Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 6. Путеводитель по GA 31–37 (страница 9)

§ 14. Перемена перспективы вопроса: путеводный вопрос метафизики коренится в вопросе о сущности свободы

Этот параграф фиксирует решающий поворот в интерпретации проблемы свободы, который был подготовлен всем ходом первой части лекции. Если ранее перспектива развертывалась от конкретной проблемы (человеческая свобода) через причинность и движение к наивысшему уровню общности (путеводный и основной вопросы о бытии), то теперь Хайдеггер заявляет о необходимости полной перемены этой перспективы.

Суть поворота состоит в радикально новом тезисе: не вопрос о свободе встроен в путеводный и основной вопросы философии, а, напротив, путеводный вопрос метафизики сам коренится в вопросе о сущности свободы. Это утверждение меняет всё прежнее соотношение. Свобода более не рассматривается как одна из тем внутри метафизики, даже как особо важная. Она полагается в качестве того, что делает саму метафизику возможной. Ее следует искать не как частный случай причинности, а как основание возможности здесь-бытия (Grund der Möglichkeit des Daseins), как то, что лежит прежде бытия и времени.

Это новое понимание влечет за собой и пересмотр отношения между свободой и человеком. Свобода теперь не есть свойство человека наряду с другими; она изначальнее человека. Человек не «обладает» свободой, а сам становится возможным лишь благодаря тому, что свобода в нем прорывается. Статус человека определяется теперь так: человек — это «управитель свободы» (Verwalter der Freiheit), тот, кто может дать свободе свершиться тем способом, какой ему выпал. Формула «человеческая свобода» меняет свой смысл на противоположный: не «свобода как свойство человека», а «человек как возможность свободы».

Если свобода есть корень бытия и времени, а через них — основание возможности понимания бытия во всей его широте, то тогда кардинально меняется и метафизический статус человека. В начале лекции он представал как ничтожная, бренная и бессильная частица сущего, «малый уголок» во вселенной. Теперь же, увиденный из основания своего существа — из свободы, — он оказывается тем сущим, в котором и через которое целое сущего становится открытым (offenbar), в котором бытие сущего обретает свою явленность. В этом, по Хайдеггеру, и состоит «непомерность» и «чудовищность» человека, превосходящая всякого возможного бога: быть конечным и именно в этой конечности предоставлять место для встречи противоборствующих сил сущего, быть самой возможностью истины как непотаенности (Unverborgenheit). Величие человека заключено не в ложно понятой бесконечности, а в его радикально осмысленной конечности, которая укоренена в свободе.

Однако это новое понимание пока остается тезисом. Оно указывает направление для дальнейшего вопрошания, но само по себе еще не дает конкретного пути разработки проблемы. Для того чтобы действительно приблизиться к этой изначальной свободе как основанию здесь-бытия, а не просто постулировать ее, Хайдеггер выбирает стратегический путь. Он отказывается от прямого, чисто конструктивного развертывания этого тезиса через анализ понятий «здесь-бытие», «основание» и т.д. Вместо этого он избирает путь размежевания (Auseinandersetzung) с Кантом.

Этот выбор мотивирован тем, что Кант, с которым уже велась работа в первой части, глубже и радикальнее всех своих предшественников осмыслил философскую значимость проблемы свободы, причем именно в ее неразрывной связи с проблемой причинности. Поэтому размежевание с Кантом должно начаться с рассмотрения связки «причинность и свобода». Хайдеггер формулирует ряд руководящих вопросов для предстоящего исследования: является ли свобода проблемой причинности или же, наоборот, причинность — это проблема свободы? Если второе, то как нужно мыслить свободу, чтобы из ее сущности можно было понять и ее негативный, и позитивный аспекты? Где лежит изначальное корневое единство этой двойственной структуры? Ответы на эти вопросы, как предполагается, будут проливать свет и на центральную проблему философии в целом — на проблему бытия и понимания бытия.

Часть вторая. Причинность и свобода. Трансцендентальная и практическая свобода у Канта.

Глава первая. Причинность и свобода как космологическая проблема. Первый путь к свободе в системе Канта через вопрос о возможности опыта как вопрос о возможности собственной метафизики.

Вопрос о том, является ли свобода проблемой причинности или наоборот, требует ясности в понимании причинности.

§ 15. Предварительное замечание к проблеме причинности в науках

a) Причинность как выражение проблематичности неживой и живой природы в науках

В начале параграфа Хайдеггер задает контекст для рассмотрения причинности, указывая, что эта проблема не является искусственной конструкцией философов, а выражает собой глубинную проблематичность самих наук. Научное вопрошание движется в двух основных направлениях: на природу и на историю. В обоих направлениях причинность стала сегодня остро проблематичной, хотя и совершенно по-разному.

С одной стороны, несмотря на внешний прогресс и огромный размах научных исследований, создающий иллюзию благополучия, науки о природе и истории внутренне стали как никогда хрупкими. Диспропорция между потоком ежедневно производимых результатов и полнейшей неясностью, сомнительностью фундаментальных и простейших понятий достигла небывалой остроты. В качестве примера Хайдеггер указывает на тогдашний спор среди историков о том, является ли история наукой или искусством, спор, в котором, по его оценке, не было даже средств, чтобы по-настоящему схватить суть дела. Этот кризис оснований не случаен: он коренится в том, что само историческое событие как таковое не являет себя с достаточной ясностью, а исследователи, в свою очередь, не обладают той изначальной «светлостью» опыта, которая позволила бы этой историчности раскрыться. При этом решающим является вопрос: есть ли история лишь сцепление причинно связанных фактов или же ее специфическая причинность должна быть понята совершенно иначе?

С другой стороны, аналогичная ситуация складывается и в науках о природе (физика, химия, биология). В частности, в современной физике, в связи с возникновением теории относительности и квантовой теории, утверждают, что закон причинности утратил свою универсальную значимость. За этими утверждениями стоит подлинная проблема: прежнее понимание характера материальных процессов стало сомнительным, а нового позитивного определения пока нет. То же касается биологии с ее вопросом о сущности живого.

Таким образом, причинность — это не абстрактное понятие, а выражение внутренней проблематичности устройства как неживой, так и живой природы. В этой ситуации всеобщей растерянности и зыбкости Хайдеггер усматривает подлинное время для философии. Ее задача — не изобретать скороспелые «спасительные» системы, а, напротив, удерживать и оберегать эту открывшуюся вопросительность как предвестницу подлинного величия, не давая заглушить ее дешевыми ответами.

b) Причинность в современной физике. Вероятность (статистика) и причинность

Далее Хайдеггер переходит непосредственно к ситуации в современной физике, чтобы показать, в чем коренится путаница в спорах о причинности между физиками и философами. В классической динамике считалось, что знание состояния замкнутой системы в один момент времени однозначно определяет ее состояние для всех будущих моментов. Именно в этом физика видела суть закона причинности. Однако в атомной физике выяснилось, что такая однозначная детерминация отсутствует. Движение микрочастиц не является непрерывным, существуют скачки и разрывы. Закономерность здесь не динамическая, а статистическая, описывающая лишь некоторую среднюю вероятность события.

Некоторые физики делают из этого далеко идущие выводы: закон причинности не является априорным законом мышления, и вопрос о его существовании может быть решен только опытом и самой физикой. При этом они часто метят в кантовское понимание причинности, хотя Кант, как замечает Хайдеггер, никогда не считал его «априорной мыслительной необходимостью», а понимал как условие возможности опыта.

Тем не менее, по мнению Хайдеггера, обе стороны в этом споре находятся в плену фундаментальной методологической путаницы. Утверждение физиков, что они могут «определить причинность», указав способ ее экспериментальной проверки, само базируется на некотором, пусть и непроясненном, предпонимании того, что такое причинность. Это предпонимание не может быть добыто средствами физики. С другой стороны, и философы, апеллирующие к «априори», часто не отдают себе отчета в проблематичности этого понятия. Ошибка обеих сторон — в неспособности увидеть, что они говорят о разном, не поставив радикальный вопрос о том, что же такое причинность как таковая и в каком измерении следует его обсуждать. Хайдеггер призывает не отвергать новые физические открытия, но и не поддаваться поспешным философским интерпретациям: задача философии — ввести эти открытия в подлинно осмысленный, онтологический горизонт вопрошания.

§ 16. Первый подступ к характеристике кантовского понимания причинности и ее основной взаимосвязи: причинность и временная последовательность