Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 6. Путеводитель по GA 31–37 (страница 16)

Далее Хайдеггер проясняет различие двух путей. Первый путь был посвящен свободе как трансцендентальной идее, то есть проблеме ее возможности и совместимости с природой. Второй путь направлен на свободу практическую (связанную с поступком), то есть на ее действительность в человеке.

Однако здесь сразу же возникает огромная трудность. Если задача состоит в том, чтобы доказать действительность свободы, то, казалось бы, ее нужно предъявить как «факт», подобно тому, как доказывают существование любой другой вещи в опыте. Именно это Кант, как подчеркивает Хайдеггер, решительно отвергает: практическая свобода «не есть опытное понятие», ее нельзя «доказать как нечто действительное даже в нас самих и в человеческой природе». Более того, если возможность свободы как непротиворечиво мыслимой уже доказана на первом пути, то, казалось бы, второй путь вообще теряет смысл: доказывать действительность невозможно, а возможность уже установлена.

Но Кант в других работах прямо утверждает нечто противоположное: свобода есть «факт» (Tatsache), а идея свободы — «единственная из всех идей чистого разума, предмет которой есть факт». Как совместить эти противоречивые утверждения? Разгадка кроется в том, что Кант различает разные виды «фактов» и разные виды их «опытной» данности. Свобода — не факт в смысле природной вещи, которую можно эмпирически наблюдать. Ее действительность — это действительность практическая. Она «доказуема через практические законы чистого разума», то есть открывается не в теоретической констатации наличного, а в самом свершении нравственного поступка, в опыте долженствования. Поэтому второй путь — это не представление эмпирического доказательства существования свободы, а прояснение того, какова ее особая, не-вещная действительность и как она нам может быть дана. Проблема второго пути есть, таким образом, проблема самого способа бытия и способа данности свободы как практической реальности.

§ 27. Действительность человеческой (практической) свободы

Этот параграф представляет собой кульминацию второго пути к свободе у Канта. В нем Хайдеггер излагает кантовское учение о практической реальности свободы, о чистом практическом разуме как чистой воле, о факте нравственного закона (категорического императива) и о способе его данности.

a) Свобода как факт. Фактичность (действительность) практической свободы в нравственной практике и проблема ее «опыта». Практическая реальность свободы

Хайдеггер возвращается к кажущемуся противоречию между двумя кантовскими утверждениями: что практическая свобода не есть опытное понятие и что она есть «факт» (Tatsache). Разрешение этого противоречия лежит в кантовском различении видов «фактов», или «познаваемых вещей» (res facti). Обычно фактом считается то, чья объективная реальность может быть доказана через представление соответствующего предмета в опыте, в чувственном созерцании. Свобода, будучи идеей разума, в принципе не может быть дана в таком чувственном опыте, ибо ее содержание, «безусловная причинность», всегда «чрезмерно» для любого эмпирического представления. Однако, по Канту, это не единственный способ удостоверения реальности.

Кант вводит принципиально иной тип фактичности. Реальность понятия (его Wasgehalt) может быть доказана не только через теоретический опыт, но и «из практических данных разума» (aus praktischen Datis). Идея свободы есть «единственная из всех идей чистого разума, предмет которой есть факт». Это означает, что то, что мыслится в идее свободы, может быть удостоверено в своем действительном существовании не через чувственное созерцание, а через основной закон чистого практического разума и через действительные поступки, совершаемые согласно этому закону. Такой способ данности Кант называет практической реальностью. Действительность свободы, следовательно, не есть реальность наличной вещи; она есть реальность, открывающаяся в самом практическом акте, в волении, подчиняющемся закону долженствования.

b) О существе чистого разума как практического. Чистый практический разум как чистая воля

Чтобы понять, каким образом закон разума может удостоверять реальность свободы, необходимо прояснить, что такое «чистый практический разум». Хайдеггер показывает, что для Канта практический разум и воля суть одно и то же. Воля — это разумная способность желания, способность «действовать согласно представлению о законах», то есть способность причинности, определяемой понятиями. Желание отличается от простого хотения тем, что оно может само определять себя к действию на основе осознаваемого принципа.

Воля является чистой, если она определяется не каким-либо внешним, эмпирическим объектом (предвкушаемым удовольствием, пользой и т.п.), а исключительно самим представлением о форме закона как такового. Чистая воля, таким образом, есть способность разума быть практическим самому по себе, без заимствования мотивов из чувственности. Чистый практический разум — это воля, которая сама себе дает закон, исходя лишь из своего собственного существа. Такой закон не может иметь никакого эмпирического содержания, ибо он должен быть значим для всякого разумного существа вообще.

c) Действительность чистого практического разума в моральном законе

Воля, которая всегда и с необходимостью сообразуется с законом разума, есть «святая» воля (например, божественная). Для конечного же существа, каковым является человек, чья воля подвержена также и чувственным побуждениям, закон разума выступает в форме принуждения (Nötigung), или долженствования (Sollen). Императив, выражающий это долженствование, является категорическим, то есть безусловным: он повелевает нечто не как средство для достижения какой-либо цели (гипотетический императив), а как необходимое само по себе. Следовательно, основной закон чистого практического разума для конечного существа есть категорический императив, предписывающий сообразовывать максимы воли с формой всеобщего законодательства.

d) Категорический императив. К вопросу о его действительности и «всеобщности»

Ключевой вопрос теперь: как удостовериться в том, что этот категорический императив является не философской фикцией, а фактом? Кант утверждает, что сознание этого основного закона дано нам непосредственно, «как только мы составляем себе максимы воли», то есть в самом акте серьезного нравственного размышления или решения. Более того, Кант настаивает, что это факт «неоспоримый», доступный даже «самому обыденному рассудку без всякого наставления». Это положение часто вызывает недоумение: разве обыденный рассудок находит в себе абстрактную формулу категорического императива? Разумеется, нет.

Хайдеггер разъясняет это кажущееся противоречие. Когда Кант говорит об «обыденном рассудке», он имеет в виду вовсе не теоретическую способность суждения, действующую в науках. Он имеет в виду способность человека в конкретной жизненной ситуации действительно волить (wirklich wollen). Факт нравственного закона — это не наличный «предмет», который можно обнаружить в душе путем самонаблюдения, подобно психическому переживанию. Этот факт есть реальность совершенно особого рода: она есть лишь пока и поскольку мы действительно волим. Только в самом акте волевого решения, в усилии быть честным, ответственным, справедливым, — и даже в акте уклонения от этого усилия, — нам открывается как неотменимый факт то, что существо нашего воления (чистая воля) предъявляет нам требование. Это требование есть не что-то внешнее, а сама действительность нашего собственного существа как личности. Таким образом, «формализм» кантовской этики — это не пустота и не абстрактный ригоризм в противовес «материальной этике ценностей». Форма закона — это не отсутствие содержания, а само определяющее существо дела: единственным содержанием чистой воли является само это чистое воление, в котором человек впервые становится самим собой как ответственная личность.

§ 28. Сознание человеческой свободы и ее действительности

Этот параграф завершает изложение второго, практического пути к свободе у Канта. В нем Хайдеггер раскрывает уникальный онтологический статус действительности свободы, проясняет ее неразрывную связь с нравственным законом и подводит к выводу о тождестве чистой воли, закона и свободы.

a) Чистая воля и действительность. Своеобразие волевого действительного как факта

Хайдеггер ставит центральный вопрос: что представляет собой та особая «действительность», которая присуща чистому практическому разуму и категорическому императиву? Обыденное сознание склонно понимать действительность как наличность (Vorhandensein), подобную существованию вещей. В таком случае утверждение Канта, что нравственный закон есть «факт», доступный «самому обыденному рассудку», было бы чистым абсурдом, ибо никакой самоанализ не обнаружит в душе готовую формулу категорического императива как некий наличный предмет.

Вся ошибочность такого подхода заключается в игнорировании условия, которое ставит сам Кант: сознание этого закона дано лишь постольку, поскольку «мы составляем себе максимы воли», то есть поскольку мы действительно волим. Действительность нравственного закона, а следовательно, и свободы — это не действительность пред-находимого, статичного объекта. Это реальность, которая «сбывается» (geschehen) только в самом акте чистого воления и через него. Поэтому любые попытки эмпирически, этнологически, социологически или исторически «доказать» или «опровергнуть» наличие категорического императива бьют мимо цели. Они остаются в модусе констатации наличного и не улавливают существо этой реальности, которая есть реальность самого поступающего существования.