Валерий Гут – Адаптивный интеллект — путь к внутренней устойчивости (страница 7)

Некоторые животные развили уникальные методы обнаружения и защиты от хищников или конкурентов. Например, летучие мыши используют ультразвуковую эхолокацию для охоты, а птицы через акустические сигналы передают информацию друг другу и предупреждают об опасности. Многие рептилии и насекомые обладают адаптивной окраской, в этом особенно отличились плетевидные змеи, гекконы и хамелеоны. Известны бабочки, которые, неподвижно сидя на растении, напоминают сухие листья, а замеревших палочников легко спутать с тонкими ветками деревьев и кустарников. К пассивным методам защиты можно отнести всевозможные панцири, раковины и иглы, а также предостерегающе устрашающие звуки. Некоторые «догадались» для самозащиты использовать запахи, например, бабочки данаиды и парусники питаются растениями, которые придают их тканям такой вкус, что они становятся несъедобными для хищников.

И хотя мы считаем животных братьями нашими меньшими, нам самим многому стоило бы у них поучиться. Например, всем нам известный дятел отличается невероятным трудолюбием — он может работать без остановки до 13 часов и достает насекомых оттуда, откуда не сможет ни одно другое животное. Дятел легко меняет место жительства и адаптируется на новом, он никогда не использует одно дупло для гнезда дважды, а оставленные дупла в дальнейшем служат местами гнездования многих других птиц. Но самое удивительное — невероятно длинный язык дятла обвивает мозг птицы и действует как амортизатор ударов. Этакий аналог адаптивного интеллекта. Как AQ амортизирует для нас удары судьбы, так и язык дятла помогает, чтоб у бедняги не болела голова.

Теория постепенного развития инстинктов в результате адаптации вида к окружающей среде нашла много приверженцев, так как объясняла все предельно понятно: «Бесчисленные виды, роды и семейства, населяющие земной шар, произошли, каждый в пределах своего класса или группы, от общих прародителей и затем изменялись в течение последовательного развития»28. Но богословски вдохновленные натуралисты того времени теорию не поддержали. По мнению Уильяма Пейли, миграция птиц или строительство гнезд не могли быть приобретены на опыте. Лучшим объяснением этих инстинктов было то, что они заложены свыше. А Уильям Кирби рассматривал животные инстинкты как средство, с помощью которого Бог оживляет материальный мир: «Если бы животные утратили свои инстинкты, то медведи не знали бы, когда впадать в спячку, а лосось — когда его гнать вверх по течению на нерест; все животное царство было бы в смятении». Ученые стали проводить четкое различие между инстинктивным и приобретенным поведением. Многие исследователи подхватили идею двойного механизма эволюции. Например, Джордж Романес, протеже Дарвина, в своих книгах об интеллекте животных выделил два типа инстинктов: первичные, которые развиваются в процессе естественного отбора, и вторичные, наследуемые приобретенные привычки.

Помимо теологов теорию адаптивной эволюции подвергали критике и сторонники экзаптации. Биолог Стивен Джей Гулд и генетик Ричард Левонтин из Гарвардского университета утверждали, что признаки часто эволюционируют в силу одних обстоятельств, а потом прилаживаются к другим. Например, «перья появились до становления птичьего полета, они изначально предназначались для теплоизоляции. Однако потом оказалось, что их аэродинамические свойства также могут пригодиться»29. То есть поведение формируется не только ради адаптации, но и просто в нагрузку. К тому же критики замечали, что эволюция не всегда приводит к наилучшему результату, а адаптации не бывают универсальными — каждая из них облегчает выполнение лишь определенной функции. Например, длинные крылья стрижа, позволяющие ему быстро летать, затрудняют взлет с ровной поверхности. Постоянный рост резцов у грызунов дает возможность грызть очень твердые предметы, однако если их не стачивать, они отрастают так, что животное не может закрыть рот.

В своей знаменитой статье Гулд и Элдридж писали: «…Закон природы таков, что новое качество появляется скачком, когда сначала происходит неторопливое накопление количественных изменений, которым стабильная система сопротивляется долгое время, и наконец оно приводит к быстрому переходу из одного состояния в другое»30. Споры между представителями постепенной эволюции (градуализм) и скачкообразной (пунктуализм) долго не утихали, но сегодня эти две концепции довольно мирно уживаются в пределах единой развивающейся эволюционной теории и считаются не противоречащими друг другу, а взаимодополнительными. Большинство специалистов признают, что эволюция иногда может идти по первому, а иногда — по второму сценарию. Но как пишет профессор Стэнфордского университета Роберт Сапольски: «Вне зависимости от того, насколько стремительно происходят изменения, определенную степень градуализма можно увидеть всегда — никакая самка никогда не рожала представителя нового вида»31.

Возможно природа действует не всегда понятно с человеческой точки зрения, но в разумности ей точно отказать нельзя. У нее заготовлено для нас еще множество тайн на сотни лет вперед. Например, когда речь идет о жизни за Северным полярным кругом, то, как правило, в первую очередь мы вспоминаем о белых медведях, китах и т.д. Но такое однобокое представление об этих суровых местах неверно. Полярная пустыня дает жизнь и маленьким, часто совсем незаметным существам. В 2020 году ученые из исследовательского центра им. Лаверова совершенно неожиданно обнаружили на мысе Желания архипелага Новая Земля черно-рыжую бабочку угольницу. Здесь можно встретить комаров-звонцов и ледниковых шмелей, а пауки в арктике занимают необычное положение главных хищников пищевых цепей наземных беспозвоночных. Большинство арктических видов устойчивы даже к замерзанию: они переживают зиму в замороженном состоянии, при этом большая часть воды превращается во внеклеточный лед. Даже близко знакомые нам карп и карась прекрасно себя чувствуют после размораживания. Как это возможно? Загадка.

Животные не хуже нас научились организовывать социальные группы, в которых, как правило, действует четкая иерархия. Лидерами обычно становятся самцы, которые борются за право размножаться и защищают свою территорию. А подчиненные помогают лидерам в поиске пищи и уходе за потомством. К примеру, у сурков и муравьедов социальная организация еще более сложная: они живут в больших семьях, где есть несколько поколений родственников, и каждый имеет свою роль и выполняет определенные задачи.

Млекопитающие обладают уникальными умственными способностями, которые позволяют им успешно адаптироваться к различным условиям среды обитания. Они проявляют высокий уровень интеллекта и способны к сложным поведенческим и когнитивным действиям. Слоны могут рисовать, свиньи играть в компьютерные игры, а вороны просто поражают своими креативными идеями, чтобы добыть еду. Животные не задумываются о том, надо им адаптироваться или пойти еще с кем-нибудь посоветоваться. Они просто следуют базово зашитому и бесконечно прекрасному природному механизму. Психолог Тимур Карачурин пишет по этому поводу в своей книге: «Так как сам человек произошел из природы естественным образом и “натуральными” закономерностями, ошибкой будет считать, что вся его деятельность, в том числе культурная, чувственная и рациональная не являются продолжением природы»32. Противостояние адаптивности заведомо проигрышный вариант. Чем более естественно мы проявляемся в этом процессе, тем глубже мы исполняем замысел природы, которая базово адаптивна по своей сути.

2.2 Как труд сделал из обезьяны человека, а AQ позволил ему дожить до XXI века

Только труд может сделать человека

счастливым, приводя его душу в ясность,

гармонию и довольство самим собою.

Виссарион Белинский,

русский литературный критик

«Природа, опыт и размышление научили меня понимать, что мирские блага ценны для нас лишь в той степени, в какой они способны удовлетворять наши потребности»33, — Робинзону Крузо понадобилось 28 лет на острове, чтобы дойти до этого осознания. После кораблекрушения ему пришлось осваивать многочисленные навыки, просто чтобы выжить. Но «нужда изощряет изобретательность»: Робинзон построил жилье из паруса, сколотил мебель, смастерил лопату, рыбачил на самодельную удочку и даже изобрел точильное колесо. «Почти без инструментов, с одним только топором да рубанком, я сделал множество вещей, хотя, вероятно, никто еще не делал их столь первобытным способом и не затрачивал при этом так много труда», — делится в своем дневнике Крузо.

Блага цивилизации, окружающие нас сегодня, кажутся неотъемлемой частью жизни, хотя теоретически мы понимаем, что когда-то не было машин, смартфонов, интернета, да и электричество выглядело чудом. Как замечает Робинзон Крузо: «Такова уж человеческая натура: мы никогда не видим своего положения в истинном свете, пока не изведаем на опыте положения еще худшего, и никогда не ценим тех благ, которыми обладаем, покуда не лишимся их».

Сегодня сложно представить, что когда-то ради вкусного ужина надо было идти не в супермаркет, а на охоту или рыбалку. Когда-то люди не умели читать, писать и говорить. И хотя ни одна из существующих теорий происхождения человека не является строго доказанной, вряд ли кто-то будет спорить с тем, что человек сегодняшний весьма отличается от своих далеких предков. Верим ли мы в происхождение от приматов или сотворение Богом, признаем ли вмешательство иных цивилизаций или теорию большого взрыва, но факт остается фактом — эволюция не обошла нас стороной, человечество было вынуждено адаптироваться к действительности и меняться под давлением обстоятельств. Если верить археологам и найденным ими останкам, естественный отбор способствовал выживанию особей, обладающих навыками трудовой деятельности. Дриопитеки занимались собирательством. Австралопитеки научились изготавливать примитивные режущие и рубящие орудия. Питекантропы начали обрабатывать дерево и камни. Синантропы разводили и поддерживали огонь. Неандертальцы усовершенствовали орудия труда и даже смогли организовать совместную деятельность. А кроманьонцы, от которых мы мало чем внешне отличаемся, овладели членораздельной речью, строили жилища и приручали животных. Изготавливали одежду, украшения, сложные костяные и каменные орудия труда. У них возникли первые зачатки искусства — наскальные рисунки.