я подведу, как Чжан Шан,
Что проведу я весенние дни,
как их провел Юань-лан.
Не похвалюсь я никак,
Будто бы рядом с твоими
строгостью, речью, уменьем, осанкой
Блещут мои
ласка, сердечность, почтительность, такт.
Третья ария от конца
Вспомню, как брови слегка подвела,
Щеки припудрила тонко она,
Помнится тонкая яшма —
шеи ее белизна,
Юбка зеленая с вышитым фениксом,
ножки, как лотос златой,
Красная кофта с луанем из золота,
пальцы – бамбук молодой.
Мне против воли приходит на ум,
Будто бы ты уронила
нежность и прелесть свою,
Я ж подобрал, и меня одолели
многие тысячи дум.
(Говорит.)
Но я забыл проститься с настоятелем. (Видит настоятеля.) Осмелюсь спросить у святого отца: где будет мое жилище?
Настоятель (говорит). В западном флигеле возле двора пагоды есть комната, очень тихая. Там вам, сударь, будет покойно. Комната уже прибрана, и вы можете перебраться в нее в любое время.
Чжан (говорит). Тогда я возвращаюсь на постоялый двор и сразу же переезжаю к вам.
Настоятель (говорит). Ну что же, я пойду готовить себе пищу, а вы переселяйтесь непременно. (Уходит.)
Чжан (говорит). В суете постоялого двора еще можно было как-то забыться, но как же я буду тосковать, переселившись в тишину монастыря! (Поет.)
Вторая ария от конца
В тихом, глубоком дворе
Будет постель холодна.
Полог качнется, у книг возле лампы
тень моя будет видна.
Правда, душа получила сегодня
все, что хотела она,
Все же тоску не смогу превозмочь я
в долгие ночи без сна.
Лягу в постель, но никак не засну,
Счет потеряю
стонам протяжным и вздохам коротким,
Тысячи раз
и подушку взобью и постель поверну.
Заключительная ария
Цветок говорящий
не больше стыдлив, чем она.
С ней нежностью спорит
душистая яшма одна.
При встрече не мог ничего я найти
подобного ей красотой,
Я мог только стиснуть ладони и зубы
и думать о ней об одной.
(Уходит.)
Действие третье
Ин-ин (входит, говорит). Матушка послала Хун-нян к настоятелю, но та, негодница, еще не пришла и ничего не рассказала мне.
Хун-нян (входит, говорит). Я принесла ответ хозяйке, а теперь иду к барышне, чтобы все ей рассказать.
Ин-ин (говорит). Тебя посылали к настоятелю узнать, когда будет поминание?
Хун-нян (говорит). Только что я снесла ответ хозяйке, а теперь и барышне отвечу. Пятнадцатого числа второго месяца хозяйку и тебя, сестрица, приглашают зажигать курения. (Смеется.) Ты знаешь, сестрица, я тебе расскажу смешную историю. Тот сюцай, которого мы вчера видели в монастыре, сегодня опять был в комнате для гостей. Он вышел наружу первым, дождался Хун-нян, поклонился низко-низко и сказал: «Моя фамилия Чжан, имя Гун, второе имя Цзюнь-жуй, родом я из Сило, мне двадцать три года, родился я семнадцатого числа первого месяца и еще не женат». Я спросила его, сестрица, зачем он это говорит, а он опять: «Не служанка ли ты барышни Ин-ин? Часто ли барышня выходит?» Я оборвала его и ушла. Чего ему надо, сестрица, я так и не поняла. Ну, есть же в мире такие дурачки!
Ин-ин (смеясь, говорит). Не нужно говорить об этом матушке, Хун-нян! Уже стемнело, приготовь молитвенный столик, и пойдем в сад зажигать курения.
Уходят.
Чжан (входит, говорит). Я переселился в монастырь и живу возле самого западного флигеля. От хэшанов я узнал, что барышня каждый вечер зажигает в саду курения. Сад этот примыкает к нашему монастырю. Если только барышня выйдет сегодня, я дождусь ее у угла стены, возле камня с озера Тайху, и досыта нагляжусь на нее. Все монахи в обеих галереях уже спят. Ночь глубока, люди заснули, месяц сияет, ветер свежеет. Какая чудесная погода! Можно сказать:
В келье для гостя рассеянно слушал
речи монаха святого;
Грустно на западный флигель гляжу я,
месяца свет воспеваю.
(Поет.)
