Виктория Шатц – Лишний вес - не еда, а эмоции (страница 5)

Инвентаризация чувств – это процесс, обратный складированию. Это попытка достать из холодильника все, что вы туда когда-то спрятали, разложить перед собой и, наконец, назвать вещи своими именами. Это не просто упражнение, это образ жизни, новый способ контакта с самим собой. И начинается он с одного-единственного вопроса, который стоит задавать себе каждый раз, когда рука тянется к дверце: «Что я чувствую прямо сейчас?».

Этот вопрос обманчиво прост. В первый раз, задав его себе, вы, скорее всего, не услышите ответа. Или услышите стандартное: «Хочу есть». Но если вы проявите настойчивость и вслушаетесь в тишину, вы начнете различать едва уловимые шорохи эмоций, которые прячутся за автоматическим желанием перекусить. Оказывается, мир чувств гораздо богаче и разнообразнее, чем мы привыкли думать. И у каждой эмоции есть свой уникальный голос, свое телесное выражение и, что самое интересное, свой «вкусовой эквивалент».

Начнем с чувства, которое, пожалуй, чаще всего маскируется под голод. Это скука. Скука – это состояние, которое современный человек переносит хуже, чем боль. В мире, где каждую секунду доступен новый стимул, новая информация, новое развлечение, состояние внутренней пустоты и отсутствия интереса становится почти невыносимым. Когда вам скучно, в душе образуется вакуум, который требует немедленного заполнения. И самый простой способ заполнить его – начать жевать.

Скука ищет еду, которая может занять время и рот. Это еда-процесс, еда-развлечение. Ей нужна текстура, хруст, игра. Чипсы, сухарики, семечки, попкорн, орешки в глазури – все то, что можно долго перебирать, раскусывать, ощущать языком. Скука не требует насыщения, она требует занятия. Если вы ловите себя на том, что автоматически тянетесь к миске с чем-то хрустящим, просто потому, что вам нечем заняться, а фильм скучный или рабочий день тянется бесконечно, – знайте: это не голод. Это пустота, которую вы пытаетесь заполнить шумом жевания.

Второе чувство, которое часто приводит нас к холодильнику, – это одиночество. Это чувство более глубокое и болезненное, чем скука. Одиночество – это не отсутствие людей вокруг, это отсутствие тепла, контакта, понимания. Это ощущение, что вас никто не видит, не слышит, что вы существуете в вакууме, отделенные невидимой стеной от всего мира.

Одиночество ищет в еде то, что должно было дать человеческое присутствие: тепло, мягкость, утешение, сладость. Это царство Грустного ребенка, о котором мы говорили в прошлой главе. Одиночество требует еды, напоминающей о материнской заботе: шоколад, который тает во рту, мороженое, обволакивающее горло, горячий какао с зефиром, мягкая выпечка, пудинги, кремы. Это еда, которую можно есть медленно, чувствуя, как тепло разливается по телу, создавая иллюзию того, что вас кто-то обнимает изнутри. Но иллюзия рассеивается, как только тарелка пустеет, и одиночество возвращается, часто усиленное чувством вины за съеденное.

Третья эмоция, которую мы привыкли «не замечать» и предпочитаем заедать, – это гнев. Гнев – самое запретное чувство в современном обществе. Злиться некрасиво, злиться стыдно, злиться на близких или начальника опасно. Нас с детства учили, что злиться – это плохо, что нужно быть добрым и терпеливым. Но гнев никуда не девается. Он остается в теле, сжимая челюсти, напрягая плечи, сдавливая диафрагму. И он требует выхода.

Поскольку прямой выход запрещен, гнев находит окольный путь – через еду. Причем еду совершенно определенного свойства. Гнев ищет того, что можно яростно жевать, кусать, разгрызать. Стейк с кровью, жесткое мясо, которое нужно долго пережевывать, острые специи, жгучий перец, твердые продукты, требующие усилия челюстей. В момент, когда вы со злостью откусываете кусок шаурмы или вгрызаетесь в жесткое яблоко, ваше тело совершает то движение, которое оно хотело бы совершить по отношению к обидчику. Но вместо того чтобы укусить обидчика, вы кусаете бутерброд. Энергия гнева остается в вас, оседая токсичным грузом.

Четвертое чувство, которое легко спутать с голодом, – это усталость. Не та усталость, после которой нужно лечь и поспать, а та хроническая, фоновая усталость, которая накапливается к концу дня или недели. Это истощение ресурсов, когда организм кричит: «Мне нужна энергия!». И мозг, наученный простейшей схеме, интерпретирует этот крик как сигнал голода.

Усталость ищет быстрые углеводы. Сладкое, мучное, все то, что может мгновенно поднять уровень сахара в крови и создать иллюзию прилива сил. Конфеты, печенье, булочки, сладкая газировка – вот допинг уставшего человека. Проблема в том, что за быстрым подъемом следует столь же быстрый спад, и через час усталость возвращается с удвоенной силой, требуя новой дозы. Круг замыкается. Истинная же потребность организма – не в сахаре, а в отдыхе, сне, смене деятельности. Но кто дает себе время на отдых?

Наконец, одно из самых тяжелых чувств, стоящих за холодильником, – это подавленность. Это состояние, когда краски мира тускнеют, когда ничего не хочется, когда будущее видится в мрачных тонах. Подавленность – это хроническая форма печали, которая лишает человека энергии и воли. И она тоже ищет утешения в еде.

Подавленность неразборчива в средствах. Она может требовать и сладкого, и жирного, и мучного – всего, что способно хоть на миг пробить панцирь апатии и вызвать хоть какое-то, пусть искусственное, ощущение удовольствия. Это еда-наркотик, еда-антидепрессант. Она нужна не для насыщения, не для утешения даже, а для того, чтобы просто почувствовать себя живым. Еда становится последней соломинкой, за которую хватается тонущий в болоте безразличия человек.

Этот список можно продолжать бесконечно. Есть тревога, которая требует мелкой, дробной еды, которую можно бесконечно перебирать пальцами. Есть обида, которая ищет что-то жидкое и теплое, чтобы «запить» горечь. Есть стыд, который заставляет есть тайком, в одиночестве, быстро и жадно, чтобы никто не увидел этого позора. Каждое чувство имеет свой вкус, свою текстуру, свою температуру.

Как же научиться различать эти сигналы? Как провести ту самую инвентаризацию, которая позволит отделить истинную потребность тела от эмоционального голода души? Здесь на помощь приходит инструмент, который психологи называют дневником эмоций и еды. Не пугайтесь слова «дневник», речь не идет о школьных тетрадках с оценками. Речь идет о способе внести ясность в хаос автоматических реакций.

Представьте, что вы становитесь исследователем собственной жизни. У вас есть поле для изучения – ваши пищевые привычки. И у вас есть инструмент – внимание и память, которые можно тренировать. Начать можно с простого: каждый раз, когда вы собираетесь что-то съесть, особенно если это внеплановый перекус, сделайте паузу. Всего одну минуту. В эту минуту не открывайте холодильник, не откусывайте бутерброд, не разворачивайте конфету. Просто замрите и задайте себе вопрос: «Что я чувствую прямо сейчас?».

Не ждите немедленного ответа. Просто прислушайтесь к телу. Где сейчас напряжение? Что происходит в груди? В животе? В горле? Какая мысль крутится в голове? Какое событие предшествовало этому желанию? Может быть, пять минут назад вы закончили неприятный разговор? Или, наоборот, разговор откладывается и вызывает тревогу? Может быть, вы уже три часа сидите за компьютером и ваши глаза слипаются? А может быть, на экране телевизора мелькнула сцена, которая задела какую-то струну в душе?

Этот процесс напоминает археологические раскопки. Вы аккуратно снимаете слой за слоем, чтобы добраться до артефакта – истинного чувства. И когда вы до него добираетесь, происходит удивительная вещь. Само по себе осознание часто снижает остроту желания есть. Потому что, когда вы понимаете: «Я не голоден, мне просто грустно», – грусть перестает маскироваться и предстает в своем истинном обличии. А с истинным чувством можно обойтись по-человечески. Грусть можно поплакать. Гнев можно продышать или выплеснуть в физическом упражнении. Скуку можно признать и найти ей занятие интереснее, чем жевание. Усталость можно удовлетворить сном.

Некоторые люди идут дальше и начинают вести записи. Это не обязательно должны быть подробные дневники. Это может быть просто заметка в телефоне, где вы фиксируете время, съеденное и, главное, чувство, которое предшествовало еде. Через неделю такого наблюдения перед вами развернется удивительная картина. Вы увидите закономерности. Вы обнаружите, что, например, каждый раз после общения с определенным человеком вы хотите сладкого. Или что приступы ночного обжорства случаются только в те дни, когда вы не дали себе времени на отдых. Или что желание съесть что-то жирное и жареное накатывает всякий раз, когда вы злитесь, но не можете выразить злость.

Эта карта ваших эмоциональных триггеров станет бесценным инструментом. Потому что, зная врага в лицо, с ним легче бороться. Вернее, не бороться, а договариваться. Вы уже не будете слепой жертвой своих привычек. Вы будете знать: «Ага, сейчас во мне говорит обида. Она хочет шоколада. Но на самом деле она хочет, чтобы меня пожалели. Могу ли я пожалеть себя сама? Могу ли я позвонить подруге и попросить поддержки? Могу ли я просто написать о своей боли в дневнике?».