Владимир Кожедеев – Код «Стерх». Книга 1. Начало (страница 2)

— А кто это делает?

— Те, кто заказывает убийства. И те, кто пишет прошивки. Они работают вместе.

Отец переключил код дальше.

— Теперь самооборона. Встань.

Они вышли в крошечный зал, где вместо груш висели старые сервоприводы. Отец показал приёмы, которые не были в учебниках. Не карате, не дзюдо. Короткие, ломающие движения.

— Запомни, Арс. У робота три слабых места: зрительный сенсор, шейный сервопривод и питающая шина в районе поясницы. У человека — то же самое. Глаза, шея, позвоночник. Удар в глаз — ослепляешь. Удар в шею — ломаешь речевой модуль. Удар в поясницу — отключаешь питание. Разница в том, что робота можно перезагрузить. Человека — нет. Поэтому если ты бьёшь человека — бей так, чтобы он не встал. Это не жестокость. Это необходимость.

— Мне что, придётся бить людей?

Отец помолчал.

— Если ты найдёшь то, что лежит в этой капсуле — да. Биты будут не просто люди. Будут целые корпорации, отделы полиции, судьи, журналисты, у которых есть цена. Все они будут против тебя. Кроме нас, Арс, эту задачу никто не решит. Потому что остальные либо боятся, либо куплены, либо глупы.

— А ты? — спросил Арсений.

— Я уже решил, — отец усмехнулся, и эта усмешка была горькой. — И меня уволили. Чуть не убили. Твоя очередь.

Из утечки документов, обнародованной анонимным источником «КиберПравда», апрель 2184 года:

«Эксклюзив: корпорация “Гипермеханика” разработала чип “Тихий интерфейс” — устройство, позволяющее удалённо перехватывать контроль над любым андроидом и, в экспериментальной версии, над человеком с нейро-имплантом. Документы датированы 2182 годом. По данным “КиберПравды”, чип уже использовался для ликвидации трёх журналистов и двух политических оппонентов действующей власти. “Гипермеханика” назвала утёкшие документы “фальшивкой”. Министерство цифрового развития начало проверку, но через две недели закрыло её за “отсутствием состава преступления”».

Комментарий Георгия Соболева (в личном дневнике):

«Проверку закрыли, потому что глава департамента проверок — ставленник “Гипермеханики”. Я знаю его. Мы вместе учились в академии. Он брал взятки ещё тогда. Теперь он в кресле. А я сижу дома и учу сына вскрывать прошивки. Ирония. Капсула с помойки — это не просто данные. Это список имён. Тех, кто заказывал “Тихий интерфейс”. И тех, кто его получал. Если я обнародую это — меня убьют. Если мои данные увидят те, кому нужно — меня тоже убьют, но сначала пытают. Поэтому я жду. Жду, когда Арсений станет достаточно сильным. И тогда мы ударим».

В школе Арсения считали чокнутым. Не потому, что он был странным, — в 2184 году странным был тот, кто не носил нейро-линзу и не пользовался соцрейтингом. Арсений носил. Но он задавал вопросы, которые не нравились учителям.

— Почему андроид «Страж» имеет право задерживать человека без ордера, если социальный рейтинг человека ниже 60?

Учитель права и этики Антонина Павловна, женщина с идеальными голографическими волосами и абсолютно пустыми глазами, улыбнулась:

— Потому что, Арсений, низкий социальный рейтинг — это маркер опасности. Робот просто выполняет алгоритм.

— А кто пишет алгоритм?

— Компетентные органы.

— А кто проверяет компетентность органов?

В классе засмеялись. Учительница нажала кнопку на пульте — у Арсения на долю секунды отключилась нейро-линза, и он услышал в наушнике:

— Соболев, не умничай. Иначе сниму баллы.

Это был шантаж. Система образования в 2184 году была устроена так: ученики копили баллы успеваемости и поведения. Ниже 50 — исключение. Ниже 30 — отправка в «коррекционный центр» (почти тюрьма). Арсений балансировал на 47.

Но у него были союзники.

Олег Серов (Лека) сидел на соседней парте. Он был тощим, рыжим, с вечно взлохмаченными волосами и улыбкой, которая появлялась только тогда, когда он успешно кого-то обманывал. Лека не умел программировать и не умел драться, зато он умел говорить. С людьми. С роботами. С системами. Он находил уязвимости не в коде, а в человеческой глупости.

— Ты чего с ней споришь? — шепнул Лека. — Она же дура. Её нейро-линза от “Гипермеханики”. Она думает, что ей платят из бюджета, но на самом деле её стимулирует корпоративный фонд.

— Откуда знаешь?

— Я попросил одну знакомую дрону пролететь рядом с её домом. Нашёл у неё в мусоре счёт за новые импланты. Квитанция была от “Гипермеханики”, с пометкой “Стимулирующая выплата за корректировку учебных материалов”. Она за баллы получает квартирный бонус. Ей выгодно, чтобы мы не думали. Мысли мешают.

Арсений посмотрел на Леку с новым уважением.

Алина Ветрова сидела в первом ряду. Она была идеальной ученицей — коса до пояса, аккуратным почерком записанные конспекты, вежливая улыбка. Но Арсений однажды заметил, как она перепрошила своего домашнего робота-уборщика так, что тот начал танцевать вальс. Нестандартное решение. Мало кто знал, что её отец — адвокат по киберпреступлениям, защищавший жертв корпоративных злоупотреблений. И что два года назад его пытались подставить, подбросив ему в машину запрещённый нейро-код.

— Алина, — позвал её Арсений после урока.

Она обернулась. В её глазах — не карие, а светло-серые, почти металлические — мелькнуло любопытство.

— Ты зачем перепрошила уборщика?

Она улыбнулась так, будто ждала этого вопроса.

— Потому что заводская прошивка имеет модуль слежения. Уборщик записывал, что я делаю дома, когда рядом нет людей. Я убрала этот модуль. А вальс — это просто байт-код для проверки.

— Кто бы мог захотеть следить за тобой?

— Не за мной. За моим отцом. Ему снова угрожают. И если я не буду контролировать технику вокруг, однажды его убьют. И система покажет, что это был несчастный случай. Робот-уборщик, мол, перегрелся и взорвался.

Арсений кивнул. Он понял, что они говорят на одном языке.

Глеб Торопов появился в их школе в середине учебного года. Он был сыном сенатора Торопова, Аркадия Ильича, человека из ближнего круга Госсовета. Но Глеб ненавидел своего отца.

Причина была проста: отец купил ему новое лицо. Буквально. Глеб родился с асимметрией челюсти, и в 12 лет сенатор настоял на пластической коррекции, чтобы «сын соответствовал статусу». Глеб возненавидел своё отражение.

— Послушай, — сказал он Арсению, когда они остались вдвоём в школьном кафетерии. — Ты умный. Я вижу. Ты не боишься спорить с училками. У меня к тебе предложение: если тебе когда-нибудь понадобится железо — серверы, дроны, защищённые каналы связи — обращайся. У меня есть доступ. Отец не знает, что я пользуюсь его резервными мощностями.

— Чем я должен расплатиться?

— Когда я пойму, что всё это значит, — Глеб обвёл рукой школу, город, роботов за окном, — я захочу это изменить. Ты мне поможешь.

Они ударили по рукам.

Лека, Алина, Глеб — вот и собралась команда.

Через месяц отряд дал трещину.

Лека узнал, что Глеб слил информацию о краже капсулы с помойки своему дяде. Не специально. Просто дядя Виктор, брат сенатора, пришёл в гости и увидел у Глеба в комнате плату квантового дешифратора. Спросил: «Зачем?» Глеб соврал, что для учёбы. Но дядя Виктор не был дураком. Он был финансистом «Гипермеханики».

— Ты меня подставил, — сказал Арсений Глебу. Они стояли на крыше того же «Электромаша» (тогда он ещё не был заброшен, работал на полмощности). — Твой дядя теперь знает, что у нас есть что-то ценное.

— Он ничего не знает, — огрызнулся Глеб. — Он просто видел плату. Я сказал, что купил на барахолке.

— Он работает в «Гипермеханике»!

— И что? Он мой дядя!

— Твой дядя заказал убийство журналистки два года назад. Я проверил. Капсула с помойки — там есть его имя. Он один из заказчиков «Тихого интерфейса».

Глеб побледнел. Его лицо (искусственное, с идеальными скулами) стало серым.

— Ты врёшь.

— Хочешь, покажу?

Арсений достал свой старый накопитель, вывел на голо-экран строчку: «Торопов Виктор Ильич, заказ № 47-ГМ, целевое назначение: устранение свидетеля (Мельникова Е.П.), средство: андроид-уборщик РС-78, изменённая прошивка».

Глеб смотрел и молчал. Потом развернулся и ушёл.

Три дня они не разговаривали. На четвёртый Глеб вернулся.

— Ты прав. Я проверил по своим каналам. Дядя... он чудовище. Но он мой дядя. Я не знаю, что делать.

— Ты знаешь, — сказала Алина, появившись из-за угла. — Мы знаем. Будем собирать доказательства. И когда их станет достаточно — ударим.

— А если он первым ударит по нам? — спросил Лека.

Арсений посмотрел на список имён в накопителе. Их было одиннадцать. Виктор Торопов — седьмой.

— Тогда будем быстрее.