[ «Красавица»], 1973
Красавица – занятная миниатюра с неожиданной развязкой. Оригинальный текст появился в «Последних новостях» 18 августа 1934 года и затем вошел в сборник рассказов «Соглядатай». Английский перевод опубликован журналом «Esquire» в апреле 1973 года.
В. Н., «A Russian Beauty and Other Stories»
[ «Красавица»], 1973
Оповещение [153] появилось в одном из эмигрантских периодических изданий около 1935 года и вошло в сборник «Соглядатай».
Обстановка и тема этого рассказа перекликается со «Знаками и знаменьями», написанными десять лет спустя по‐английски (см. «Нью-Йоркер», 15 мая 1948, а также «Nabokov’s Dozen», Doubleday, 1958).
В. Н., «A Russian Beauty and Other Stories»
[ «Красавица»], 1973
Тяжелый дым был опубликован в «Последних новостях» 3 марта 1935 года и перепечатан в сборнике «Весна в Фиальте». Английский перевод появился в журнале «Triquarterly» (№ 27, весна 1973). Кое-где в него были добавлены короткие фразы, разъясняющие особенности образа жизни и места действия, неизвестные теперь не только читателям-иностранцам, но и нелюбознательным внукам тех русских, которые бежали в Западную Европу в первые три-четыре года после большевистской революции; в остальном перевод акробатически точен – начиная с заглавия («Torpid Smoke»), которое не вызывало бы знакомых ассоциаций при неуклюже-дословной передаче «Тяжелого дыма» как «Heavy Smoke».
Рассказ принадлежит к той части моих коротких произведений, которая относится к берлинской жизни эмигрантов в 1920‐х и до конца тридцатых годов. Должен предупредить искателей лакомых биографических подробностей, что мое главное наслаждение при сочинении этих рассказов состояло в том, чтобы безжалостно выдумывать всевозможных изгнанников, которые ни характером, ни сословием, ни наружностью не напоминали никого из Набоковых. Здесь единственные две черты сходства между автором и героем состоят в том, что оба сочиняли русские стихи и что я некоторое время жил в такой же мрачной берлинский квартире. Только самые неискушенные читатели (или, может быть, особенно искушенные) упрекнут меня в том, что я не пускаю их в свою гостиную.
В. Н., «A Russian Beauty and Other Stories»
[ «Красавица»], 1973
Набор был написан в Берлине летом 1935 года, напечатан 18 августа того же года в «Последних новостях», а двадцать один год спустя включен в сборник «Весна в Фиальте».
В. Н., «Tyrants Destroyed and Other Stories»
[ «Истребление тиранов»], 1975
Случай из жизни. Название этой занимательной истории имеет намеренно обиходное, даже газетное звучание, которое неизбежно теряется в дословном английском переводе. Использованное в настоящем переводе заглавие «A Slice of Life» (букв. «срез жизни») точнее передает английскую интонацию, особенно оттого, что так хорошо отвечает примитивной риторике моего персонажа (послушайте его бессвязные разглагольствования в закусочной перед потасовкой).
С какой целью, сэр, вы сорок лет тому назад в Берлине выпустили из‐под своего пера этот рассказ? Что ж, я действительно выпустил его из‐под своего пера (поскольку печатать так и не научился, а воцарение средней мягкости карандашей «3B», увенчанных ластиком, началось много позже – в припаркованных автомобилях и придорожных мотелях); но, сочиняя рассказы, я никакой «цели» никогда не преследовал – я сочинял для себя, для жены и для полудюжины усмехающихся друзей, ныне покойных. Рассказ появился 22 сентября 1935 года в «Последних новостях» и три года спустя вошел в сборник «Соглядатай», изд. «Русские Записки» («Annales Russes», Париж, рю де Тюрбиго, 51 – легендарный адрес).
В. Н., «Details of a Sunset and Other Stories»
[ «Подробности заката»], 1976
Весна в Фиальте. Рассказ вошел в «Набокову дюжину», 1958 (см. Дополнение).
Облако, озеро, башня. Рассказ вошел в «Набокову дюжину», 1958 (см. Дополнение).
Истребление тиранов. Написан в Ментоне весной или в начале лета 1938 года и опубликован в парижском журнале «Русские Записки» в августе того же года, а затем в сборнике «Весна в Фиальте». В рассказе трон моего тирана оспаривают Гитлер, Ленин и Сталин – и они вновь сходятся у меня в романе «Bend Sinister» (1947) вместе с пятой жабой[154]. Таким образом, они подвергнуты полному истреблению.
В. Н., «Tyrants Destroyed and Other Stories»
[ «Истребление тиранов»], 1975
Лик был напечатан в «Русских Записках» в феврале 1939‐го и в моем третьем русском сборнике «Весна в Фиальте». Рассказ отражает призрачную среду Ривьеры, в которой я его сочинял, и стремится создать впечатление спектакля, поглощающего неврастеника-актера, – хотя и не совсем так, как ожидал попавший в ловушку герой, мечтая о таком опыте.
Английский перевод вышел 10 октября 1964 года в «Нью-Йоркере» и был включен в «Nabokov’s Quartet» [ «Квартет Набокова»] (New York: Phaedra, 1966).
В. Н., «Tyrants Destroyed and Other Stories»
[ «Истребление тиранов»], 1975
Василий Шишков. Желая скрасить мрачность парижской жизни в конце 1939 года (через полгода мне предстояло перекочевать в Америку), я однажды вздумал сыграть с самым известным из эмигрантских критиков Георгием Адамовичем (который так же регулярно поносил мои сочинения, как я – стихи его учеников) невинную шутку, напечатав в одном из двух ведущих журналов стихотворение, подписанное новым псевдонимом, чтобы узнать его мнение об этом новоявленном авторе в еженедельной литературной колонке, которую он вел в парижской газете «Последние новости». Вот это стихотворение (в 1970 году я перевел его на английский для сборника «Poems and Problems»[155], New York: McGraw-Hill):
Из комнаты в сени свеча переходит
и гаснет… плывет отпечаток в глазах,
пока очертаний своих не находит
беззвездная ночь в темно-синих ветвях.
Пора, мы уходим: еще молодые,
со списком еще не приснившихся снов,
с последним, чуть зримым сияньем России
на фосфорных рифмах последних стихов.
А мы ведь, поди, вдохновение знали,
нам жить бы, казалось, и книгам расти,
но музы безродные нас доконали, —
и ныне пора нам из мира уйти.
И не потому, что боимся обидеть
своею свободою добрых людей…
Нам просто пора, да и лучше не видеть
всего, что сокрыто от прочих очей:
не видеть всей муки и прелести мира,
окна в отдаленье, поймавшего луч,
лунатиков смирных в солдатских мундирах,
высокого неба, внимательных туч;
красы, укоризны; детей малолетних,
играющих в прятки вокруг и внутри
уборной, кружащейся в сумерках летних;
красы, укоризны вечерней зари;
всего, что томит, обвивается, ранит:
рыданья рекламы на том берегу,
текучих ее изумрудов в тумане, —
всего, что сказать я уже не могу.
Сейчас переходим с порога мирского
в ту область… как хочешь ее назови:
пустыня ли, смерть, отрешенье от слова, —
а может быть, проще: молчанье любви…
Молчанье далекой дороги тележной,
где в пене цветов колея не видна,
молчанье отчизны (любви безнадежной),
молчанье зарницы, молчанье зерна. 
