Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 6. Путеводитель по GA 31–37 (страница 11)

§ 18. Разъяснение способа доказательства аналогий опыта и их фундаментов на примере первой аналогии. Основополагающее значение первой аналогии

Этот параграф посвящен более детальному анализу первой аналогии опыта, чтобы на ее примере прояснить способ кантовского доказательства, его предпосылки и фундаментальное значение первой аналогии для всех остальных, в особенности для второй аналогии о причинности.

a) Первая аналогия. Устойчивость и время

Хайдеггер начинает с изложения сути первой аналогии — «основоположения об устойчивости». Кант утверждает, что во всех явлениях необходимо мыслится нечто устойчивое (Beharrliche), а именно сама субстанция, в то время как все изменяющееся есть лишь смена ее определений, акциденций. Количество субстанции в природе, согласно этой формулировке, не увеличивается и не уменьшается.

Задача Канта, по Хайдеггеру, состоит не в том, чтобы просто постулировать этот закон (что делал и «здравый человеческий рассудок»), а в том, чтобы впервые доказать его как необходимое условие возможности опыта. Но что именно здесь требуется доказать? Во-первых, что во всех явлениях есть нечто устойчивое, на фоне чего изменяющееся есть лишь его определение. Во-вторых, что это устойчивое и есть «сам предмет», то есть подлинно сущее в явлении.

Доказательство Канта отталкивается от того, что дано в восприятии (Apprehension). Восприятия, взятые сами по себе, представляют собой лишь постоянную смену, поток субъективных состояний. Из одного лишь этого потока невозможно установить, следует ли нечто объективно одно за другим или сосуществует одновременно. Для того чтобы вообще можно было воспринять смену, изменение или одновременность как объективные, сознание должно уже заранее располагать чем-то устойчивым, по отношению к чему эта смена себя являет. Этим устойчивым не может быть само абсолютное время, ибо время, как подчеркивалось ранее, само по себе невоспринимаемо. Следовательно, рассудок должен с необходимостью полагать в самих явлениях некий устойчивый субстрат, соотнося с которым только и можно определить любую временную последовательность. Этот субстрат и есть субстанция. Таким образом, по Канту, устойчивость — это не эмпирическая констатация, а «способ, каким мы представляем себе существование вещей (в явлении)», то есть априорное правило, в горизонте которого только и становится возможным опыт.

b) Сомнительный фундамент аналогий: непроясненное соположение времени и «я мыслю» (рассудок) в непроверенном подходе к существу человека как конечного субъекта

Однако Хайдеггер не принимает кантовские доказательства как окончательные и непоколебимые. Он указывает на их фундаментальную проблематичность. Строгость кантовских доказательств не делает их автоматически обязательными. Их убедительность и сама возможность зависят от того, насколько обоснованы те базовые инстанции, на которых они покоятся.

Этим непроясненным фундаментом, согласно Хайдеггеру, является у Канта способ, каким мыслятся две ключевые способности человека — время (как форма внутреннего созерцания) и «я мыслю», рассудок (как источник категорий). Кант, по сути, принимает как данность их «непроясненное соположение» (ungeklärtes Nebeneinander). Он исходит из определенного, заранее принятого представления о человеке как о «конечном субъекте», у которого есть эти две «ствола» познания. Однако глубинная структура их взаимосвязи, их изначальное единство, которое и образует сущность трансценденции (выхода человека к предмету), Кантом не прорабатывается. Именно эта непроясненность и является причиной того, что его доказательства, при всей их видимой строгости, остаются висящими в воздухе и не обладают последней философской необходимостью. Поэтому интерпретация Канта не должна быть простым повторением, а должна быть «деструкцией» — вскрытием этих изначальных предпосылок и их проблематизацией.

c) Аналогии опыта и трансцендентальная дедукция чистых рассудочных понятий. Логическая структура аналогий опыта и вопрос об их характере аналогии

В этом подразделе Хайдеггер проясняет, почему эти основоположения называются именно «аналогиями». Кант различает математические и философские аналогии. В математике аналогия есть пропорция, конститутивное отношение между величинами, где по трем известным членам можно вычислить четвертый. В философии же, которая имеет дело не с количествами, а с качественными отношениями, аналогия имеет иной смысл. Философская аналогия, основываясь на некотором познанном отношении (например, отношение акциденции к субстанции подобно отношению предиката к субъекту в логическом суждении), не дает возможности «вычислить» или произвести четвертый член отношения. Вместо этого она дает лишь регулятивное правило для его поиска в опыте. Аналогия говорит: в опыте всегда нужно искать то, что соответствует, например, субстанции как устойчивому. Она утверждает не существование конкретной субстанции, а необходимость и способ ее антиципации для того, чтобы опыт вообще был возможен.

d) К основополагающему значению первой аналогии. Устойчивость (субстанциальность) и причинность

Наконец, Хайдеггер подчеркивает фундаментальный характер первой аналогии. Кант вводит строгое различие между простой «сменой» (Wechsel), как чередованием любого, и «изменением» (Veränderung), которое есть «способ существования, следующий за другим способом существования того же самого предмета». Изменяться, то есть переходить из одного состояния в другое, может только то, что пребывает, то есть субстанция. Без заранее полагаемого устойчивого в самом предмете мы не могли бы воспринять никакого изменения, а лишь хаотическое мелькание. Таким образом, именно первая аналогия (об устойчивости) создает онтологическую основу как для второй (о причинности, то есть о правиле следования состояний), так и для третьей (о взаимодействии).

Отсюда Хайдеггер формулирует решающий вопрос, связывающий этот анализ с центральной темой всей лекции — проблемой свободы. Если свобода сама понимается как особый вид причинности, то и для нее с онтологической необходимостью требуется некое «устойчивое», которое лежало бы в ее основе. Что это за устойчивое? В контексте природной причинности им является субстанция как пребывающая во времени вещь. Но применимо ли это понятие к свободе? Можно ли просто сказать, что устойчивое для свободы — это «личность», которая, подобно природной вещи, просто «пребывает»? Или же «устойчивость» личности и совершаемого ею «действия» имеет совершенно иной характер? А если это так, то не потребует ли это совершенно иного понимания временности и, соответственно, пересмотра самого понятия причинности как основной категории для осмысления свободы? Ответ на этот вопрос должен показать, не нужно ли вообще вывести проблему свободы из-под власти причинности как ведущей онтологической категории.

§ 19. Вторая аналогия. Происшествие, временная последовательность и причинность

Этот параграф посвящен детальному анализу второй аналогии опыта, в которой Кант формулирует основоположение о причинности. Цель Хайдеггера — показать, как именно Кант определяет сущность причинности, исходя из временного характера опыта.

a) Событие (Geschehen) и временная последовательность. Анализ существа события и возможности его восприятия

Вначале Хайдеггер напоминает формулировку второй аналогии: «Все, что происходит (начинает быть), предполагает нечто, за чем оно следует по правилу». Ключевым здесь является понятие «происшествия» или «события» (Begebenheit). Кант ставит своей задачей не просто принять закон причинности как известный, а обосновать его как необходимое условие опыта и тем самым определить его сущность.

Анализ начинается с вопроса: что, собственно, воспринимается, когда мы воспринимаем событие? Событие — это не возникновение из абсолютного ничто. Согласно первой аналогии, это лишь «изменение» (Veränderung) состояния чего-то пребывающего. Из этого следует, что происходящее событие всегда предполагает некий «прежний» (vorig)状态, которого до этого не было и который сменяется новым. Воспринять событие — значит не просто зафиксировать появление нового, но воспринять его именно как наступившее, как следующее за чем-то.

Это восприятие следования, по Канту, не может быть результатом простой регистрации субъективной последовательности впечатлений. Напротив, чтобы вообще увидеть нечто как объективно происходящее, сознание должно заранее, a priori, предвосхищать (vorausnehmen), что событие состоит в необходимой, а не случайной связи с чем-то предшествующим, что оно следует за этим предшествующим согласно определенному правилу. Восприятие события, таким образом, уже содержит в себе скрытую отсылку к предшествующему как условию, делающему это событие возможным. Сама структура события такова, что оно изначально понимается как «обусловленное» (das Bedingte) в отношении к «условию» (Bedingung). Следовательно, основоположение о причинности не выводится из опыта, а, наоборот, впервые делает возможным опыт объективных событий, задавая правило их временно́го порядка.

b) Замечание о существе способа рассмотрения

В этом методологическом отступлении Хайдеггер проясняет характер того способа познания, которым пользуется Кант (и сама философия) при анализе сущности события и причинности. Этот способ не следует путать с научными методами.