Владимир Кожедеев – Код «Стерх». Книга 1. Начало (страница 4)

От 0 до 29 — «изоляция»: отчисление и отправка в исправительный центр.

За что снижали:

- Опоздание: −5

- Невыполнение приказа: −20

- Спор с преподавателем: −10

- Критика системы: −15

- Плохая оценка на экзамене: −5 за каждый пункт ниже нормы

За что повышали:

- Донос на сокурсника: +5

- Выполнение особого задания: +10

- Согласие на «сотрудничество» с куратором: +15

— Это не обучение, — прошептал Глеб во время первого инструктажа. — Это лагерь.

— Молчи, — ответил Арсений. — Нас слушают.

Он был прав. В каждом углу висели «паучки» — маленькие дроны-наблюдатели с камерами и микрофонами. Они регистрировали каждое слово, каждый вздох.

Вторая неделя. Лекция по «Этике искусственного интеллекта». Профессор Штерн — старик с механической рукой и живыми, пронзительными глазами — вошёл в аудиторию и сразу вызвал Арсения к доске.

— Соболев, я слышал, ты умный. Объясни нам: может ли робот нести ответственность за убийство?

Арсений поднялся. В аудитории сидело двести курсантов. В первом ряду — «Гиперовцы»: дети олигархов, поступившие по блату, в идеально отглаженной форме, с дорогими имплантами, которые мигали на висках.

— Согласно Третьему закону Азимова, робот не может навредить человеку, — начал Арсений. — Но современные роботы не используют законы Азимова. Они используют протоколы, написанные людьми. Если в протоколе есть дыра, робот может убить. И виноват будет не робот, а тот, кто написал дыру.

— Хорошо. А если дыра — случайная ошибка кодера?

— Тогда виноват кодер. Он должен был проверить.

— А если кодер работал под давлением? Ему угрожали?

Арсений замялся. Он вспомнил отца.

— Тогда виноват тот, кто угрожал.

— А если тот, кто угрожал, — это государство?

В аудитории воцарилась тишина. Профессор Штерн улыбнулся — странной, кривой улыбкой.

— Садись, Соболев. Ты получил пять баллов за смелость. Но запомни: в этой академии есть вопросы, на которые не отвечают.

После лекции к Арсению подошёл невысокий курсант с бритой головой и татуировкой на шее — молния, пронзающая глаз.

— Круто ты его. Штерн — старый псих. Он специально провоцирует, чтобы потом сдавать кураторам.

— Кто ты?

— Игнат. Игнат Бережной. С четвёртого курса. Держись подальше от Штерна и от «Гиперовцев». Особенно от них.

Игнат указал взглядом на первый ряд. Там сидели трое:

- Дамир Магомедов — сын владельца сети добывающих платформ на Луне. Широкоплечий, с квадратной челюстью, с золотым имплантом в глазу.

- Кристина Вольская — дочь председателя совета директоров «Гипермеханики». Длинные белые волосы, ледяной взгляд, пальцы унизаны кольцами-сканерами.

- Роман Гуров — внук генерала Гурова, начальника Управления кибербезопасности. Тощий, с нервным тиком, но с доступом к закрытым серверам.

— Значит, враги, — сказал Арсений.

— Не враги. Хуже. Они считают себя богами. А всех остальных — расходным материалом.

Из утечки внутренней переписки «Гипермеханики», опубликованной «КиберПравдой» в октябре 2186 года:

«В.о. ректора Азимов-центра — отделу кадров. Тема: статус курсантов особой квоты.

Курсанты, поступившие по линии корпоративной поддержки (список прилагается), не подлежат стандартной системе баллов. Их оценки корректируются автоматически. При возникновении конфликтных ситуаций с другими курсантами применяется следующий протокол: виновным признаётся курсант без корпоративного покрытия. Дополнительные инструкции — по запросу.

Подпись: (неразборчиво)».

Арсений нашёл эту переписку через Леку. Тот взломал старый почтовый сервер «Гипермеханики», который забыли защитить.

— Они играют по другим правилам, — сказал Лека по защищённому каналу. — У них иммунитет. Если ты ударишь Дамира — вылетят оба. Если он ударит тебя — вылетишь только ты.

— Это пиздец, — сказал Арсений.

— Это Россия, брат. 2186 год на дворе.

Конфликт назревал неделями.

Началось с мелочи. Арсений занял очередь за синтезированным кофе. Дамир Магомедов подошёл и без слов отодвинул его плечом.

— Ты, — сказал Дамир. — Встань в конец. Здесь места для таких, как ты.

— Как «таких»? — спросил Арсений спокойно.

— Безродных. Шелтеров. Червей.

Арсений не двинулся с места. Вокруг затихли. Дамир нахмурился.

— Ты меня не знаешь? Мой отец владеет Луной.

— А ты своим ртом владеешь? Или только отцовскими деньгами?

Кристина Вольская засмеялась — коротко, резко.

— Дамир, он тебя сделал.

Дамир покраснел. Имплант в глазу засветился красным.

— Ты труп, Соболев.

Он ушёл. Но Арсений знал, что это не конец.

Это случилось через три дня.

Арсений возвращался из библиотеки в 23:15. Коридоры Академии были пусты — «паучки» слежения в этот час отключались для «технического обслуживания». Странное совпадение.

На полпути к общежитию он услышал жужжание. Четыре серв-ассистента — модели «Помощник-3», прямоугольные коробки на гусеницах, с манипуляторами для переноски грузов — выехали из-за угла.

У них горели не штатные зелёные индикаторы, а красные.

— Обходной путь, — прошептал Арсений. — Кто-то перепрошил их.

Они напали без предупреждения.

Первый ударил манипулятором в грудь. Арсений отлетел к стене. Второй попытался схватить за ногу. Третий — за горло.

Отец учил его.