Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 6. Путеводитель по GA 31–37 (страница 15)
§ 25. Позитивное разрешение третьей антиномии. Свобода как причинность разума: трансцендентальная идея безусловной причинности. Характер и границы проблемы свободы внутри проблемы антиномий
Этот параграф излагает кантовское позитивное разрешение третьей антиномии, показывая, как возможно непротиворечиво мыслить единство природной необходимости и свободы. Хайдеггер не только реконструирует аргументы Канта, но и вскрывает границы этого решения, остающегося в рамках космологической проблематики наличного бытия.
a) Разрешение проблемы антиномий выходя за пределы проблемы конечного познания как проблема конечности человека вообще
Хайдеггер начинает с указания на то, что чисто негативного разрешения антиномии (показавшего необоснованность притязаний и тезиса, и антитезиса) недостаточно. Задача Канта — дать позитивное разрешение, показав саму возможность того, что спорщики считали невозможным, а именно возможность единства причинности по природе и причинности из свободы. Это единство должно быть показано без какого-либо ущемления прав природной закономерности, которая уже обладает доказанной реальностью как условие опыта. Вопрос, следовательно, ставится так: может ли свобода «также иметь место» (auch stattfinden könne) наряду с этой незыблемой природной необходимостью?
b) Смещение проблемы разрешения антиномий в ходе проведения. Вопрос о причинении для явлений вне явлений и условий времени. Разрешение третьей антиномии в предвосхищающем взгляде на человека как нравственно действующую личность
Для того чтобы единство двух видов причинности было возможным, необходимо отказаться от жесткого «или-или» (свобода или природа) и перейти к допущению «как-так-и»: нельзя ли помыслить, что одно и то же событие в мире в разных отношениях определено и природной необходимостью, и свободой? Это возможно только в том случае, если одно и то же действие или событие допускает двойное рассмотрение, если у явления может быть причина, которая сама не есть явление (не находится в пространстве и времени), но при этом является причиной для того, что в мире явлений происходит.
Хайдеггер подчеркивает: Кант признаёт, что проблема в такой абстрактной форме «чрезвычайно тонка и темна», но обещает, что она прояснится в «применении». Этим применением является рассмотрение конкретного сущего, в котором и встречаются оба вида причинности. Этим сущим является человек как нравственно действующая личность. Однако, важно отметить, что у Канта это не «доказательство от факта», а, напротив, эвристическая иллюстрация: абстрактно сконструированная космологическая модель единства свободы и природы применяется к человеку как к частному, хотя и выдающемуся, случаю «мирового существа» (Weltwesen). Тем самым, по Хайдеггеру, метафизическая проблема человеческой экзистенции заранее берется в рамки общей космологии наличного.
c) Эмпирический и умопостигаемый характер. Умопостигаемый характер как способ причинения причинности из свободы. Двойной характер явления и возможность двух принципиально различных видов причинности по отношению к явлению как действию
Ключевым инструментом для этого разрешения является кантовское различение двух «характеров» причинности. Эмпирический характер — это способ причинения, подчиненный законам природы и, следовательно, временному ряду; это то, как действующая причина вписана в цепь явлений. Умопостигаемый характер — это способ причинения той же самой вещи, мыслимый сам по себе, вне форм чувственности и времени, как «вещь сама по себе», доступная лишь уму.
Возможность мыслить оба характера вместе коренится в двойственной природе самого явления. Всякое явление, с одной стороны, включено в непрерывный ряд других явлений и полностью подчинено законам природы. Но, с другой стороны, явление есть «явление чего-то», а именно — трансцендентального предмета = X, который сам не является явлением, но лежит в его основе. Этому «не являющемуся» в основании явления ничто не мешает приписать иной, умопостигаемый модус причинности, действия которого, однако, обнаруживаются в мире явлений. Поэтому одно и то же действие может быть одновременно и необходимым звеном природной цепи, и проявлением свободной, умопостигаемой причины.
d) Причинность разума. Свобода как умопостигаемая причинность: трансцендентальная идея безусловной причинности. Применение общеонтологической (космологической) проблематики к человеку как мировому существу
Эту общую конструкцию Кант применяет теперь к человеку. Человек есть, с одной стороны, «одно из явлений чувственного мира» и, как таковое, имеет свой эмпирический характер, полностью вписанный в природную необходимость. Но, с другой стороны, человек выделяется из всей природы тем, что он познает себя самого не только через чувства, но и «через чистую апперцепцию», то есть в действиях и внутренних определениях, которые не сводятся к чувственным впечатлениям. Это знание себя как «я мыслю» есть акт спонтанности, а не рецептивности.
Эту способность к чистым, неэмпирически обусловленным действиям Кант называет разумом (Vernunft). Разум, в отличие от явлений, «не находится во времени»; ему не свойственна смена состояний во временной последовательности. Он «есть постоянное условие всех произвольных действий, в которых человек является». Действуя на основе представления о долженствовании (Sollen), разум проявляет свою собственную, независимую от эмпирических побуждений причинность. Таким образом, один и тот же человеческий поступок может рассматриваться в двух не противоречащих друг другу отношениях: 1) как звено в непрерывной цепи природных явлений, полностью определенное эмпирическим характером и предшествующими событиями; 2) как действие, в основе которого лежит свободное, не обусловленное временем причинение разума (умопостигаемый характер).
Завершая анализ, Хайдеггер еще раз подчеркивает, что речь у Канта здесь идет лишь о доказательстве логической возможности, то есть непротиворечивости мышления единства свободы и природы. Это оставляет открытым более фундаментальный вопрос о характере самой этой свободы. Хайдеггер вновь указывает на границу кантовского подхода: свобода здесь понята исключительно как особый вид причинности, и даже ее умопостигаемый характер остается характеристикой сущего в горизонте наличного бытия, а не раскрывает собственный способ бытия человека как экзистенции. Более того, эта общеонтологическая космологическая модель с самого начала рассматривает человека лишь как частный, иллюстративный случай «мирового существа», не давая развернуться вопрошанию о человеке в его собственной, уникальной бытийной размерности.
Глава вторая. Второй путь к свободе в системе Канта. Практическая свобода как специфическая отличительная черта человека как разумного существа.
Если первый путь вел к свободе как к космологической идее, лишь
§ 26. Существо человека как чувственного и разумного существа и различие между трансцендентальной и практической свободой
Этот параграф знаменует переход от первого, космологического пути к свободе, ко второму пути, который исходит из специфической сущности самого человека. Хайдеггер проясняет здесь кантовское понимание человека как личности и намечает основное различие между двумя видами свободы в их способе данности.
a) Существо человека (человечность) как личность (личностность). Личностность и самостоятельная ответственность
Хайдеггер начинает с указания на то, что второй путь рассматривает свободу не как один из возможных модусов причинности в мире, а как специфическую отличительную черту человека как разумного существа. Чтобы понять это, необходимо прояснить кантовское понимание человека в его целостности.
Согласно Канту, человек не исчерпывается традиционной дефиницией animal rationale (животное, наделенное разумом). Эта формула, по Канту, схватывает лишь «человечность» (Menschheit) как соединение двух компонентов — животности (Tierheit) и разумности. Но подлинная сущность человека не сводится к этой Menschheit. Она заключается в том, что Кант называет личностностью (Persönlichkeit). Понятие «личность» у Канта терминологично и не употребляется во множественном числе. Оно обозначает само «бытие-личностью» (Personsein), которое конституирует человека как существо, способное к самостоятельной ответственности (Selbstverantwortlichkeit). Именно личностность, а не просто разумность, отличает человека от других живых существ. Разумным может быть и такое существо, которое пользуется разумом лишь технически, для удовлетворения чувственных потребностей. Но быть личностью — значит быть способным действовать, исходя из самого себя, быть «практическим существом ради самого себя». Личностность «возвышает человека над самим собой (как частью чувственного мира)». Именно в этом качестве — как самостоятельно ответственное существо — человек предстает на втором пути.
b) Два пути к свободе и различие трансцендентальной и практической свободы. Возможность и действительность свободы