Валерий Антонов – Судьба первого начала: Перводвигатель, Единое и тождество. (страница 1)

Валерий Антонов

Судьба первого начала: Перводвигатель, Единое и тождество.

Введение

Постановка проблемы

Есть вопрос, который античная философия поставила с предельной остротой, но так и не решила окончательно: может ли аристотелевский Перводвигатель быть абсолютно первым началом?

На первый взгляд, ответ Аристотеля кажется утвердительным. В XII книге «Метафизики» он описывает вечную неподвижную субстанцию, которая движет всё остальное как предмет желания и мысли, сама оставаясь неподвижной. Это «мышление мышления» (νόησις νοήσεως), чистая актуальность, божественный Ум. Что может быть выше?

Но уже в этой формулировке скрыта трещина. Если Перводвигатель мыслит, то в нём есть различие: мыслящее и мыслимое, даже если они тождественны. Мышление — это отношение, а всякое отношение предполагает двух. Пусть даже эти двое совпадают в одном акте, но само это совпадение возможно только потому, что есть два полюса, которые совпадают. Абсолютно простое не может мыслить, потому что мышление есть выход за пределы простоты.

Именно эту трещину заметил Плотин. И именно здесь начинается та традиция, которую мы будем прослеживать в этой книге. Плотин поставил над аристотелевским Умом Единое (τὸ Ἕν) — начало, которое «по ту сторону бытия и мышления», которое не мыслит, не существует в обычном смысле, не есть сущность. Единое — абсолютно простое. Ум — уже второе, уже множественное, уже производное.

С этого момента проблема становится центральной для всей последующей метафизики: что первично — Перводвигатель или Единое? Является ли аристотелевский Бог высшим началом, или он лишь первая и совершеннейшая эманация более высокого, абсолютно простого принципа?

Но у этой проблемы есть предыстория. Аристотель не создаёт Перводвигателя из ничего. Он синтезирует предшествующую традицию — от милетцев до Академии. И у этой проблемы есть продолжение. Она не заканчивается ни на Фоме, ни на Суаресе, ни на Гегеле, ни на Лосеве. Она продолжается в феноменологии, в аналитической метафизике, в современных дискуссиях о природе абсолютного.

Эта книга — история того, как философы и комментаторы — греческие, арабские, латинские, немецкие, русские — отвечали на этот вопрос. От милетцев до аналитической метафизики. От «мышления мышления» до «самого бытия» (ipsum esse). От неподвижного Ума до творящего Бога. От Единого до Абсолютного Духа. От тождества как данности до тождества как жизни.

Различие, которое нужно удержать

Прежде чем идти дальше, необходимо строго разграничить три понятия, которые часто смешиваются: Перводвигатель, первое начало и гарант тождества.

Перводвигатель (πρῶτον κινοῦν, primum movens) — это понятие космологическое. Оно отвечает на вопрос: что движет мир? Почему есть движение, а не покой? Перводвигатель — это причина движения, и его существование доказывается из существования движения. Он неподвижен, потому что иначе мы ушли бы в бесконечный ряд. Он вечен, потому что движение вечно.

Первое начало (πρώτη ἀρχή, primum principium) — это понятие метафизическое и теологическое. Оно отвечает на вопрос: откуда всё сущее? Почему есть нечто, а не ничто? Первое начало — это причина бытия, и его существование не может быть доказано из одного лишь движения. Оно трансцендентно миру, потому что мир не может быть причиной самого себя. Оно просто, потому что всякая сложность предполагает предшествующее единство.

Гарант тождества — это понятие онтологическое. Оно отвечает на вопрос: почему вещи тождественны себе? Почему А=А? Почему мир не распадается в хаос? Гарант тождества — это то, что обеспечивает закон тождества. У Аристотеля это Перводвигатель. У Плотина — Единое. У Прокла — триада. У Фомы — ipsum esse. У Гегеля — процесс. У Фихте — Я. У Лосева — диалектика.

Аристотель, по-видимому, отождествлял все три понятия: Перводвигатель есть первое начало и гарант тождества. Но отождествление это не было самоочевидным, и именно вокруг него развернулась вся последующая борьба.

Плотин разъединил их. Перводвигатель (Нус) — это второе. Первое начало (Единое) — выше него. Гарант тождества — тоже Единое, но не как «тождество», а как источник тождества. Это разъединение породило проблему, которую последующие мыслители должны были решить: как связать Единое и Перводвигатель? Является ли Перводвигатель творением Единого? Эманацией? Подражанием? Или они тождественны, и различие между ними — иллюзия?

Альберт Великий развёл их снова, но уже в другом смысле. Он сказал: Перводвигатель Аристотеля — это не Бог. Это душа первой небесной сферы. Бог — это другое, это первая причина и первая сущность, которая несоразмерна миру. Перводвигатель соразмерен движимому, Бог — нет.

Фома Аквинский соединил их снова, но уже на новом уровне. Для него Перводвигатель, Первая Причина и Творец — одно и то же. Но это тождество достигается не через отождествление Перводвигателя с Богом как таковым, а через переопределение самого Бога: Бог есть само бытие (ipsum esse), а не только источник движения. Перводвигатель движет, потому что даёт быть. Движение — это следствие бытия, а не наоборот. И именно потому Бог есть гарант тождества: Он даёт бытие, а вместе с бытием — тождество.

Суарес перенёс доказательство из «Физики» в «Метафизику». Бог — не «первый двигатель», а «первая производящая причина». Вопрос больше не в том, «что движет мир», а в том, «откуда берётся бытие вещей».

Кант разрушил доказательства бытия Бога. Но вопрос остался. Гегель включил Перводвигателя в диалектику как момент. Шеллинг ответил Гегелю: Бог есть свобода, а не процесс. Фихте поставил на место Бога Я. Мальбранш сказал: Бог есть единственная действующая причина. Лейбниц заменил Перводвигателя достаточным основанием.

Лосев синтезировал всю традицию через диалектику. Хайдеггер показал, что Перводвигатель — это «забвение бытия». Аналитическая метафизика вернула вопрос о «необходимом сущем». Наторп увидел в Перводвигателе «догматическую подмену Единого».

Таким образом, история, которую мы прослеживаем, есть история переопределения Перводвигателя. Он начинает как высшее начало, становится вторым, затем отождествляется с творящим Богом, но ценой радикальной трансформации самого понятия Бога. Затем он становится «моментом» диалектики, «свободой», «Я», «достаточным основанием», «забвением бытия», «необходимым сущим». И на каждом этапе меняется понимание тождества: от «данности» к «задаче», от «процесса» к «событию», от «гарантии» к «жизни».

Метод

Эта книга — не просто исторический обзор. Это история понятий и история аргумента одновременно. Мы будем следить за тремя вещами:

Во-первых, за судьбой понятия «Перводвигатель». Как оно определяется? Какие атрибуты ему приписываются? Как оно соотносится с другими понятиями — Нусом, Единым, Благом, Бытием, Творцом?

Во-вторых, за судьбой аргумента. Какие доводы приводятся в пользу существования Перводвигателя? Какие доводы против? Какие возражения выдвигаются против аристотелевского доказательства — и как на них отвечают?

В-третьих, за судьбой понятия «тождество». Как соотносятся Перводвигатель и Единое с законом тождества (А=А)? Является ли Перводвигатель гарантом тождества? Или гарант — Единое? Или ipsum esse? Или процесс? Или Я? Или диалектика?

Мы будем двигаться хронологически, но с постоянным возвращением к центральной проблеме: отношению между Перводвигателем и Единым. Каждый мыслитель, которого мы рассмотрим, вносит свой вклад в решение этой проблемы — или, наоборот, обостряет её.

Мы начнём с предыстории — с милетцев, Гераклита, Парменида, Анаксагора, Платона, Спевсиппа, Ксенократа. Мы покажем, что Аристотель не создаёт Перводвигателя из ничего. Он синтезирует предшествующую традицию.

Мы продолжим Аристотелем, Плотином, Проклом, Дионисием, Фомой, Суаресом. Мы пройдём через арабскую фальсафу, латинских платоников, немецкий идеализм. Мы закончим Лосевым, Хайдеггером, аналитической метафизикой.

Мы не будем избегать трудных мест. Неопределённая двоица Плотина, «бесплодие» Перводвигателя у Прокла, «применение» (applicatio) у Фонсеки, «совпадение противоположностей» у Кузанского, «толчок» (Anstoss) у Фихте — все эти тёмные и спорные понятия будут в центре нашего внимания, потому что именно в них проблема проявляется с наибольшей ясностью.

Мы также не будем избегать сравнений. Как соотносятся Аристотель и Плотин? Прокл и Фома? Гегель и Шеллинг? Фихте и Лосев? Наторп и Хайдеггер? Каждый из этих споров — не «исторический эпизод», а живая проблема, которая продолжается сегодня.

Ключевые термины

Для удобства читателя приведём краткий глоссарий терминов, которые будут постоянно встречаться в книге.

Перводвигатель (πρῶτον κινοῦν, primum movens) — неподвижный источник движения, обосновываемый в «Физике» VIII и «Метафизике» Λ.

Нус (Νοῦς, Intellectus) — Ум, мышление. У Аристотеля — сам Перводвигатель. У Плотина — вторая ипостась, производная от Единого. У Анаксагора — первый двигатель.

Единое (τὸ Ἕν, Unum) — абсолютно простое первое начало у Плотина и неоплатоников. «По ту сторону бытия и мышления». У Платона — высшее начало. У Спевсиппа — первое, отличное от Ума. У Ксенократа — тождественное Уму.

Неопределённая двоица (ἀόριστος δυάς, dualitas indeterminata) — пифагорейское понятие, используемое Плотином для объяснения перехода от Единого к Нусу. Первое «иное», ещё не оформленное. Восходит к Ксенократу.