Владимир Набоков – Скитальцы. Пьесы 1918–1924 (страница 35)

             Сам говоришь, что ночь едва ли можешь…              Иди один. Я так хочу.                                                          Но как же…              Я дотяну, я дотяну… Успеешь              прислать за мной, когда достигнешь бухты.              Иди! Быть может, даже по дороге              ты наших встретишь. Я хочу, иди же…              Я требую…                                     Да, – я пойду, пожалуй…              Иди… Что ты возьмешь с собою?                                                                                 Санок              не нужно мне – вот только эти лыжи              да палку…                                  Нет, постой, – другую пару…              Мне кажется, запяточный ремень              на этой слаб…                                            Прощай… Дай руку… Если —              нет, – все равно…                                             Эх, – компас мой разбит…              Вот мой, бери…                                               Давай…                                                                Что ж, я готов…              Итак, – прощай, Хозяин, я вернусь              с подмогой, завтра к вечеру, не позже…              Прощай.

Флэминг уходит.

                                   Да, – он дойдет… Двенадцать миль…              к тому же              пурга стихает… (Пауза.)                                               Помолиться надо…              Дневник – вот он, смиренный мой и верный              молитвенник… Начну‐ка с середины… (Читает.)              «Пятнадцатое ноября; луна              горит костром; Венера как японский              фонарик…» (Перелистывает.)                                       «Кингсли – молодец. Все будто              играет – крепкий, легкий… Нелады              с собачками: Цыган ослеп, а Рябчик              исчез: в тюленью прорубь, вероятно,              попал…                               Сочельник: по небу сегодня              Aurora borealis раздышалась…» (Перелистывает.)              «Февраль, восьмое: полюс. Флаг норвежский              торчит над снегом… Нас опередили.              Обидно мне за спутников моих.              Обратно…» (Перелистывает.)                                       «Восемнадцатое марта.              Плутаем. Санки вязнут. Кингсли сдал.              Двадцатое: последнее какао              и порошок мясной… Болеют ноги              у Джонсона. Он очень бодр и ясен.              Мы всё еще с ним говорим о том,              что будем делать после, возвратившись».              Ну что ж… Теперь прибавить остается —              эх, карандаш сломался…                                                                Это лучший              конец, пожалуй…                                                  Господи, готов я.              Вот жизнь моя, как компасная стрелка,              потрепетав, на полюс указала,