Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 6. Путеводитель по GA 31–37 (страница 14)

Допустим, что существует только причинность по законам природы, и никакой свободы нет. Тогда для всего, что происходит, необходимо предполагать некое предшествующее состояние, из которого оно с неизбежностью следует согласно правилу. Но этот предшествующий состояние сам, в свою очередь, есть нечто произошедшее, возникшее во времени; следовательно, и оно требует для себя предшествующей причины, и так далее до бесконечности. В таком ряду никогда не достигается первый, изначальный آغاز; он всегда лишь «субальтерный», относительный. «Но в этом-то и состоит закон природы: ничто не происходит без достаточной a priori определенной причины». Сам закон причинности требует завершенного, достаточного основания, но, допуская только его, мы никогда не можем его достичь — в этом и состоит внутреннее противоречие. Следовательно, для того, чтобы мыслить абсолютную полноту возникновения явлений, необходимо допустить такую причинность, причина которой сама уже не определяется никакой предшествующей причиной — причинность, которая способна начинать ряд событий совершенно самопроизвольно. Это и есть трансцендентальная свобода, или абсолютная спонтанность. Без нее ряд явлений оставался бы неполным, а его объяснение — незавершенным.

В примечании к тезису Кант уточняет, что это понятие свободы не является психологическим (относящимся к воле как конкретному свойству души); оно есть понятие общеонтологическое, то есть касающееся сущего как такового, его способности начинать ряд. Эта трансцендентальная свобода, по Канту, и составляет «подлинный момент трудностей» в проблеме свободы воли. Более того, из этого рассуждения следует, что теперь «нам позволено» мыслить, что и внутри самого хода мировых событий различные сущие (субстанции) могут обладать способностью действовать из свободы, то есть начинать новые причинные ряды, не нарушая при этом общий закон природы.

b) Антитезис третьей антиномии. Исключение свободы из причинности мирового течения

Антитезис утверждает прямо противоположное: «Нет никакой свободы, все в мире совершается исключительно по законам природы». Доказательство также ведется от противного: допустим, что свобода в трансцендентальном смысле существует. Это означало бы наличие абсолютной спонтанности, то есть способности начинать ряд причинности совершенно заново, без какого-либо предшествующего определяющего основания и, следовательно, без подчинения какому-либо постоянному закону. Но такая способность, не будучи сама подчинена законам, вносила бы в мир явлений не какую-то иную закономерность, а совершенную беззаконность (Gesetzlosigkeit). Тем самым было бы разрушено само единство опыта и возможность природы как связного целого явлений, ибо природа по самому своему понятию немыслима без всеобщей и необходимой закономерности. Следовательно, допущение трансцендентальной свободы как абсолютного начала уничтожает саму возможность упорядоченного мира. Свобода в таком смысле есть «пустое порождение мысли».

c) Отличие космологических идей в вопросе о возможности собственной метафизики и интерес разума в их разрешении

Итак, и тезис, и антитезис имеют, по Канту, строгое доказательство. Эта ситуация равнодоказуемости противоположных утверждений есть антиномия чистого разума, его глубочайший внутренний раскол. Кант не просто констатирует этот спор, но и задается вопросом: поскольку разум не может оставаться в состоянии такого раскола, какую из сторон он склонен предпочесть? Им движет определенный интерес.

Хайдеггер выделяет два таких интереса. Во-первых, практический интерес: утверждение свободы (тезис) является условием возможности морали и вменяемости, тогда как ее отрицание (антитезис) лишает человеческие поступки всякой ответственности. Во-вторых, спекулятивный, или архитектонический, интерес: разум по своей природе стремится к завершенности и систематическому единству знания, он хочет возвести «законченное здание» познания. Тезис, давая первый начало и завершая регресс условий в безусловном, удовлетворяет это стремление, предлагая точку опоры. Антитезис же, требующий бесконечного восхождения ко все новым причинам, обрекает познание на вечную незавершенность, когда исследователь «всегда висит в воздухе одной ногой».

Однако, подчеркивает Хайдеггер вслед за Кантом, склонность разума к тезису не дает ему никакого логического преимущества. Оба утверждения одинаково доказуемы. Подлинная задача — не выбирать между ними, а разрешить сам этот спор, показав, что в его основе лежит некая фундаментальная видимость (Schein), укорененная в природе самого человеческого разума. Космологические антиномии, в отличие от других, требуют обязательного разрешения, поскольку их предмет (мир как целое) не есть нечто абсолютно запредельное, а дан нам в опыте, пусть и не как завершенная тотальность.

§ 24. Подготовительные (негативные) определения к разрешению третьей антиномии.

В этом параграфе Хайдеггер подводит к кантовскому разрешению третьей антиномии, анализируя корень противоречия и ключ к его устранению. Он показывает, что антиномия есть не просто логическая ошибка, а необходимое заблуждение, укорененное в самой природе конечного человеческого разума.

a) Обман обыденного разума в применении его основоположения

Хайдеггер начинает с анализа основоположения, на котором покоятся все доказательства антиномий: «Если дано обусловленное, то дана и вся совокупность его условий, стало быть, и безусловное». В этой, казалось бы, очевидной формулировке и кроется фундаментальный обман.

Обыденный («общий», gemein) разум, применяя этот принцип, не замечает в нем принципиальных различий. Во-первых, он смешивает логическое и онтическое. В самом понятии «обусловленного» действительно заключен логический постулат, требующий восходить к его условиям. Но из этого чисто логического требования (заданности регресса) обыденный разум делает онтический вывод о том, что и в самой действительности, в бытии, дан также и весь завершенный ряд этих условий. Логическая необходимость отношения между понятиями подменяется утверждением о фактической наличности целого ряда.

Во-вторых, этот же разум не отдает себе отчета в том, каким именно образом обусловленное «дано» нам как познающим. Он молчаливо предполагает, что мы познаём вещи так, как они существуют сами по себе, абсолютно, безотносительно к условиям нашего познания. Иными словами, он не видит различия между вещью самой по себе и явлением (Erscheinung). В действительности, чтобы нечто сущее было нам дано как явление, оно должно быть дано в формах нашего созерцания — пространстве и времени. Поэтому и отношение обусловленного к условиям имеет характер временного, последовательного синтеза. В опыте нам всегда дано только конкретное обусловленное, и вместе с ним дана лишь задача восходить к его условиям в последовательном временном ряду, но никогда не дана в завершенном виде вся целокупность этого ряда. Таким образом, обыденный разум впадает в «естественную видимость» (natürlichen Schein), принимая свою собственную, неосознанную логическую операцию за устройство самого бытия.

b) Различение явления и вещи самой по себе, т.е. конечного и бесконечного познания, как ключ к разрешению проблемы антиномий

Из этого анализа следует, что и тезис, и антитезис покоятся на одной и той же ложной предпосылке — что мир явлений есть «вещь сама по себе», то есть некая завершенная, абсолютная тотальность. Тезис приписывает этому миру как вещи самой по себе свойство «конечности» (имеет первый начало), а антитезис — свойство «бесконечности» (начала не имеет).

Кантовское разрешение антиномии состоит в том, чтобы показать, что оба эти утверждения не являются логически противоречащими друг другу (контрадикторными), ибо такое противоречие предполагало бы, что оба говорят об одном и том же предмете, данном одним и тем же способом. На деле же оба говорят о мире явлений так, как если бы он был вещью самой по себе, чем он не является. Следовательно, их спор есть не контрадикторное, а диалектическое противоречие: обе стороны «утверждают больше, чем нужно для противоречия», примысливая к предмету спора не принадлежащий ему статус. Они «спорят ни о чем», потому что их общей невысказанной предпосылкой является ложный тезис об абсолютной познаваемости мира.

Поэтому ключом к разрешению антиномии является фундаментальное для всей кантовской философии различение явления и вещи самой по себе, которое, в свою очередь, равнозначно признанию радикальной конечности человеческого познания. Антиномия, таким образом, не может быть устранена простым выбором одной из сторон; она «разрешается» через обнаружение ее скрытого основания в устройстве самого конечного разума. Этот результат, по Хайдеггеру, является также косвенным подтверждением правоты всей «Критики чистого разума», поскольку именно она впервые превращает проблему конечности человека в центральную философскую проблему. В завершение Хайдеггер указывает на глубинный корень этой необходимой для конечного разума «общности» (Gemeinheit), смешивающей логическое, онтическое и онтологическое: эта неразличимость коренится в самой индифферентности изначального понимания бытия, которое всегда уже понимает бытие, но не схватывает его в его отличии от сущего.