Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 7. Путеводитель по GA 38–42. (страница 10)

b) Спрашиваемое не может быть «улажено» мгновенно. Второе недоразумение состояло бы в ожидании, что все, о чем мы здесь спрашиваем и что получаем в ответ, может быть улажено как бы за одну ночь. Само это вопрошание не стоит вне истории, а, напротив, встроено в свое предназначение и простирается далеко за пределы сегодняшнего дня и года; оно не привязано к сиюминутным случайностям. Тем самым мы обрели почву для всей пройденной области вопрошания. Эта почва — само время как мощь, которую мы либо выстаиваем, либо нет; эта почва — наше Dasein как сама временность (Zeitlichkeit). Мы больше не можем говорить, что время «есть» или «не есть». Нужно понять, что само понимание бытия почерпнуто из времени. В отграничении становления от бытия само бытие понималось как постоянное пребывание; исходя из этого пребывания, «теперь» (Jetzt) считали как бы ядром времени, а будущее — еще не действительным, прошлое — уже не действительным. Когда же мы выявили, что Zeitigung времени происходит из будущего и бывшего, настоящее (Gegenwart) как исчезающее было перепрыгнуто. Здесь обнаруживается полное превращение сущности бытия. С этой позиции и надлежит вновь взяться за дальнейшие вопросы — о бытии как истории, о бытии человека и о бытии языка.

Первая глава (часть 2).

Историчность человека познается из преображенного отношения ко времени.

§§ 24–26:

Хайдеггер раскрывает, что подлинный опыт времени достигается не через измерение, а через опыт нашего предназначения (Bestimmung), которое имеет тройной смысл: задание и посланничество (Zukunft и Gewesenheit), труд (Gegenwart) и пронизанность настроением (Stimmung). Это триединство показывает время как изначальную мощь, правящую нашим бытием. Обыденное представление о времени как пустой форме не ложно, а производно из этой изначальной временности. Для сущего, которое мы сами есть, вводится термин Dasein, отличный от бытия природы, жизни и идеальных предметов. Dasein временно в изначальном смысле (Zeitlichkeit) и потому исторично, в отличие от сущего, лишь находящегося «внутри» времени (Innerzeitigkeit). Далее рассматривается сомнение: не субъективирует ли такой подход время? Утверждается, что у животных нет времени в подлинном смысле, так как у них нет языка. Анализ исторического превращения понятий «субъект» и «объект» показывает, что новоевропейская метафизика, начиная с Декарта, определяет человека как замкнутый в себе субъект по образцу наличной вещи. Однако предлагаемое Хайдеггером понимание человека как Dasein, как изначальной временности и выставленности в открытое сущее, с самого начала взрывает эту субъективность, так что упрек в субъективизме теряет силу.

§ 24. Опыт времени через опыт нашего предназначения (Bestimmung).

Хайдеггер утверждает, что время изначально испытывается человеком не через взгляд на часы и не через соотнесение происшествий с временными точками. Подлинный опыт времени достигается только тогда, когда мы приводим себя к опыту в нашем предназначении (Bestimmung). Слово «Bestimmung» берется здесь в строго очерченном, полном и изначальном смысле, имеющем троякое значение, которое, однако, изначально едино.

a) Задание и посланничество (Auftrag und Sendung). «Предназначение» означает то, к чему мы себя определяем, что мы сами для себя добиваемся как свое задание (Auftrag). Это задание не устанавливается произвольно, оно пред-определено нам из нашей посланности (Sendung) — из того, что от давних пор (von früher her) существует в нашей сущности как наша сущность, пусть даже и было искажено и скрыто. Задание как посланность и есть предназначение в изначальном смысле; это сама власть времени, которая наделяет нас полномочием быть нашим будущим, завещая нам наследие нашего истока.

b) Труд (Arbeit). Второй смысл Bestimmung — Bestimmtheit (определенность), понятая как чеканка и сочленение всего нашего поведения и всей нашей выдержки (Haltung) исходя из того, что является для нас посланностью и заданием. Осуществлять свое предназначение, вводить его в творение и в произведение — это значит трудиться (arbeiten). Труд здесь — не любое занятие из нужды или для времяпрепровождения, а ставшее определенностью нашей сущности предназначение, чекан и скрепа свершения нашей посланности и осуществления нашего задания в соответствующем историческом мгновении. Труд есть настоящее (Gegenwart) исторического человека, так что именно в труде и через него произведение приходит к присутствию и действительности. Историческое настоящее возникает как труд из задания и посланности, то есть из Zukunft и Gewesenheit.

c) Пронизанность настроением (das von der Stimmung Durchstimmttsein). Третий смысл: мы всегда пронизаны тем или иным настроением (Stimmung). Как задание и посланность обретают свою определенность в труде, а труд перехлестывает из Gewesenheit в Zukunft, так и некое основное настроение (Grundstimmung) властвует над целым задания, посланности и труда. Настроение обычно ошибочно принимают за психологическую добавку, за окраску переживаний. Но настроения — это фундаментальные события власти времени, в которых наше Dasein существует изначально; они суть то, в силу чего мы глубочайшим и широчайшим образом открываемся сущему или же закрываемся от него. Единство этих трех смыслов впервые позволяет нам испытать задание и посланность, труд и настроение в их событийном единстве, а тем самым — и время как изначальную мощь, сочленяющую наше бытие и определяющую его как свершение. Время, испытанное как наше предназначение, есть не что иное, как строй власти (Machtgefüge), великая и единственная фуга нашего бытия как исторического.

§ 25. Изначальный и производный опыт бытия и времени. Временность (Zeitlichkeit) и внутривременность (Innerzeitigkeit).

Хайдеггер констатирует, что привычное представление о времени как о пустой форме, безразличном течении, в котором все помещается, не является ложным. Оно обладает своей истиной и необходимостью и само рождается из изначальной временности. Здесь же коренится и то обстоятельство, что фундаментальнейшее понятие нашего мышления — понятие бытия — почерпнуто из определенного представления о времени, а именно из представления о постоянном присутствии (οὐσία). Поворот в понимании времени влечет за собой и поворот в нашем понимании бытия и всей нашей позиции в мире.

Для сущего, которое мы сами есть, Хайдеггер вводит термин Dasein в строгом, отграниченном смысле. Растения и животные тоже суть, но их бытие есть жизнь (Leben); числа и геометрические фигуры суть как устойчивый состав (Bestände); Земля и камень суть как наличное (Vorhandenes). Человек же есть, но его бытие как историческое называется Dasein. Поскольку Dasein несомо властью времени, человеческое бытие как временное является историческим. Временность (Zeitlichkeit) есть отличительная черта сущности человека, а история — отличительный способ его бытия.

При этом необходимо строго различать временность (Zeitlichkeit) как власть, принадлежащую сущности человека, и внутривременность (Innerzeitigkeit) — свойство быть измеряемым временем, находиться «внутри» времени. Природа внутривременна, но не временна в изначальном смысле, и потому она неисторична. Она не знает ни истории, ни не-истории. Человеческое же свершение может быть как историческим, так и не-историческим (в смысле уклонения в Unwesen).

§ 26. Обсуждение сомнения: не становится ли время, согласно новому определению, чем-то субъективным?

Из того, что время в изначальном смысле принадлежит исключительно Dasein человека, а все нечеловеческое сущее вневременно, может возникнуть сомнение: не низводится ли тем самым время до чего-то всего лишь субъективного, помещенного в сферу внутренних переживаний? Это возражение предполагает, что человек есть «субъект», а его бытие состоит в «субъективности».

a) Обладают ли животные чувством времени? Можно сослаться на то, что биология говорит о «чувстве времени» у животных. Однако такие факты, как перелеты птиц, не доказывают, что животные имеют сознание времени и стоят под его властью. Достаточно того, что животное непосредственно встроено в общее природное свершение и реагирует на атмосферные и космические условия. Мы лишь задним числом вписываем эти условия в наш временной порядок. Утверждение о наличии у животных чувства времени есть непроверенная метафизическая предпосылка. Решающее основание для отказа животным во времени состоит в том, что животные не имеют языка. Если бы они были способны к языку, они должны были бы иметь отношение ко времени, ибо между языком и временем существует сущностная взаимосвязь.

b) Вопрос о субъект-характере человека. Чтобы разобрать упрек в субъективации времени, необходимо прояснить, что значит «субъект». Слово subiectum есть перевод греческого ὑποκείμενον — под-лежащее, то, что лежит в основании. У греков это одновременно и само постоянно присутствующее бытие вещи, и логическое подлежащее высказывания. В Средние века «субъект» означал просто наличную вещь, a obiectum — нечто представленное, «только субъективное» в нашем смысле. В Новое время значения полностью перевернулись. Этот переворот связан с фундаментальным сдвигом в бытии человека — с тройным «освобождением»: от сверхъестественного порядка церкви, от органически выросшей природы и от общины. Человек становится автономным индивидом, элементом новоевропейского общества и государства.