Валерия Мулина – Тана Тораджа. Мир между жизнью и смертью (страница 5)
Восточные церемонии – рамбу тука. В переводе с тораджийского – восходящий дым. Они символизируют восход солнца, процесс обновления и созидания.
Празднование урожая, свадьбы, освящения нового дома, очищения, излечения больных, перевоплощения в божество, создания новых инструментов – это праздники востока. Эти церемонии стараются проводить пораньше утром.
Западные ритуалы – рамбу соло. По-тораджийски – нисходящий дым. Они символизируют заход солнца и разрушение и распад. Это печальные похоронные церемонии и ритуалы, связанные с предками.
В древности тораджи старались проводить церемонии запада после полудня. Даже названия похоронных церемоний звучат как «та, что проходит в течение 1 ночи», «та, что проходит в течение 3, 5, 7 или 9 ночей».
Но современные горцы не всегда соблюдают эту строгость. Если за день праздника предстоит принять до 1000 человек гостей, то процессии с грузовиками, наполненными людьми, подарочными буйволами и свиньями начинают подтягиваться с утра.
Смешивать восток и запад нельзя. Нельзя есть в одном приёме пищу, полученную на свадьбе, вместе с мясом, привезённым с похорон. Нельзя исполнять похоронные песни в обычный день. Тораджи верят, что смешение ритуалов нарушает равновесие мира.
Священники тораджей, делая подношения духам и обращаясь к ним, поворачиваются на северо-восток. А вот если хотят обратиться к предкам – то смотрят на юго-запад.
В большинстве культур мира главные события жизни – это рождение, свадьба, может быть, достижение какого-то успеха. Для тораджей высшая точка – похороны. Именно тогда человек достигает полноты: все дела сделаны, дети выросли, и осталось только принять благодарность потомков и отправиться в мир предков.
Кроме того, тораджийская традиция считает, что отправленный на тот свет со всеми почестями покойник становится обожествлённым предком. Такой персональный святой становится покровителем семьи, благословляет и помогает ей.
Если же ритуал проведён с нарушениями – душа покойного не найдёт дороги в рай и начнёт скитаться по земле, вредя живым. Именно поэтому тораджи готовы тратить на похороны огромные деньги и даже залезать в долги. На кону не просто престиж семьи – на кону безопасность живых и покой мёртвых.
В жизни современных тораджей тесно переплелись принесённое голландскими колонизаторами христианство и древняя языческая традиция – Алук Тодоло.
В 70-80-е годы были нередки случаи, когда христианский священник, приехавший на мероприятие и увидевший языческого священника просто разворачивался и уезжал, оставив паству без мессы.
Но времена напряжённости между ними прошли и теперь любой крупный праздник – будь то похороны, свадьба или новоселье – становится двойным – и христианским, и языческим, принося вдвое больше эмоций.
Тораджийская душа и рай
Немногие религии обходятся без представлений о небесном царстве, то есть рае.
Тораджийская вера Алук Тодоло считает, что существуют два рая – на юге и на севере.
Южный или юго-западный рай – это пуя или страна душ умерших. Она выглядит так же как и привычный мир. В загробном мире тораджей души живут в деревнях, выращивают рис на полях и разводят домашний скот – буйволов, свиней и кур. На том свете не кончается кастовое разделение. И в раю так же продолжают жить и знать и свободные люди и рабы.
Основное отличие тораджийского рая от тораджийской реальности в том, что в райских домах тораджей не горит огонь и нет дыма.
Поэтому свои гробницы тораджи часто поэтически называют – «дома без дыма или деревни, где не горит огонь».
Тораджи верят, что вход в пую находится на вершине горы Бамбапуанг, далеко на юге. Когда душа добирается до ворот, она должна назвать свой социальный статус и описать, какая похоронная церемония была для неё проведена. Если церемония не соответствовала рангу покойного – душу не пропускали.
Вот почему похороны в Торадже – не вопрос престижа перед соседями. Это буквально пропуск в загробный мир: без правильной церемонии душу не впустят.
Северный тораджийский рай – это обитель богов. Но рядовая душа тоже может попасть из южного рая в северный после смерти. И для этого в тораджийской традиции существовал специальный конверсионный ритуал. Этот переход души из юго-западного царства мёртвых в северо-восточное царство богов назывался «бомбо мендеата» – буквально «мёртвая душа становится божественной».
Кстати, как раз для проведения этого ритуала древние тораджийцы устраивали охоту за головами. Отрубленная человеческая голова, а именно свежий человеческий череп, отделённый от тканей, были необходимы для проведения такой церемонии.
Убивая жителей дальних и вражеских деревень военные отряды тораджийских охотников меняли жизнь одних на божественный статус других.
С приходом христианства череп был заменён на кокосовые орехи и охота за головами ушла в прошлое. Но память о ней осталась в легендах.
Помимо двух небесных царств у тораджей существует ещё и четыре типа человеческой души. Суманга, пенаа, бомбо и деата. Это не четыре параллельных сущности внутри одного человека, а скорее четыре стадии пути: от жизненной искры до божественного предка. Суманга и пенаа – души живого человека. Когда человек умирает, они уходят вместе с дыханием. На смену им приходит бомбо – душа мёртвого. А если покойный удостоился безупречных похорон, бомбо может превратиться в деата – божественную душу предка.
Суманга – это жизненная сила. Она присутствует во всех живых существах. Внезапный испуг может заставить эту силу мгновенно улетучиться, а потом вернуться.
Душа ушла в пятки – как раз этот случай. Спасибо по-тораджийски произносится как – Курре Суманга. Говоря это, тораджийцы призывают к человеку эту жизненную силу. Благодарность здесь – не формула вежливости, а маленькое благословение.
Другая душа живого – Пенаа. Она связана с дыханием. А ещё обозначает сердце или дух. Она изменяется в соответствии со всем, что человек делает и больше похожа на здоровье. Исследователи Холлан и Велленкамп, работавшие с тораджами, отмечали, что пенаа тесно связана с эмоциями. Когда тораджиец говорит «у меня болит пенаа», он имеет в виду не физическую боль, а душевную – тоску, обиду, тревогу.
Если человек вкусно поел – пенаа увеличилась. Устал на работе или заболел – уменьшилась. Когда ребёнок болеет, родители накладывают ему побольше рисовой каши. И уверяют, что от неё душа вырастет большая и прекрасная. Еда и душа здесь буквально связаны: накормить человека – значит увеличить его пенаа, то есть укрепить его дух.
Когда человек умирает, дыхание покидает его тело, а с ним покидают и две предыдущие души. На смену им приходит бомбо. Тораджийцы говорят, что когда смерть приближается к человеку, его бомбо начинает бродить вокруг. И выглядит она в точности так же как и сам её носитель.
К примеру, если кто-то видит двойника своего знакомого где-то в рисовых полях – сразу ясно: скоро придёт смерть.
Обычно бомбо появляется в чёрном. А для пущего сходства носит аксессуары своего владельца – любимую шляпу, саронг или часы.
В западной традиции призрак – это что-то пугающее, аномальное. Для тораджийца бомбо – просто следующая стадия. Не враг и не чудовище, а та версия тебя, которая появится, когда дыхание уйдёт.
Тораджи считают, что можно получить способность видеть бомбо. Для этого человеку нужно умыть лицо водой, которой обмывали его покойного родственника по женской линии.
С душой бомбо связана традиция изготовления похоронных кукол тау-тау.
По тораджийским поверьям, тау-тау – это копия души бомбо, видимая для всех. И в ней на период похоронного фестиваля может находиться душа покойного, для того чтобы не бродить по округе.
Занимается изготовлением тау-тау специалист, который получает вознаграждение за свою работу в виде буйвола.
На первый день похорон тау-тау помещается на почётное место, с которого может наблюдать за ходом церемонии.
Тау-тау одевают в одежду покойного и его аксессуары – очки, часы, украшения.
Днём тау-тау следит за прибытием гостей, боями петухов или буйволов, забоем буйволов и разделом мяса.
В ходе традиционного парада вокруг деревни, в ходе которого считается, что душа в последний раз прогуливается по родным местам, тораджи несут носилки и с гробом покойного и с фигурой тау-тау, где временно должна находиться душа.
Ночью тау-тау становится свидетелем ритуального танца мабадонг в честь покойного.
Здесь работает тот же принцип, о котором шла речь в главе о религии: если ритуал проведён безупречно, бомбо отправляется в пую. Если нет – начинает скитаться среди живых.
По тораджийским поверьям душа покойного отправлялась на небо со всем имуществом и со всем забитым на церемонии скотом. Если только он был забит по правилам. А в загробном мире эти животные оставались служить покойному верой и правдой.
По описаниям исследовательницы Ноой-Палм, путь в пую не был лёгким с точки зрения тораджей. Душа должна была пересечь Реку Мёртвых – Салу Бомбо, – которую охранял кот. Кот не пропускал души преступников и отнимал у воров украденное, чтобы вернуть его законным владельцам, когда те тоже доберутся до моста. За рекой душу ждал шаткий, раскачивающийся мост – и только преодолев его, можно было попасть в пую.