Виктория Шатц – Лишний вес - не еда, а эмоции (страница 3)

Эмоциональный же голод не имеет тела. Попробуйте найти его. Когда вас накрывает внезапное желание съесть шоколадку, закройте глаза и прислушайтесь к себе. Вы не найдете пустоты в желудке. Скорее всего, вы обнаружите некое напряжение, дискомфорт, разлитый где-то в груди, в горле, в области солнечного сплетения. Или, что еще чаще, вы не найдете ничего, кроме навязчивой мысли в голове. Мысли, которая крутится, как заезженная пластинка: «шоколад, шоколад, шоколад». Эмоциональный голод – это голод ума, голод воображения, голод сердца, который по ошибке был назван голодом желудка.

В этом заключается главная ловушка человеческой психики: мы путаем верх и низ. Дискомфорт в груди, вызванный тоской, мы интерпретируем как пустоту в животе. Сдавленное горло от невыплаканных слез мы принимаем за спазм голода. Мысленную жвачку из тревожных мыслей мы пытаемся остановить физической жвачкой. Мы лечим головную боль, отрубая ноги. И удивляемся, что боль не проходит.

Эта путаница имеет глубокие корни. В современном мире, перенасыщенном информацией и стимулами, человек утратил связь с собственным телом. Мы живем головами, в постоянном мыслительном потоке, игнорируя тихие сигналы, идущие снизу. Мы не слышим своего тела, потому что оно говорит слишком тихо по сравнению с криком телевизора, социальных сетей и рабочей переписки. И когда телу действительно что-то нужно – вода, отдых, движение – оно вынуждено кричать. Но его крик мы по-прежнему слышим на языке привычного шума. Мы думаем, что оно просит еды, потому что еда – самый доступный и понятный способ взаимодействия с реальностью.

Человек, живущий в плену иллюзии голода, похож на радиста, который поймал сигнал бедствия, но неправильно его расшифровал. Сигнал «SOS» с тонущего корабля он принял за приглашение на обед. И вместо того, чтобы спасать команду, он накрывает на стол. Корабль души тем временем идет ко дну, захлебываясь в волнах непрожитых эмоций. А человек продолжает есть, удивляясь, почему ему не становится легче, почему чувство насыщения не наступает, почему, съев целый торт, он чувствует лишь пустоту и горечь во рту.

Потому что торт не может утешить тоску. Шоколад не может залечить обиду. Пицца не решает финансовых проблем. Они лишь создают иллюзию решения на те пятнадцать минут, пока длится процесс еды. Как только еда заканчивается, эмоция возвращается, часто усиленная еще и чувством вины за съеденное. И тогда круг замыкается: плохое настроение – еда – кратковременное облегчение – вина – еще более плохое настроение – снова еда. Это и есть тот самый порочный круг, который держит миллионы людей в плену у лишнего веса.

Осознание того, что голод бывает разным, – это первый шаг к выходу из этого круга. Это не означает, что, поняв разницу, вы тут же перестанете есть от скуки или печали. Психика инертна, привычки формировались годами. Но само знание того, что иллюзия существует, что вы можете ее распознать, дает вам крошечный промежуток между стимулом и реакцией. Крошечную паузу, в которую можно успеть задать себе тот самый вопрос: «Где я это чувствую?».

В этот момент происходит чудо осознанности. Вы перестаете быть автоматом, бездумно жующим по команде извне. Вы становитесь наблюдателем. Вы видите, что внутри вас есть некая часть, которая хочет шоколада, и есть другая часть, которая смотрит на это желание и понимает, что шоколад не решит проблему. Между этими частями возникает пространство. А в этом пространстве возможен выбор. Не выбор диеты или запрета, а выбор – кормить ли вам реальный голод или признать, что на самом деле вам нужно не есть, а, возможно, плакать, кричать, идти гулять, звонить другу или просто обнять самого себя.

Иллюзия голода рассеивается не тогда, когда вы находите в себе силу воли отказаться от еды. Она рассеивается тогда, когда вы находите в себе смелость признать: то, что я чувствую, – это не голод. Это жизнь. Это мои чувства, моя боль, моя радость, моя скука, требующие выхода. И только дав им настоящее имя, можно найти для них настоящее, а не пищевое, утешение.

Потому что истина, которую скрывает иллюзия голода, проста и трудна одновременно: вы не хотите есть. Вы хотите жить. Чувствовать. Быть в контакте с собой. И еда здесь – лишь дешевый суррогат подлинной жизни. Глава, которую вы только что прочли, – это приглашение начать различать подделку и оригинал. Не для того, чтобы немедленно все исправить, а для того, чтобы просто увидеть правду. Потому что, как говорится, правда сделает вас свободными. Даже если это горькая правда о том, что ваш голод – всего лишь иллюзия.

Субличности: кто живет в вашей тарелке?

Человеческое сознание редко бывает монолитным. То, что мы привыкли называть словом «Я», на самом деле напоминает скорее многоквартирный дом, населенный самыми разными жильцами, чем отдельную квартиру с одним хозяином. В разные моменты жизни разные жильцы подходят к домофону и представляются нами. Утром, когда нужно принимать ответственные решения, к микрофону подходит один. Вечером, в минуту усталости и слабости, совсем другой. И каждый из них имеет свои желания, свои страхи, свои способы справляться с реальностью. Особенно ярко эта внутренняя многоквартирность проявляется в отношениях человека с едой.

Когда вы садитесь за стол или, что еще важнее, когда вы открываете дверцу холодильника в неурочный час, важно понимать: едите не вы. Вернее, не только вы. Ест та часть вашей личности, которая в данный момент захватила власть над внутренним пространством. И у каждой из этих частей – свой вкус, свои предпочтения, своя история и своя, глубоко личная причина требовать именно этой, а не иной пищи. Задача этой главы – не разделить вас на части и тем более не диагностировать патологию, а познакомить вас с теми внутренними фигурами, которые чаще всего оказываются за столом переговоров с едой. Узнать их в лицо – значит перестать быть их заложником.

Представьте себе, что ваше тело – это тарелка, на которую разные повара из разных уголков вашей души кладут свои блюда. Иногда это блюдо здорового эгоизма, иногда – блюдо детской обиды, иногда – блюдо бунтарского протеста. И все они искренне считают, что действуют в ваших интересах. Они не враги, эти субличности. Они – искалеченные, уставшие, напуганные или ожесточившиеся части вас самих, которые пытаются выжить в этом сложном мире единственным доступным им способом – через еду.

Первая фигура, с которой предстоит познакомиться, пожалуй, самая трогательная и самая трагическая. Это Грустный ребенок. Он живет в каждом взрослом человеке, независимо от возраста, пола и социального статуса. Это та часть вас, которая когда-то давно, в глубоком детстве, усвоила простую истину: еда – это любовь. Или, по крайней мере, ее заменитель.

Вспомните свое раннее детство. Мир велик, непонятен и часто пугающ. Падать больно, ссориться с друзьями обидно, оставаться одному в темноте страшно. И в эти моменты рядом часто оказывался кто-то взрослый с чем-то вкусным. Разбитая коленка утешалась конфетой. Обида в песочнице снималась мороженым. Хорошее поведение, за которое так хотелось получить одобрение, вознаграждалось пирожным. Так, день за днем, год за годом, в неокрепшей психике формировалась нейронная связь, которую не разорвать простым усилием воли: «Когда мне плохо – нужно съесть что-то сладкое, и мир снова станет добрым».

Грустный ребенок, живущий внутри вас, не имеет понятия о калориях, диетах или фигуре. Он вообще не знает, что такое время. Для него все еще идет тот самый день, когда ему было горько и одиноко, и единственным утешением был тот самый вкус. И когда во взрослой жизни случается ситуация, которая эхом отзывается в той старой детской боли – когда вас игнорируют, когда вас не ценят, когда вы чувствуете себя покинутым – именно Грустный ребенок просыпается и тянет руки к холодильнику.

Он не хочет есть. Он хочет, чтобы его обняли, пожалели, сказали, что все будет хорошо. Но взрослый мир вокруг занят своими делами. Некому обнять, некого попросить о жалости. И тогда Грустный ребенок делает единственное, что умеет: он ищет утешения в еде. Он требует не просто еды, а еды с определенным вкусом – чаще всего сладкой, мягкой, тающей во рту, напоминающей о материнской заботе. Шоколад, мороженое, кремовые пирожные, сгущенка – вот его любимые лекарства. Они возвращают его в то мифическое время, когда мир был безопасным, а любая боль снималась одним прикосновением любящих рук.

Проблема в том, что взрослая еда не может утешить ребенка внутри. Взрослый шоколад тает во взрослом рту, но детская душа по-прежнему плачет в своей темной комнате. Грустный ребенок требует еще и еще, потому что доза утешения, которую дает еда, с каждым разом становится все короче. Это похоже на попытку затушить пожар спичками – чем больше вы их бросаете, тем сильнее разгорается пламя неутоленной тоски.

Вторая фигура, которая частенько хозяйничает на вашей кухне, – это Бунтарь. Если Грустный ребенок ищет любви и утешения, то Бунтарь ищет свободы. Это та часть вашей личности, которая когда-то, вероятно, в подростковом возрасте, решила: «Никто не будет мной командовать». И с тех пор она свято блюдет этот принцип, даже если объективных причин для бунта уже нет.