Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 5. Путеводитель по GA 25–29-30. (страница 26)

Ступени познания: от тёмного к отчётливому.

Хайдеггер последовательно истолковывает каждую из этих ступеней.

Тёмное познание (obscura): Понятие (notio) является тёмным, если его недостаточно, чтобы вновь узнать представленную вещь, когда она встречается в действительности. Если некто, имея некоторое знание о некоем животном, встретив его снова, не узнаёт его и путает с другим, то его знание темно. Тёмные познания, как поясняет Лейбниц, ведут к смешению самого по себе различного. Тёмными могут быть и термины в философии — например, недостаточно эксплицированное понятие энтелехии у Аристотеля или понятие причины. Из этого следует, что и предложение, в которое входит такое тёмное понятие, становится тёмным.

Ясное познание (clara): Познание ясно тогда, когда я обладаю чем-то, что позволяет мне узнать представленную вещь, то есть даёт возможность её опознать, идентифицировать.

Смутное познание (confusa): Ясное познание может, однако, оставаться смутным. Это имеет место тогда, когда я, хотя и могу с уверенностью отличить данную вещь от других (например, ястреба от канюка), но не в состоянии перечислить по отдельности те признаки (notae), на основании которых производится это различение, — хотя сама вещь такими признаками и «реквизитами» (requisita), на которые может быть разложено её понятие, несомненно обладает. В качестве примеров Лейбниц приводит цвета и запахи, которые достаточно ясно различаются простым свидетельством чувств, но не через перечислимые признаки; или способность художников ясно видеть, что сделано правильно, а что — ошибочно, без способности эксплицировать, почему, и отделываясь «я не знаю чем» (nescio quid).

Отчётливое познание (distincta): Познание становится отчётливым тогда, когда в нём присутствуют признаки и критерии (notae et examina), достаточные для явного отличения одной вещи от других, ей подобных. Такое познание, по Лейбницу, мы имеем о том, что обще нескольким чувствам (τὰ κοινά у Аристотеля) — о числе, величине, фигуре, а также об аффектах вроде страха и надежды. Отчётливому познанию соответствует номинальная дефиниция (definitio nominalis), которая есть не что иное, как перечисление (enumeratio) достаточных для различения признаков. Однако Хайдеггер подчёркивает, что лейбницева номинальная дефиниция — это не просто словесное разъяснение: это знание содержания (des im Nennen Bedeuteten), но ещё не знание его внутренней возможности.

Высшие ступени: адекватное и интуитивное познание.

Неадекватное познание (inadaequata): Отчётливое познание может быть составным (composita). Если в нём отдельные признаки (notae) хотя и перечислены, но сами, со своей стороны, познаны не отчётливо, а лишь ясно (то есть каждый из них, в свою очередь, смутен), то такое познание называется неадекватным. Здесь, следовательно, отчётливость достигнута лишь на одном уровне, но составляющие её моменты остаются непрояснёнными.

Адекватное познание (adaequata): Познание становится адекватным тогда, когда всё, что входит в состав отчётливого познания, само, в свою очередь, познано отчётливо, — то есть когда анализ доведён до конца (analysis ad finem usque producta habetur). В адекватном познании всякий возможный остаток смутности устранён, и разложение на признаки и моменты признаков (requisita) доведено до завершения. Лейбниц, по замечанию Хайдеггера, тут же оговаривается: совершенный пример такого познания едва ли может быть дан человеком, хотя познание чисел весьма близко к нему подходит. Здесь снова даёт о себе знать ориентация на математический идеал.

Однако, что принципиально важно, в адекватном познании происходит нечто большее, нежели просто количественный прирост отчётливости. Лейбниц сам говорит: «И конечно, всякий раз, когда имеется адекватное познание, имеется и познание возможности a priori; ибо когда анализ доведён до конца и при этом не обнаруживается никакого противоречия, то понятие оказывается возможным во всех отношениях» (Et quidem quandocunque habetur cognitio adaequata, habetur et cognitio possibilitatis a priori). В адекватном познании, поясняет Хайдеггер, схватывается само «что», содержательность (Sachhaltigkeit), или, как Лейбниц говорит в данной статье, realitas notionum — реальность понятий, то, что они подразумевают, — в их «что»-бытии (Wassein), в их сущности (Wesen). Possibilitas здесь — это внутренняя возможность самой вещи. Познать вещь адекватно — значит a priori усмотреть, что́ делает её внутренне возможной; это значит отчётливо схватить сквозную compatibilitas — совместимость, согласуемость всех её признаков, когда мы разложили понятие на его requisita и не обнаружили между ними ничего несовместимого.

Этому адекватному познанию соответствует уже не номинальная, а реальная дефиниция (definitio realis), из которой устанавливается, что вещь возможна. В отличие от неё, номинальная дефиниция довольствуется простым перечислением признаков, достаточных для различения; в ней, однако, не схватывается внутренний строй вещи и согласованность её признаков. Хайдеггер отмечает, что точно то же различие проводит — почти дословно — и Кант в своих лекциях по логике (§ 106). Это указание, по Хайдеггеру, фундаментально важно для понимания кантовского понятия реальности: когда Кант вопрошает об «объективной реальности категорий», он ищет способ понять, как определения бытия могут принадлежать к realitas, к «чтойности» объектов, не будучи при этом эмпирическими свойствами. Их реальность есть реальность трансцендентальная, то есть определённая конечным, горизонтально-экстатическим способом.

Символическое (слепое) и интуитивное познание как два модуса обладания адекватным.

Наконец, Хайдеггер переходит к наивысшей оппозиции в лейбницевой классификации — к различию между познанием слепым (символическим) и интуитивным. Он подчёркивает, что эта оппозиция принадлежит к иной плоскости рассмотрения, нежели все предыдущие. Те касались ступеней анализа, то есть степени выявленности признаков и моментов (requisita). Здесь же речь идёт о двояком способе присвоения и обладания (Aneignen und Besitzen) уже достигнутым адекватным, то есть полностью проанализированным познанием.

Почему это так, Хайдеггер поясняет через указание Лейбница на то, что наш ум, как правило, не созерцает сразу всю природу вещи (non totam simul naturam rei intuemur), но пользуется вместо вещей знаками (signis utimur). Когда мы, к примеру, мыслим тысячеугольник, мы не только не можем адекватно представить его себе наглядно, но и не актуализируем одновременно с этим «природу» (сущность) стороны, равенства, числа тысяча и т.д. Мы пользуемся словами вместо самих этих содержаний, сопровождая это знанием, что мы знакомы с их сущностью и могли бы при случае развернуть её перед собой. Таким образом, адекватное представление осуществляется здесь через применение заместительных, указывающих знаков — symbola. Поэтому такое адекватное познание называется символическим (symbolica), или слепым (caeca): мы остаёмся слепы к полноте отчётливых признаков, хотя и знаем их и можем с ними оперировать.

Когда же, напротив, нам удаётся помыслить все составляющие сложного понятия одновременно (omnes simul), мы обретаем познание интуитивное (intuitiva), которое и является наивысшим (cognitio perfectissima). Следует, однако, заметить, что «слепое» познание не есть нечто низшее или ущербное в смысле «тёмного» или «смутного»; напротив, чтобы быть «слепым» в лейбницевом смысле, познание уже должно быть адекватным — то есть проделать весь путь анализа до конца. Это, как замечает Хайдеггер, требует высочайшей ступени познавательного процесса.

Более того, интуитивное познание в принципе возможно и до достижения полной адекватности, а именно тогда, когда понятие является изначальным (primitiva) и не имеет requisita. Простое понятие не может быть далее разложено; оно тем самым как бы «всегда уже» окончательно проанализировано, и здесь интуитивное схватывание совпадает с отчётливым. Поэтому Лейбниц и говорит: «Для отчётливых изначальных понятий не дано иного познания, кроме интуитивного, тогда как мышление составных понятий по большей части бывает лишь символическим». Таким образом, интуиция у Лейбница — это не какой-то следующий, ещё более высокий градус анализа, а способ обладания результатом высшей ступени анализа: это адекватное созерцание (totum distinctum simul intueri; in totum praesens ducere).

Прояснение понятия тождества через идею адекватного познания.

Теперь, после проделанного анализа, Хайдеггер может вернуться к ранее поставленному вопросу: как согласуются между собой два определения истины — как idem esse (тождество) и как adaequate intuitive perceptum esse (адекватная интуитивная постигнутость)? На первый взгляд, это две совершенно различные дефиниции, но более пристальное рассмотрение устраняет это противоречие, и именно оно позволяет отчётливее схватить то, что Лейбниц подразумевает под тождеством, хотя сам он этого эксплицитно не проговаривает.

В адекватном познании познанное есть целокупность (totum) признаков (requisita), то есть то, что составляет реальность вещи. Это познанное и есть verum — истинное. Целое этих признаков есть possibilitas — то, что делает саму содержательность вещи возможной. Этот содержательный состав вещи внутри себя совместим (verträglich), ибо лишь в этой совместимости он и может «делать возможным». Несовместимость, противоречие (Widerstreit) как бы разрывает сущность вещи, вещь распадается в себе и не может быть. Следовательно, то, что познано в адекватном познании, — это связь совместимых друг с другом определённостей вещи, причём схваченная именно в аспекте этой совместимости. Адекватное познание есть тотальное схватывание согласованности (Einstimmigkeit) многого.