Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 6. Путеводитель по GA 31–37 (страница 13)
§ 21. Систематическое место свободы у Канта
Этот параграф посвящен выяснению того, в каком именно проблемном контексте у Канта впервые возникает вопрос о свободе. Хайдеггер подчеркивает, что «систематическое местонахождение» (der systematische Ort) проблемы — это не ячейка в жесткой архитектонике системы, а та живая предметная взаимосвязь (Sachzusammenhang), которая изначально очерчивает направление и границы вопрошания.
a) Систематическое местонахождение как предметная взаимосвязь, очеркивающая направление и широту вопрошания
В начале параграфа Хайдеггер проясняет, что он понимает под «местом» проблемы. У Канта была сильная склонность к внешней архитектонике, и многие содержательные моменты у него искажались под давлением унаследованных понятийных схем. Однако подлинный «систематический орт» проблемы — это не место в такой схеме, а сама суть дела, задающая направление и охват вопроса. Поэтому вопрос о месте свободы у Канта важен не для исторической классификации, а для того, чтобы в размежевании с Кантом отчетливее понять специфику собственного подхода к проблеме.
b) Два пути к свободе у Канта и традиционная проблематика метафизики. Местонахождение вопроса о свободе в проблеме возможности опыта как вопросе о возможности собственной метафизики
Хайдеггер выделяет два пути, которыми Кант приходит к проблеме свободы. Первый, исторически более ранний, путь пролегает через проблему возможности опыта. Но что побудило Канта к самому этому вопросу? Ответ: не что иное, как вопрос о возможности метафизики в ее традиционном смысле.
Под «метафизикой» здесь понимается не общая онтология, а «metaphysica specialis» — познание сверхчувственного сущего, выходящего за пределы возможного опыта. Это сущее, как оно было тематизировано в вольфовской школе, охватывает три основные области: душа (предмет рациональной психологии), мир (предмет рациональной космологии) и Бог (предмет рациональной теологии). Именно эти три дисциплины и составляют для Канта «собственную метафизику» (eigentliche Metaphysik), вопрос о возможности которой он и ставит в «Критике чистого разума».
Кант, по Хайдеггеру, исходит из глубокого убеждения, что эти метафизические вопросы не являются искусственной выдумкой философов. Они суть «природное задание» (Naturanlage) человеческого разума, они с необходимостью вырастают из самой «природы всеобщего человеческого разума». Разум «сам собой наталкивается» на вопросы о душе, мире и Боге и движим «собственной потребностью» дать на них ответ. Следовательно, сама правомерность и необходимость постановки вопроса о метафизике основывается на обращении к «человеческой природе».
Но как Кант обосновывает это? Он выводит три направления метафизического вопрошания (психологию, космологию, теологию) из трех основных направлений отношения представлений (Vorstellungen) вообще. Всякое представление может быть соотнесено: 1) с субъектом; 2) с объектом как явлением; 3) с объектом как предметом мышления вообще. Разум, стремясь к безусловной целостности и завершенности, образует в каждом из этих направлений соответствующую «идею» — априорное понятие о целостности того или иного ряда. Отсюда и возникают три класса идей, служащих основанием для трех традиционных метафизических дисциплин.
Хайдеггер отмечает, что в таком обосновании кроется фундаментальная двусмысленность. С одной стороны, метафизика должна обосновываться природой человека. С другой стороны, сама эта «человеческая природа» заранее рассматривается в перспективе уже готовых, исторически унаследованных метафизических вопросов. Кант, по сути, не столько выводит метафизику из человека, сколько, наоборот, интерпретирует человека, ориентируясь на заранее заданные метафизические дисциплины. Это означает, что его антропологический подход остается непроясненным в своем основании и не достигает подлинной радикальности. Таким образом, первый путь к свободе будет пролегать именно в контексте этой проблематики — в рамках критического рассмотрения одной из этих метафизических дисциплин, а именно рациональной космологии, в которой и возникает космологическая идея свободы.
§ 22. Причинность через свободу. Свобода как космологическая идея
Этот параграф детально раскрывает, каким образом проблема свободы впервые возникает на первом пути кантовского вопрошания, а именно в контексте космологии. Хайдеггер стремится показать, что уже само это «происхождение» свободы как космологической идеи накладывает решающий отпечаток на ее понимание.
a) Проблема свободы возникает из мировой проблемы и как мировая проблема. Свобода как особый модус причинности природы
В начале параграфа Хайдеггер напоминает общий контекст: первый путь к свободе идет через вопрос о возможности опыта, который для Канта является вопросом о возможности метафизики как науки. Эта «собственная» метафизика включает три дисциплины, соответствующие трем классам идей разума. Следовательно, проблема свободы должна принадлежать к одному из этих классов. Можно было бы ожидать, что свобода, как свойство воли, относится к рациональной психологии (учению о душе) или, как атрибут высшего существа, к рациональной теологии. Однако Хайдеггер подчеркивает неожиданный, но фундаментально важный факт: у Канта свобода не является ни психологической, ни теологической идеей. Она есть идея космологическая. Ее место — в рамках «мировой проблемы» (Weltproblem).
Это означает, что свобода с самого начала обсуждается в контексте понятия «мира», который Кант определяет как «совокупность всех явлений» (Inbegriff aller Erscheinungen), то есть как целое природы, доступной конечному человеческому познанию. Поскольку же связь явлений в этом мировом целом конституируется законом природной причинности, свобода, возникая внутри этой проблематики, неизбежно помещается в теснейшую связь с этой природной причинностью. Даже если она будет определена как особый, противоположный вид причинности, она все равно будет мыслиться в отталкивании от причинности природной и по ее образцу, как ее особый модус. Хайдеггер делает решительный вывод: если бы это было не так, свободу вообще невозможно было бы помыслить как космологическую идею, то есть идею, сущностно соотнесенную с природой как целым.
b) Идея свободы как «трансцендентальное понятие природы»: абсолютно помысленная природная причинность
Далее Хайдеггер проясняет, как именно, согласно Канту, разум приходит к этой космологической идее свободы. Идеи суть понятия разума, который стремится к безусловному. Его основоположение гласит: «если дано обусловленное, то дана и вся сумма его условий, а, следовательно, и безусловное, благодаря которому единственно и было возможно это обусловленное». В применении к миру явлений это означает, что разум требует абсолютной полноты (Totalität) в ряду синтеза явлений.
В контексте второй аналогии, то есть в ряду причин и действий, разум восходит от данного следствия (обусловленного) к его причинам (условиям) все дальше и дальше, «вверх» по ряду (in antecedentia). Он стремится завершить этот регресс и достигает идеи такой причинности, которая уже не обусловлена никакой предшествующей причиной, но сама является первопричиной. Это — идея безусловной причинности, то есть абсолютной спонтанности, способности «самопроизвольно начинать ряд событий». Это и есть, по Канту, трансцендентальная идея свободы.
Решающий вывод, который делает Хайдеггер из этого анализа, состоит в том, что Кант сам предельно четко определяет статус этой идеи: свобода есть «трансцендентальное понятие природы» (transzendentaler Naturbegriff). Это означает, что понятие свободы, хотя и образовано разумом в его стремлении к безусловному, по своему содержанию остается всецело в рамках природы, то есть наличного бытия. Оно не вводит нас в совершенно иную онтологическую сферу. Оно есть не что иное, как абсолютно помысленная природная причинность, или, иначе говоря, природная причинность, продолженная разумом до ее мыслимого предела — до безусловного начала. Тем самым подтверждается ранее высказанный общий тезис: уже на уровне самого возникновения проблемы свобода оказывается скована горизонтом природной причинности и, следовательно, бытия в модусе наличности.
§ 23. Два вида причинности и антитетика чистого разума в третьей антиномии
Этот параграф посвящен центральному моменту кантовской космологии — антиномиям, и в особенности третьей антиномии, в которой сталкиваются тезис о необходимости свободы и антитезис об исключительном господстве природной необходимости. Хайдеггер излагает и анализирует оба доказательства, чтобы показать, как в них проявляется внутренняя противоречивость самого разума.
a) Тезис третьей антиномии. Возможность причинности через свободу (трансцендентальная свобода) наряду с причинностью по природе в объяснении явлений мира как общеонтологическая проблема
Хайдеггер излагает тезис третьей антиномии: «Причинность по законам природы есть не единственная причинность, из которой можно вывести все явления мира. Для объяснения явлений необходимо также допустить причинность через свободу». Доказательство этого тезиса, как и всех антиномических тезисов у Канта, является косвенным (апагогическим): оно исходит из допущения истинности противного и демонстрирует его невозможность.