Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 7. Путеводитель по GA 38–42. (страница 13)

Введение.

§ 1. Характеристика начала, метода и хода лекции.

Лекция открывается девизом из стихотворения «Воспоминание»: «Что остается, то учреждают поэты».

а) О характере начала. Начало и начинание

Хайдеггер различает «начало» (Anfang) и «начинание» (Beginn). Начинание — это то, с чего нечто стартует (например, война начинается с пограничных стычек), оно быстро исчезает в ходе событий. Начало же — это то, из чего нечто проистекает, его исток. Оно проявляется в событии лишь постепенно и полностью присутствует только в его конце. Люди не могут начинать с начала (это под силу только Богу), они должны начинать с чего-то, что лишь ведет к истоку или указывает на него. Лекция начинается со стихотворения «Германия», чтобы указать на это начало, на самый исток, на «Отечество», которое, согласно позднему фрагменту Гёльдерлина, есть «запретнейший плод», который каждый вкушает последним. Цель — не приспособить Гёльдерлина к современности, а, наоборот, подвести нас и будущие поколения под меру поэта.

б) О методе в целом. Поэзия и мышление

Говорить о поэзии — всегда зло, так как стихотворение и так говорит само, а говорение может разрушить «наслаждение искусством». Однако Хайдеггер отвергает идею, что основное отношение к искусству — это наслаждение. Более серьезная опасность — это философское «размысливание» поэзии, когда стихотворение разлагают на понятия, выискивая в нем философские мнения поэта и строя из них систему. Эта лекция стремится избежать такого подхода. Однако Гёльдерлин, будучи величайшим поэтом и, следовательно, величайшим мыслителем, требует именно мыслительного завоевания своей поэзии, которое возможно только как мыслительное осмысление откровения Бытия, достигнутого в этой поэзии.

в) О ходе лекции в частности. Поэтическое бытие поэта

Лекция начинается непосредственно с гимна, минуя биографические сведения и историю оценок творчества, хотя для Гёльдерлина его историческое бытие, нужда творчества и судьба произведения слиты воедино. Важнее всего понять саму поэзию и «поэтическое бытие» поэта. Завершает введение цитата из письма Гёльдерлина брату (1799 г.), где он говорит, что поэзия — это не игра, не пустое развлечение, но живая сила, которая собирает человека, приводит его в состояние живой гармонии и создает истинную общность людей.

Первая часть. «Германия».

Первая глава. Подготовительное размышление: Поэзия и язык

§§ 2–7 первого раздела лекций о гимне «Германия» направлен на постепенное преодоление обывательского, предметного отношения к стихотворению и подготовку к пониманию его как события, учреждающего историческое бытие народа. Хайдеггер последовательно разбирает и отвергает упрощенные подходы, чтобы выявить подлинный способ вхождения в область власти поэзии.

§ 2. Предварительный путь приближения к стихотворению как к имеющемуся тексту.

Параграф посвящен начальному, «предварительному» (vorläufig) этапу взаимодействия с поэтическим произведением, на котором оно рассматривается в модусе своей непосредственной данности — как «наличный текст для чтения» (vorhandenes Lesestück). Этот этап не является самоцелью, а служит отправной точкой, которую впоследствии необходимо будет преодолеть, чтобы проникнуть в сферу власти самой поэзии. Анализ этого первичного подступа разворачивается в трех аспектах, каждый из которых раскрывает ограниченность традиционных методов и намечает направление к более глубокому пониманию.

а) Колебательный строй сказания как исток для выбора и порядка слов.

Стихотворение предстает как объективно существующее, напечатанное словесное образование (Wortgefüge), доступное для чтения, произнесения и слушания. Будучи таковым, оно, несомненно, обладает «смыслом» (Sinn). Однако, согласно подходу Хайдеггера, этот смысл не может быть корректно схвачен через простое суммирование значений его элементов. Недостаточно указать на непосредственно понятное содержание слов, таких как «храм», «надгробное пламя», «долины и потоки» или «Альпы». Равным образом, смысл не исчерпывается и анализом поэтических образов, например, метафоры «цветок уст» (V. 72), обозначающей язык. Не сводится он и к особенностям синтаксической организации, сколь бы выразительными они ни были. Например, в строках 87 и далее («Denn Sterblichen geziemet die Schaam...») смещение слов «auch von Göttern» в самый конец предложения создает особую смысловую напряженность и резкий обрыв интонации. Однако эти приемы — и выбор слов, и их порядок, и следование строк — не являются первопричиной смысловой выразительности. Они суть следствия более фундаментального истока.

Этим истоком выступает «колебательный строй сказания» (Schwingungsgefüge des Sagens). Это не результат механической комбинации слов и стихов, а, наоборот, первичное, дословесное, творческое колебание, которое уже предвосхищает словесное оформление. Оно представляет собой тот ритмико-смысловой вихрь, который еще до всякой конкретной лексики и грамматики задает траекторию поэтического высказывания, определяя и выбор слов, и их расположение. Этот колебательный строй, в свою очередь, проистекает и определяется основной настроенностью (Grundstimmung) поэтического творения. Основная настроенность — это не психологическое чувство автора, а способ, которым в поэзии открывается целое сущего; она, в свою очередь, укоренена в конкретном метафизическом местоположении (metaphysischer Ort) данной поэзии. Таким образом, уже на начальном этапе анализа выясняется фундаментальная иерархия: первичен метафизический исток, из него вырастает основная настроенность, которая оформляется в колебательный строй сказания и лишь затем кристаллизуется в конкретных словах и образах. Все эти глубинные взаимосвязи должны в будущем раскрыться в их единстве и чистоте при работе с отдельными стихотворениями.

б) Содержание и форма стихотворения, образное изображение.

Далее рассматривается традиционный для эстетики и литературоведения метод различения «содержания» (Inhalt) и «формы» (Form). Этот инструмент, кажущийся универсальным и применимым ко всему, на деле имеет вполне конкретное историческое происхождение. Хайдеггер утверждает, что это различие всецело греческое по своему истоку, оно принадлежит греческому способу существования (Dasein) и, будучи оторванным от своих корней, становится «сомнительным» (fragwürdig) при применении к иной поэзии, в частности, к поэзии Гёльдерлина.

Тем не менее, следуя этой привычной схеме, можно дать предварительную характеристику гимна «Германия». Содержание его, на первый взгляд, просто и легко поддается пересказу: старые, блаженные боги мертвы или исчезли; новые божества приближаются, напирают; в их пришествии Германии уготована особая миссия.

Столь же несложной кажется и форма стихотворения. Оно состоит из семи строф по шестнадцать строк в каждой. В нем отсутствует какой-либо традиционный стихотворный размер, следующий образцам классических жанров, и нет рифмы. С формальной точки зрения, такое произведение — без размера и рифмы — может показаться не поэзией, а скорее прозой. Это впечатление усиливается наличием подчеркнуто «прозаических», служебных слов. Хайдеггер обращает внимание на союз «Denn» («Ибо»), который открывает целые смысловые блоки: «Denn voll Erwartung...» (V. 6), «Denn wenn es aus ist...» (V. 20). Использование такого обыденного, затертого союза в поэтической речи, да еще и сам оборот «es ist aus» («все кончено»), настолько не вяжется с традиционным представлением о «поэтическом», что граничит с вызовом.

Именно здесь, в этом кажущемся противоречии, раскрывается суть. Хайдеггер утверждает, что этот «обыденный, затертый, прозаический "Denn"» звучит так, «словно он произнесен в первый раз». Мнимая «проза» гимна «Германия» в действительности «поэтичнее, чем самое гладкое стихотворное порхание и рифмованное позвякивание какой-нибудь песни Гёте или иного напева». Это парадоксальное утверждение призвано показать, что подлинная поэтичность не имеет ничего общего с внешней «красивостью» или формальной гладкостью. Поэзия Гёльдерлина взрывает привычные категории, и оценка ее формы как «непоэтической» свидетельствует лишь о неадекватности самих оценочных критериев.

Также отмечается, что значительная часть содержания гимна представлена в образах: вестник богов явлен в образе орла, а сама Германия — в образе погруженного в дремоту ребенка. Традиционный подход видит в этом испытанное средство поэта — облекать «собственно действительное» в «возможно более чувственные образы недействительного». Подобный метод интерпретации ведет к сравнительному литературоведению, которое занимается прослеживанием определенных мотивов (например, образа орла от Гомера до Стефана Георге) и, по ироничному замечанию Хайдеггера, порождает исследования вроде «Верблюд в арабской литературе», от которых «чаще всего ничего не выходит».

в) «Мировоззрение» Гёльдерлина.

Наконец, рассматривается еще один возможный, и как будто более серьезный, подход — оценка стихотворения и его образов на основе «мировоззрения» (Weltanschauung) автора. Употребление этого слова применительно к Гёльдерлину характеризуется как «фатальное», но на мгновение допускаемое ради критического разбора.