Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 6. Путеводитель по GA 31–37 (страница 12)

Философское познание сущности (Wesenserkenntnis) не есть «анализ» в смысле разложения понятия на изолированные части, как если бы это был химический процесс. Оно не есть и простое «описание» (Deskription) наличных свойств, подобно эмпирическому перечислению признаков вещи. Хайдеггер называет этот способ аналитикой (Analytik). Ее задача — «разрыхление» (Auflockern) взаимосвязи сущностных структур и возвращение (Rückgang) к единству их происхождения (Ursprung), к тому, что впервые делает возможной саму эту взаимосвязь. Так, анализ события возвращается к его основанию в правилах временного синтеза.

Такая аналитика, в отличие от науки, никогда не стремится к «окончательным» результатам. Она есть непрестанное преобразование (Verwandlung) самого вопрошания и понимания. Более того, подлинное усмотрение сущности требует «предваряющего прыжка в целое здесь-бытия» (Voraus sprung in das Ganze des Daseins), то есть вовлеченности самого спрашивающего в то, о чем спрашивается. Поэтому сущностное исследование не может быть нейтральным «описанием»; оно с самого начала предполагает определенную позицию, укорененную в самом бытии человека.

c) Причинность как временное отношение. Причинность в смысле причинения есть предшествование во времени как определяющее позволение-следовать

Далее Хайдеггер углубляется в позитивное определение причинности как временно́го отношения. Кант различает простое, субъективное следование восприятий и объективное следование событий. Например, восприятие стоящего дома может происходить в любой последовательности (сверху вниз, справа налево), потому что в самом доме, как налично сущем, нет объективной временной последовательности его частей. Восприятие же плывущего по реке корабля необратимо: я не могу сначала воспринять его в низовьях, а затем в верховьях, потому что само событие — это объективная временная последовательность, и восприятие подчиняется ее закону.

Но чем обеспечена эта объективная необратимость и связанность восприятий? Нельзя сказать, что она просто «считывается» с абсолютного времени, ибо абсолютное время невоспринимаемо. Следовательно, по Канту, сам рассудок должен a priori располагать правилом, которое предписывает искать в самих явлениях такой порядок следования, который необратим. Этим правилом и является закон причинности.

Таким образом, сущность причинности усматривается Кантом через ее временной характер. Но, как подчеркивает Хайдеггер, причинность — это не просто «временное следование» одного за другим. Она есть такое отношение, в котором предшествующее определяет (bestimmt) последующее к его следованию. Это — направленный, необратимый порядок. Причина и действие могут быть одновременны по своему существованию (например, нагретый утюг и тепло в комнате), но само отношение причины и действия остается необратимым: именно утюг является причиной тепла, а не наоборот. «Временная последовательность» в контексте причинности означает не обязательно течение времени между двумя событиями, а сам необратимый, направленный порядок обусловливания, коренящийся в природе времени как формы внутреннего созерцания. Кантовское определение причинности, следовательно, целиком и полностью укоренено в его учении о времени и опыте, что и будет иметь решающее значение для понимания свободы как особого вида причинности.

§ 20. Два вида причинности: причинность по природе и причинность из свободы. Характеристика общего онтологического горизонта проблемы свободы в определении свободы как одного из видов причинности. Связь причинности вообще со способом бытия наличности

Этот параграф посвящен критическому анализу того, как Кант, вводя понятие «причинности из свободы», неизбежно помещает проблему свободы в определенные онтологические рамки, а именно в горизонт наличного бытия.

a) Ориентация причинности вообще на причинность природы. К проблематике характеристики свободы как одного из видов причинности

Хайдеггер начинает с напоминания ключевого кантовского различения: «причинность по природе» (Kausalität nach der Natur) и «причинность из свободы» (Kausalität aus Freiheit). Кант прямо называет свободу «видом причинности». Это определение с самого начала ставит фундаментальный вопрос: что означает здесь «причинность вообще», видом которой является как природная, так и свободная причинность? Существует ли вообще такое общее, родовое понятие причинности, которое было бы нейтральным по отношению к обоим своим видам?

Хайдеггер утверждает, что Кант систематически не разрабатывает этого общего понятия. Фактически же, анализ, проведенный в предыдущих параграфах, показывает, что сущность причинности у Канта раскрывается исключительно через анализ возможности опыта, то есть через конститутивные условия природы. Причинность понимается как правило временно́го порядка для наличного бытия природных явлений. Следовательно, когда Кант говорит о «причинности из свободы», он, за неимением иного, неизбежно берет за образец и за точку отсчета причинность природную. Свобода мыслится как особый, «сверхчувственный» случай все той же категории причинности, суть которой уже предопределена природным контекстом.

Отсюда следует решающий вывод. Поскольку сущность причинности у Канта изначально ориентирована на бытие в модусе наличности (Vorhandensein), то и свобода, определяемая как особый вид причинности, с самого начала втягивается в этот онтологический горизонт. Способ бытия свободного сущего, то есть человеческой личности, начинает неявно осмысляться по образцу способа бытия природной вещи. Хайдеггер видит в этом фундаментальную проблему: онтологический статус человеческого существования остается принципиально непроясненным и даже искажается, сводясь к наличности, что не позволяет схватить его подлинную сущность. Этот изъян, по Хайдеггеру, проистекает из того, что Кант вообще не ставит вопрос о бытии как таковом во всей его радикальности.

b) Первая проверка ориентации причинности на способ бытия наличности на примере следования как отличительного временного модуса причинности на примере одновременности причины и действия

Чтобы подтвердить тезис о фундаментальной ориентации причинности на временной порядок наличного, Хайдеггер обращается к кантовскому анализу проблемы одновременности причины и действия. На первый взгляд, эта одновременность (например, горячая печь и тепло в комнате существуют одновременно) противоречит определению причинности как временно́й последовательности, где причина предшествует действию.

Кант разрешает это кажущееся противоречие, углубляя понятие временно́го порядка. Суть причинного отношения — не в обязательном исчезновении причины к моменту появления действия, а в необратимом, направленном порядке самого отношения. Даже если причина и действие сосуществуют, отношение между ними остается односторонним и необратимым: именно печь является причиной тепла, а не наоборот. Этот направленный порядок, который и есть подлинный смысл «временной последовательности» в данном контексте, как раз и конституирует причинность. Тем самым подтверждается, что природа причинности у Канта всецело определяется через временное отношение, т.е. через основополагающую структуру бытия наличного.

c) Вторая проверка ориентации причинности на способ бытия наличности на примере понятия действия. Действие как производное понятие связи причины и действия

Далее Хайдеггер подвергает анализу понятие «действие» (Handlung), которое играет ключевую роль для будущего определения свободы как «свободного поступка». Он указывает на решающее обстоятельство: Кант употребляет термин «Handlung» в необычайно широком, онтологическом смысле, который совершенно не совпадает с его обыденным значением (человеческий поступок). Для Канта «действие» — это синоним «действования» (Wirken) вообще, титул для любого причинения. Это прямо выражено во «Второй аналогии»: «Действие означает уже отношение субъекта причинности к действию».

Поэтому Кант без всяких оговорок говорит о «действии природы» (Naturhandlung) и даже о «беспрестанном действии материи». Действие в этом фундаментальном смысле есть просто отношение причины к ее действию, совершающееся во времени. Следовательно, когда Кант позже будет говорить о «свободном действии» или «свободном поступке» разумного существа, этот поступок с самого начала оказывается подведенным под общую категорию «действия», сущность которой была раскрыта на модели природного, вещного причинения. Свободный поступок с онтологической точки зрения попадает в один ряд с «действием материи».

Из этого анализа причинности Кант выводит также и принцип «континуальности» (Stetigkeit) всякого изменения: действие причины непрерывно во времени, ибо между любыми двумя моментами всегда есть время, а значит, нет «внезапных» скачков из абсолютного ничто. Этот принцип также является характеристикой природного процесса. Так Хайдеггер показывает, что общий онтологический горизонт, в котором Кант осмысляет свободу, есть горизонт наличного бытия, и все базовые понятия — причинность, действие, непрерывность — сформированы именно в этом горизонте. Это ставит под вопрос адекватность такого подхода для понимания собственно человеческой свободы.