чтобы направиться к ней.
Ин-ин смотрит на него.
Вот, улыбаясь, навстречу
лицо обратила свое.
Только Хун-нян не смягчилась,
сердце не стало нежней,
Следуя строго наказу,
остерегает ее…
Хун-нян (говорит). Там кто-то есть, сестрица. Пойдем домой, как бы хозяйка не разгневалась.
Ин-ин уходит, оглядываясь.
Чжан (поет).
На тот же мотив.
Слышу я вдруг голоса звук,
все встрепенулось вокруг.
Вот зашумели в ночи
птицы взлетающей крылья,
Ветки с цветами дрожат,
тени цветов заходили,
И лепестки, опадая,
снова дорожку закрыли.
(Говорит.)
Ты ушла, но что ты прикажешь делать мне? (Поет.)
На мотив «Стрекочет кузнечик».
На холодной росе,
бирюзою блестящей на зелени мхов,
Блики яркой луны
загорелись, разбитые тенью цветов.
Для чего ты меня в свете белого дня
без конца заставляла страдать?
Я всю ночь вспоминать тебя буду опять!
На мотив «Равнина на востоке».
Полог спустился за ней,
Двери за нею закрылись.
Только успел я
к ней обратиться без слов,
Сразу со мною
молча она согласилась.
Ветер свежеет, сияет луна,
пробили стражу вторую.
Вместе с Ин-ин я тоскую:
Счастья она лишена,
я на судьбу негодую.
На мотив «Повисли пушинки на хлопке».
Пора бы домой отыскать мне дорогу
И больше в пустынном дворе не стоять.
Качнулись от ветра вершины бамбука,
Охвачена тучкой Ковша рукоять.
Увы!
Вот так же сегодня меня, словно тучка,
охватит страданье опять,
И если не сжалишься ты надо мной,
чего я могу ожидать?
Я, правда, сочувствие мог
в глазах у тебя прочитать,
И наши сердца без единого слова
сумели друг друга понять.
(Говорит.)
Разве сегодня сон сможет сомкнуть мне очи! (Поет.)
На мотив «Глупый всегда тороплив».
Бирюзовым мерцает огнем
мой светильник пред самым лицом,
Веет свежим в лицо холодком
ветхий полог в жилище моем.
Чуть мерцает светильник сквозь мрак,
Только сон не приходит никак. 
