Валерия Мулина – Тана Тораджа. Мир между жизнью и смертью (страница 6)
У покойного был шанс перевоплотиться в другой тип души – божественную душу деата, достойную жить вместе с богами. Деата живёт уже не в южном раю – пуе, – а в северном, среди богов. Она становится покровителем семьи, помогает потомкам в делах. Это конечная точка пути души.
Тораджийцы были так привязаны к точному соблюдению ритуалов и правил жизни, потому что верили в бродячих душ-скитальцев и оборотней.
Они считали что пристанища на том свете не находят люди, находившиеся вне общества и любые нарушители социальной гармонии.
Ещё души умерших от лепры, самоубийц и тех, кто был несправедливо убит – получают все шансы после смерти стать жуткими привидениями, наводящими ужас на живых.
По поверьям тораджей некоторые души бомбо вселялись в живых людей.
Существовали мифические существа батитонг. Это были люди, одержимые душами женщин, умерших при родах. Днём они жили как обычные люди, а по ночам охотились на человеческую печень и домашний скот.
Кстати, сыроедение и любое потребление сырой еды не особенно жалуется тораджами. Дело в том, что оборотни батитонг были очень прожорливыми и ели всё, что находили в сыром виде.
Поэтому тораджийцы с недоверием относятся к неприготовленной еде. Это считается признаком бесконтрольного аппетита и бескультурья.
А воздержание от приготовленной пищи в тораджийской культуре было тяжким обетом, который накладывался на период похорон на человека, который ухаживал за телом покойного. Рис – символ востока, рождения, жизни – был для этого человека запретен, потому что он слишком тесно связан со стихией смерти. Есть пищу жизни, находясь рядом со смертью – значило нарушить равновесие.
Конечно, христианство, пришедшее в Тана-Тораджу в XX веке, заметно изменило местные представления о смерти, душе и загробном мире. Сегодня большинство тораджей – христиане, и многие из них воспринимают рай и спасение уже в христианском смысле. Но при этом традиционный ритуальный мир Тораджа не исчез: похоронные церемонии, представления о долге перед предками и многие элементы старой космологии по-прежнему остаются важной частью жизни.
Небольшая часть жителей по-прежнему связана именно с традиционной верой Aluk To Dolo, хотя официально в индонезийской статистике эти люди обычно учитываются как индуисты – Hindu Alukta. Их сегодня осталось совсем немного.
В традиционных представлениях Тораджа считалось, что души самых высокородных пуангов могут миновать Puya и подняться прямо к богам. Но и среди христиан, и среди носителей старой веры традиционные церемонии продолжают жить – хотя смысл, который в них вкладывают, может быть разным.
Дом Тораджей
Если на обложку книги о Торадже нужно было бы поместить один-единственный объект – им бы стал деревянный тораджийский дом – тонгконан. Рогатая крыша и чёрно-бело-красные узоры – его отличительные черты.
Знатокам восточной культуры известно, что такая форма крыши – не что-то особенное, присущее только тораджийским домам.
Похожие крыши можно найти в домах батаков на другом индонезийском острове Суматра, священном комплексе Исе в Японии, в архитектуре юго-западного Китая.
Рогатые крыши домов батаков и тораджей – след общего австронезийского предка, о котором шла речь во введении. Разделённые тысячелетиями и сотнями километров, эти два народа сохранили поразительно похожую архитектуру – доказательство того, как глубоко форма дома укоренена в культуре.
Кто-то из тораджей говорит о том, что крыши тораджийских домов символизируют рога буйволов – священного животного, о роли которого подробнее рассказано в главе о буйволах.
Одна легенда утверждает, что предки тораджей прибыли в регион по морю с севера. Во время шторма лодки пришли в негодность. И тораджийцы стали использовать их как крыши своих первых домов.
Другая история о чудесном доме рассказывает о женщине Малалун Санда, которая буквально поймала небесный тонгконан.
В одну из ночей она увидела как с неба спускается чудесный резной тонгконан и приземляется на горе. Женщина разведала, что в доме живёт божество, которое выходит на землю по ночам, а к рассвету возвращается. Каждое утро с первым криком петухов дом улетал на небеса.
В одну из ночей Малалун Санда привязала дом к деревьям вокруг. Божество пыталось поднять дом в небо, но отчаявшись исчезло. Малалун Санда забрала себе чудесный резной дом с рогатой крышей и стала жить в нём.
По представлениям другого тораджийского мифа, самый первый тонгконан был построен на небе самим Пуангом Матуа. Когда первый предок спустился на землю, он воспроизвёл этот небесный дом. То есть каждый тонгконан – это в некотором смысле копия божественного прообраза.
Если не касаться вопроса о форме крыши, архитектура тонгконана долгое время была очень функциональной и полностью соответствовала историческим реалиям.
До 20 века Тана Тораджа была очень неспокойным регионом. Постоянно случались военные конфликты между кланами или войны с соседями.
Тонгконаны возводились на вершине горы или холма, чтобы издалека было лучше видно неприятеля и можно было вовремя отразить атаку. Тонгконан всегда ставился фасадом на север – в сторону богов и жизни. Задняя стена смотрела на юг – в сторону пуи, страны мёртвых. Дом буквально ориентирован между жизнью и смертью, как компас между двумя полюсами. Напротив тонгконана, лицом к нему, ставились амбары для риса – аланги. Вместе они образовывали два параллельных ряда, а пространство между ними – двор – становилось площадкой для всех главных событий жизни.
Лестница, ведущая в тонгконан, находилась под домом, а входная дверь – в полу. Чтобы враг не попал в дом, было достаточно просто встать на дверь.
Маленькие окна тонгконана плотно закрывались ставнями и служили надёжной защитой по ночам.
А нижний этаж, задействованный под загон для домашнего скота, охранял буйволов и свиней. Высота нижнего этажа – более двух метров, в буйволиный рост. Это не случайность: загон должен был вмещать крупный скот, а заодно высокие сваи делали штурм дома ещё более трудным. Кроме того, высокое расположение дома на высоких сваях не давало неприятелю быстро и непредсказуемо ворваться в дом.
Впрочем, право строить настоящий тонгконан с полной резьбой принадлежало только знати. Простые люди жили в более скромных домах – бануа, без резных украшений. Резьба тонгконана была не просто декорацией – она была знаком статуса, и касте рабов запрещалось наносить на свои дома какие-либо узоры.
Не всегда крыши тонгконана были так высоки. Погоня за вычурностью началась в конце 19 века, когда Тораджу наводнили прибыли от продажи кофе. Крыши стали ещё более воздушными, а резьба ещё более изощрённой.
В 50-е годы на тонгконаны обрушилась беда. Радикалы Дарул Ислам, о которых шла речь во введении, жгли тораджийские родовые дома. Тонгконаны погибали в пожарах.
Когда правительство усмирило радикалов, пришла новая напасть. В 60-е годы прошлого века тонгконаны подверглись критике со стороны центральных властей. Родовые дома тораджей считали нефункциональными и неудобными. Властями поддерживались любые попытки тораджей оставлять тонгконаны и переселяться в кирпичные дома.
Для особенно ревностных приверженцев протестантизма и тонгконаны, и тораджийские ритуалы были чем-то, что символизировало духовную тьму. Поэтому критика шла и со стороны протестантской церкви.
Доля правды в критике властей была. Тонгконан, большой снаружи, довольно тесный изнутри. Удобства на улице. А маленькие окна слабо пропускают дневной свет.
Тораджийцы, чьи дома приходили в негодность из-за пожаров, часто перестраивали свои дома на манер строений бугисов. Просторные, воздушные дома с большими окнами, большими комнатами и на сваях стали действительно более удобны, когда военная угроза исчезла.
В 70-е годы экономическая ситуация в Торадже стала улучшаться. Многие местные жители нашли работу на прибыльных добывающих предприятиях Калимантана и Папуа. И заработанные ими деньги стали восстанавливать положение Тораджи. Семьи снова вернулись к строительству тонгконанов.
Туристический бум тоже воскресил интерес к тонгконанам.
В 80-е годы последовало и изменение государственной политики, начавшей поддерживать этническое разнообразие регионов Индонезии.
Многие современные тораджи стараются построить каменный дом и жить в нём. А тонгконан – возвести рядом как святыню. И селить в нём родственников, когда они нагрянут в гости.
Или соорудить просторный деревянный дом на сваях с большими окнами в стиле бугисов. Но украсить его тораджийской символикой или даже традиционной рогатой крышей.
Ещё один вариант – тонгконан с закрытым первым этажом. В нём оборудуются дополнительные комнаты, появляется больше пространства. Иногда первый этаж делают вообще каменным.
Если для такого дома проводится церемония освящения, члены семьи считают его полноценным тонгконаном со всеми полагающимися магическими свойствами.
Самая главная модификация тонгконана коснулась и архитектуры, и религии.
Прошли годы противостояния, когда в тонгконанах христианская церковь тораджи видела символ кастового превосходства одних над другими. Здания христианских церквей в Торадже стали перенимать декоративные элементы тонгконанов – традиционные узоры и фигурную крышу.