Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 5. Путеводитель по GA 25–29-30. (страница 2)

§ 2. Общее значение обоснования науки

Прежде чем приступить к анализу кантовского обоснования метафизики, Хайдеггер считает необходимым прояснить, что такое «наука» вообще и что означает ее «обоснование». Он предлагает провести самостоятельное феноменологическое рассмотрение, не привязанное жестко к тексту Канта.

а) Феноменологическая интерпретация сущности науки

Хайдеггер подходит к науке не как к совокупности знаний, а как к определенному способу человеческого бытия, к «экзистенциальной возможности» присутствия (Dasein). Наука — это род познания, а познание — это не психический процесс, но способ бытия человека, его «раскрывающее отношение к сущему». Это отношение является свободной возможностью человеческой экзистенции.

Для понимания науки как экзистенциальной возможности необходимо обратиться к основоустройству человеческого бытия, а именно к бытию-в-мире. Присутствие существует, имея мир, в отличие от камня, который «безмирен», и от животного, чей способ бытия — «жизнь». Бытие-в-мире и свобода — две сущностные черты присутствия.

Повседневное, донаучное отношение к внутримирному сущему — это не праздное созерцание, а практическое, озабоченное обращение с подручным (Zeug). В этом употреблении вещей первичным образом раскрывается и само сущее, и мир. В самом этом обращении уже заключено доонтологическое понимание бытия сущего. Мы всегда заранее понимаем, что значит «подручность», «мощь природы» и т. д., хотя это понимание остается нетематическим, скрытым и непонятийным. Именно это предварительное понимание бытия делает возможным любое конкретное отношение к сущему.

Научное отношение, в отличие от донаучного, конституируется через основополагающий акт «опредмечивания» (Vergegenständlichung). В науке человек ставит перед собой свободную задачу раскрытия сущего исключительно ради самого этого раскрытия, связывая себя только самим этим сущим. Сущее впервые полагается как предмет, который должен «держать ответ» перед вопрошающим познанием. Сущность опредмечивания заключается в эксплицитном, тематическом осуществлении того самого понимания бытия, которое в донаучном опыте присутствует лишь латентно. Наука начинается с разработки понимания бытийного устройства той области сущего, которую она делает своим предметом. Именно в этом процессе вырабатываются фундаментальные понятия (Grundbegriffe) конкретной науки и очерчивается ее предметная область.

Этот процесс опредмечивания Хайдеггер иллюстрирует на примере генезиса новоевропейского математического естествознания. Решающий вклад Галилея и Кеплера состоял не в простом наблюдении фактов, применении эксперимента или измерения, а в изначальном математическом проекте природы. Они впервые эксплицитно набросали тот способ бытия, в соответствии с которым природа заранее должна быть понята как замкнутая система движений материальных тел в пространстве и времени, доступная математическому исчислению. Этот проект бытийной конституции природы впервые делает возможным то, что определенные факты становятся доступны в качестве «фактов природы».

b) Связь обоснования науки с философией

Вопрос о том, является ли этот первоначальный акт опредмечивания, совершаемый самой наукой, уже ее окончательным обоснованием, получает двойственный ответ. Да, поскольку наука через проект бытийного устройства обретает свою основу и предметную область. Но и нет, так как это самообоснование, осуществляемое в рамках конкретной науки, наталкивается на свою необходимую границу.

Граница эта заключается в том, что конкретная наука, определяя, например, что такое движение, пространство или время, пользуется этими фундаментальными понятиями, но не делает их сущность предметом своего исследования. Ее методы, рассчитанные на изучение определенного сущего (природы), непригодны для разработки самих этих фундаментальных определений бытия. Попытка науки прояснить свои собственные основания неизбежно заканчивается неопределенностью.

Поэтому самообоснование науки нуждается в собственном обосновании, которое уже не может быть выполнено средствами самой этой науки. Это радикальное обоснование и есть подлинная «основополагающая работа» (Grundlegung). Ее задача — преобразовать доонтологическое понимание бытия в эксплицитное онтологическое познание. Обоснование оптической науки есть разработка соответствующей ей региональной онтологии. Всякое оптическое опредмечивание сущего возможно только на основе онтологического или доонтологического проекта его бытийного устройства. Сама же онтология, взятая в универсальном и радикальном смысле, есть не что иное, как сущность философии, а ее ядром является фундаментальная онтология. Именно здесь, в философии, как высшей свободе человеческой экзистенции, коренится и всякая наука.

§ 3. Обоснование метафизики как науки в виде «Критики чистого разума»

a) Кантовская интерпретация онтологического познания

Хайдеггер переходит к вопросу, почему для Канта обоснование метафизики принимает форму «Критики чистого разума». Он проясняет кантовское понимание a priori, разума и чистого разума. Разум в широком смысле — это способность познания a priori, т. е. из понятий, без обращения к опыту. Чистый разум — это способность познавать нечто совершенно a priori, без какой-либо примеси эмпирического, из самого себя.

Ключевой вопрос для Канта, по Хайдеггеру, состоит в следующем: каковы условия возможности науки о сущем вообще? Ориентиром для Канта служит математическое естествознание, но не как образец, с которым нужно сверять метафизику, а как пример науки, в которой были обнаружены априорные основания. Заслуга Канта в том, что он, подобно Платону, вновь со всей ясностью увидел: чтобы сделать сущее доступным для научного познания, разум должен заранее определить его в его бытийной конституции. Разум, формулирует Кант, «видит только то, что сам создает по своему плану». Это означает, что во всяком познании природы уже заложены априорные основоположения, такие как закон причинности или закон сохранения субстанции, которые не могут быть получены из опыта, но сами впервые делают опыт возможным.

Кант интерпретирует эти онтологические познания в терминах суждений. Существуют аналитические суждения a priori, которые лишь поясняют содержание понятия, не расширяя знания, и их критерий — закон противоречия. Существуют синтетические суждения a posteriori, которые расширяют знание, но основание их истинности лежит в опыте. Великое открытие Канта, по Хайдеггеру, состоит в том, что существуют синтетические суждения a priori — такие суждения, которые расширяют наше знание о сущем (являются синтетическими) и при этом не зависят от опыта, а предшествуют ему и делают его возможным (являются априорными). Именно таковы основоположения вроде закона причинности. Это и есть форма, в которой существует доонтологическое и онтологическое понимание бытия.

Фундаментальный вопрос «Критики» — «Как возможны синтетические суждения a priori?» — это, в хайдеггеровской интерпретации, вопрос о том, как возможно понимание бытия сущего, лежащее в основе всякого опыта и всякой науки. Центральную проблему Канта Хайдеггер находит уже в его письме к Маркусу Герцу (1772 г.): на каком основании покоится отношение того, что в нас называется представлением, к предмету? Если для эмпирических представлений это отношение объясняется воздействием предмета, а для божественного ума — творением предмета мыслью, то для конечного человеческого рассудка, чьи чистые понятия не созданы предметами и сами не создают их, это отношение составляет загадку. Именно эту загадку и пытается разрешить Кант. Его «коперниканский переворот» — это, по Хайдеггеру, не растворение сущего в субъективных представлениях, а тезис о том, что всякое оптическое познание сущего должно заранее сообразовываться с онтологическим познанием, с априорным пониманием его бытийной конституции.

b) Различие между трансцендентальной философией и ее обоснованием как «Критикой…»

Трансцендентальным Кант называет такое познание, которое занимается не столько самими предметами, сколько способом нашего априорного познания предметов, т. е. исследует условия его возможности. Трансцендентальная философия, таким образом, есть не что иное, как разработка онтологии, системы всех рассудочных понятий и основоположений, a priori определяющих предметы возможного опыта. Сама же «Критика чистого разума» трактуется Хайдеггером не как готовая система онтологии, а как «трактат о методе», как ее основополагание. Это пропедевтика, которая должна установить саму возможность онтологического познания и его границы.

Хайдеггер объясняет, почему это основополагание является именно критикой. Традиционная догматическая метафизика претендовала на теоретическое познание сверхчувственного. Кант не отрицает конечную цель метафизики — ответы на вопросы о Боге, свободе и бессмертии, в которых сосредоточен коренной интерес человеческого разума. Однако он ставит вопрос: возможно ли для этой конечной цели метафизики то, что необходимо для любой науки — а именно, лежащее в ее основе понимание бытия, синтетическое познание a priori? Возможна ли онтология сверхчувственного? Исследование этого вопроса неизбежно становится «критикой», критическим отграничением законных притязаний разума от неправомерных, догматических.