Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 6. Путеводитель по GA 31–37 (страница 10)

В начале параграфа Хайдеггер ставит фундаментальный вопрос: что вообще означает «причинность»? Для прояснения этого вопроса необходимо определить тот основополагающий контекст, в котором только и может быть адекватно поставлена эта проблема. В качестве путеводной нити для этого первого подступа избирается философия Канта, поскольку именно у него причинность и свобода приводятся в особую, сущностную связь. Обращение к Канту, однако, не означает слепого принятия его позиции; оно служит лишь для получения изначальной ориентации в проблеме.

Кант разрабатывает учение о причинности в разделе «Второй аналогии опыта» в «Критике чистого разума». Аналогии опыта, по Канту, — это группа основоположений, в которых выражается то, что принадлежит к «наличному бытию» (Dasein) явлений, т. е. к присутствию сущего, именуемого «природой», в том виде, в каком оно нам доступно. Процессы в природе, то есть отношения наличного бытия явлений во времени, подчинены определенным правилам. Эти правила не извлекаются из опыта как случайные обобщения, а априорно определяют то, что вообще делает возможным природный процесс как предмет нашего опыта. Поэтому общий принцип всех аналогий опыта гласит: все явления по своему наличному бытию априорно подчинены правилам определения их отношений между собой в едином времени.

Одно из этих правил формулируется именно во второй аналогии, которую Кант называет «основоположением о порождении» или «основоположением о временно́й последовательности (Zeitfolge) по закону причинности». Его ключевая формулировка такова: «Все, что происходит (начинает быть), предполагает нечто, за чем оно следует согласно правилу»; или, в другой редакции: «Все изменения происходят по закону связи причины и действия».

Из самой этой формулировки с очевидностью явствует, что причинность у Канта с самого начала и сущностно соотнесена с временным порядком, с временной последовательностью. Причина есть причина действия; действие, как вызванное, есть «успех», то, что следует за предшествующим. В самом понятии действования заключено «позволение следовать» (erfolgen lassen), а следовательно, отношение предшествующего и последующего — то есть последование (Nacheinander, Sukzession), которое Кант называет «временной последовательностью».

Однако эта констатация немедленно порождает целый ряд сложнейших вопросов, которые и составляют существо проблемы. Что же такое «временная последовательность»? Буквально это означает, что одно время следует за другим. Но Кант утверждает, что самой времени нельзя приписывать последование: «различные времена не одновременны, а следуют друг за другом», но если бы мы захотели приписать времени саму эту последовательность, нам пришлось бы мыслить еще одно время, в котором эта последовательность была бы возможна, что ведет в дурную бесконечность. Время само по себе не протекает и не изменяется; оно «неизменно и пребывающе». Временная последовательность есть, следовательно, не свойство самого времени как такового, а последование того, что находится во времени.

Но при этом Кант утверждает и прямо противоположное: «Одновременность и последование суть единственные отношения во времени». Более того, он говорит о трех «модусах времени» — устойчивости (Beharrlichkeit), последовании (Folge) и одновременном бытии (Zugleichsein), — к которым и привязаны три аналогии опыта. Так прояснение кантовской мысли сталкивается с фундаментальной двусмысленностью. Является ли временная последовательность отношением вещей во времени или же собственным отношением самого времени? Как эти «модусы» (устойчивость, последование, одновременность) соотносятся с более привычным тройственным делением времени на настоящее, прошедшее и будущее? Что вообще означает здесь «модус времени»? Все эти вопросы остаются у Канта непроясненными, и для того, чтобы действительно понять его трактовку причинности и временной последовательности, необходимо сначала глубже погрузиться в его учение об аналогиях опыта в целом.

§ 17. Общая характеристика аналогий опыта

Этот параграф посвящен прояснению того фундамента, на котором Кант строит свое учение о причинности, а именно — учению об аналогиях опыта. Хайдеггер стремится показать, что в этих основоположениях формулируются базовые структуры понимания бытия наличного сущего.

a) Аналогии опыта как правила общего временного определения наличности наличного в контексте внутреннего обеспечения возможности опыта

В начале параграфа Хайдеггер ставит общий вопрос: о чем, собственно, говорится в аналогиях опыта и почему они необходимы? Ответ на этот вопрос вытекает из кантовского понимания сущности опыта. Опыт (Erfahrung) — это тот способ, которым сущее в его объективной взаимосвязи становится доступным для человека. Возможность опыта, по Канту, заключается в «представлении необходимой связи восприятий».

Восприятия (Wahrnehmungen) как субъективные, психические события в человеке сменяют друг друга во временнóй последовательности. Эта последовательность как таковая совершенно случайна: то, в каком порядке и в каком сочетании эти психические акты сменяют друг друга, и, соответственно, то, в каком сочетании оказываются воспринятые содержания (крейда, жара, шум и т.д.), само по себе не дает никакого объективного единства. Это лишь субъективная «сопоставленность» (Zusammenstellung) воспринятого.

Однако опыт, по своей сути, никогда не направлен на эту субъективную последовательность восприятий как таковых. Опыт есть «познание предметов через восприятия». В опыте мы всегда уже имеем в виду единство самого наличного сущего в его наличном бытии, то есть природу как «связь явлений по их существованию». Это объективное единство, эта связь наличного бытия не может быть получена из самих восприятий, ибо они дают лишь случайное соположение. Но оно не может быть и чисто рассудочной конструкцией, ибо существование сущего всегда конкретно и дано во времени.

Ключевая трудность, согласно Хайдеггеру, состоит в том, что сама «абсолютная время» не может быть воспринята. Мы не можем, словно по шкале, «считать» с абсолютного времени объективную временную позицию каждого явления. Поэтому для того, чтобы из потока субъективных восприятий мог быть конституирован объективный временной порядок природы, необходимы априорные правила, которые бы заранее (a priori) определяли, как вообще возможно для сущего находиться в объективных временных отношениях. Эти правила и есть аналогии опыта, которые Кант называет также «трансцендентальными временными определениями». Они антиципируют, то есть заранее задают, те основные временные отношения (устойчивость, последовательность, одновременность), в которых только и может существовать природа как предмет опыта. Без этих правил было бы невозможно никакое эмпирическое определение времени.

b) Три модуса времени как способы внутривременности наличного

Исходя из этого, Хайдеггер дает принципиальное истолкование кантовским «модусам времени». Три модуса — устойчивость, последование и одновременность — не следует понимать, как свойства самого времени как такового. Они являются не характеристиками экстатической временности (настоящее, прошедшее, будущее), а способами бытия-во-времени (Innerzeitigkeit) наличного сущего. Это реляционные характеристики, выражающие то, как явления соотносятся со временем и друг с другом во времени: устойчивость есть отношение явлений к самому времени как величине (постоянство наличного бытия), последование — их отношение друг к другу во временном ряду, а одновременность — их взаимоотношение, при котором они «суть в одном и том же времени».

c) О различении динамических и математических основоположений

Далее Хайдеггер вводит важное кантовское различение, чтобы точнее определить онтологический статус аналогий. Кант делит все основоположения на математические и динамические. Математические основоположения касаются «реальности» явлений, то есть их содержательной определенности, их сущности (essentia). Динамические же основоположения, к которым и относятся аналогии опыта, касаются исключительно существования (existentia) явлений, их наличного бытия и связей в этом наличном бытии. Аналогии, следовательно, ничего не говорят о том, что́ есть сущее по своему содержанию, но задают правила того, как оно есть в модусе наличности. В этом контексте Хайдеггер впервые намекает на то, что метафизическая проблема свободы, возможно, укоренена не в проблеме причинности как таковой, а в более изначальной проблеме различия между essentia и existentia.

d) Аналогии опыта как правила основных отношений возможного бытия-во-времени наличного

В итоге, аналогии опыта есть не что иное, как формулировка самых общих законов природы — тех законов, которые не могут быть открыты никакой эмпирической наукой, ибо они сами впервые делают науку возможной. В них, по Хайдеггеру, сконцентрирована определенная часть понимания бытия, а именно понимание бытия в модусе наличности (Vorhandensein). Следовательно, и вторая аналогия, как основоположение о причинности, укоренена в этой фундаментальной онтологической структуре. Причинность у Канта с самого начала выступает как правило объективного временно́го определения наличествующего в его наличном бытии. Это обстоятельство имеет решающее значение для всей последующей проблематики свободы: если свобода у Канта тоже мыслится как вид причинности, то она, даже будучи противопоставленной причинности природы, с самого начала оказывается ориентированной на ту же самую сферу — сферу наличного бытия, — что и задает границы ее понимания.