Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 5. Путеводитель по GA 25–29-30. (страница 3)
§ 4. Горизонт вопроса, поле исследования и план «Критики»
Хайдеггер приступает к очерчиванию общих контуров кантовского проекта, опираясь на ранее данную характеристику «Критики» как обоснования онтологии. Он выделяет три аспекта, необходимых для понимания структуры произведения: общий горизонт вопрошания, поле исследования и вытекающий из них план построения всей работы.
Горизонт вопроса
Хайдеггер утверждает, что, согласно его интерпретации, общим горизонтом проблематики «Критики» является человеческое присутствие (Dasein), взятое в аспекте его понимания бытия. Именно понимание бытия ранее было определено как фундаментальнейшее условие возможности человеческой экзистенции. Далее Хайдеггер стремится показать, что и сам Кант, хотя и не формулирует проблему с такой радикальностью, все же ясно видит этот горизонт. Для подтверждения он обращается к введению к кантовским лекциям по логике (изданным Йеше). В этом тексте Кант сводит «поле философии в ее всемирно-гражданском значении» к четырем вопросам: 1) Что я могу знать? 2) Что я должен делать? 3) На что я могу надеяться? 4) Что такое человек?
Появление четвертого вопроса не является случайным. Хайдеггер подчеркивает, что сам Кант замечает по этому поводу: «В сущности, можно было бы все это [первые три вопроса] свести к антропологии, поскольку первые три вопроса относятся к последнему». Из этого Хайдеггер делает вывод, что Кант отчетливо видел, как главные вопросы метафизики восходят к основополагающему вопросу о сущности человека.
Метод «Критики» и его отличие от антропологии
Однако, по Хайдеггеру, из этого не следует, что «Критика» сама является антропологией. Тот метод, которым Кант в ней пользуется, и ее проблематика тотально отличны от антропологии. Хайдеггер дает этому строгое обоснование: антропология (в смысле Канта, да и вообще) есть эмпирически-онтическая наука о сущем. Как таковая, она не может служить обоснованием онтологии, а значит, и философии в целом. То же самое относится и к психологии, которая также представляет собой науку о сущем. Кант, как напоминает Хайдеггер, однозначно высказывается в конце «Критики» о сущности психологии, помещая ее на сторону «прикладной философии», для которой чистая философия содержит априорные принципы. Обе эти дисциплины, будучи онтическими науками, принципиально не годятся для обоснования метафизики, то есть для ответа на вопрос о том, что есть человек в его сущности.
Итак, негативное определение метода «Критики» (не антропологический, не психологический) дается сравнительно легко. Но каков же позитивный характер ее исследования, как его проводит Кант? Хайдеггер формулирует это так: метод «Критики» в своей основной установке есть то, что, начиная с Гуссерля, понимается и осуществляется как феноменологический метод и учится более радикальному обоснованию. Именно поэтому, как утверждает Хайдеггер, подлинная интерпретация «Критики» — это феноменологическая интерпретация, единственно адекватная собственным, хотя и не высказанным с полной ясностью, интенциям Канта.
Пока же, до конкретного знакомства с содержанием, важно зафиксировать двойной тезис, который удерживается в поле зрения:
Обоснование науки (т. е. синтетического познания a priori) делает своей темой само это познание, а значит — определенное поведение (Verhalten) экзистирующего присутствия. Следовательно, это присутствие и находится в центре рассмотрения.
Несмотря на это, само исследование человеческого разума не есть ни антропология, ни психология. Его метод поначалу остается неясным, но он должен быть таким, чтобы сделать возможным обоснование философии; он не может заимствоваться из какой-либо частной науки, которая сама, наоборот, предполагает философию (онтологию) в качестве своего основания.
Для характеристики этого метода Хайдеггер приводит высказывания Канта из позитивной части «Критики», где тот говорит об этом исследовании как об «изучении нашей внутренней природы», являющемся «долгом» для философа. Задача в том, чтобы «заставить увидеть» то, «что разум целиком и полностью производит из самого себя». Кант называет это «самым трудным из всех его занятий, а именно — самопознанием». Из этого, по Хайдеггеру, проясняется метод «Критики»: если чистый разум должен стать для самого себя предметом, то способ этого исследования сам должен быть чистым априорным познанием. Проблема онтологии может быть поставлена и разрешена только онтологически. И именно в силу этой своей природы «Критика» никогда не может стать популярной, ибо она, как говорит Кант, «остается исключительно депозитарием полезной для публики науки, но без ее ведома».
Три исторических недоразумения в интерпретации «Критики»
Хайдеггер переходит к беглому, но емкому обзору трех основных, почти неизбежных на начальном этапе (и не только) недоразумений, которым подвергалась «Критика». Он утверждает, что все существенные ошибки интерпретации можно свести к трем типам:
Метафизическое недоразумение: возникает сразу же после Канта, в первую очередь у Фихте. Суть его в том, что конечный человеческий разум, являющийся темой «Критики», абсолютизируется до бесконечного, абсолютного Я.
Теоретико-познавательное недоразумение: возникает в 60-е годы XIX века и трактует «Критику» как теорию познания математического естествознания. Хайдеггер уже высказался о его ошибочности.
Психологическое недоразумение: возникает как реакция на теоретико-познавательную трактовку. Поскольку познание считается психическим процессом, а его исследование — задачей психологии, возникает убеждение, что «Критике» можно и нужно придать «научный» фундамент, обосновав ее с помощью экспериментальной психологии.
Хайдеггер подчеркивает, что подлинное философское понимание изначальных интенций Канта должно принципиально избегать соскальзывания в любое из этих трех направлений. Более того, он резко отвергает попытки достичь «полноты» понимания путем эклектического смешения всех трех недоразумений (дескать, «Критику» нужно понимать и метафизически, и теоретико-познавательно, и психологически). Такой подход, напротив, окончательно уводит от своеобразия кантовской постановки вопроса, которая лежит в измерении, скрытом для всех этих направлений. Единственный способ раскрыть ее — это философствующее размежевание с Кантом. Хайдеггер ссылается на слова самого Канта из «Пролегомен» о том, что существуют ученые, для которых история философии и есть их собственная философия, и что им следует подождать, пока те, кто черпает из самих источников разума, не решат свои задачи.
Тем не менее, Хайдеггер признает, что у всех трех недоразумений есть оправданные мотивы в самой «Критике». Кант, например, не всегда с достаточной ясностью удерживал тот факт, что речь идет именно о конечном
Архитектоника «Критики»
Наконец, Хайдеггер дает краткое пояснение к плану «Критики», опираясь на сжатое содержание, предпосланное Кантом первому изданию. Все произведение, не считая введения, делится на две основные части: трансцендентальное учение об элементах и трансцендентальное учение о методе. Второе значительно меньше по объему. Учение об элементах, как явствует из названия, рассматривает «элементы», из которых состоит чистое априорное познание. Оно названо «трансцендентальным», потому что исследует элементы не познания вообще, а основополагающую часть познания сущего — чистое познание в его априорной отнесенности к предметам.
Трансцендентальное учение об элементах членится на две части:
Трансцендентальная эстетика: наука об αἴσθησις, о созерцании. Она, в свою очередь, делится на два раздела — о пространстве и о времени. Почему учение о созерцании состоит именно из анализа этих двух феноменов, пока что остается неясным, но прояснится в ходе интерпретации.
Трансцендентальная логика: наука о λόγος, о понятии. Она подразделяется на два отдела: трансцендентальную аналитику и трансцендентальную диалектику. Обоснование этого деления также составляет задачу дальнейшей интерпретации. Важно отметить, что «эстетика» и «логика» здесь берутся именно в трансцендентальном, т. е. онтологическом, а не в формально-школьном смысле.
Первая часть. Трансцендентальная эстетика
Хайдеггер подчеркивает фундаментальное значение этого раздела, несмотря на его небольшой объем, и отмечает ошибочность попыток Марбургской школы (Коген, Наторп) растворить эстетику в логике. Задача, напротив, состоит в том, чтобы, сохраняя их самостоятельность, показать их единство из общего корня.
Глава первая. Функция созерцания в синтетическом познании
§ 5. Созерцание как первичная сущностная черта познания
Хайдеггер начинает непосредственную интерпретацию кантовского текста, и в качестве отправной точки для понимания всей «Критики» он выделяет самый первый тезис, с которого начинается собственно философское исследование: «Каким бы образом и при помощи каких бы средств ни относилось познание к предметам, во всяком случае созерцание (Anschauung) есть именно тот способ, каким познание непосредственно относится к ним и к которому как к средству устремляется всякое мышление». В хайдеггеровской интерпретации этот тезис обладает фундаментальной важностью, и его смысл необходимо, по его словам, «вбить себе в голову» для всего дальнейшего понимания Канта.