: на прогулки тот всегда шел в сопровождении ручной гиены. И неудивительно, что, когда Конрад был гимназистом, директор венского зоопарка отдавал ему на лечение больных животных.