Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 5. Путеводитель по GA 25–29-30. (страница 15)

(3) Временная отнесенность синтезов и их принадлежность к самости на основе временного отношения.

Третий пункт развивает центральный тезис Хайдеггера. Все три модуса синтеза по самой своей сути являются временно́ отнесенными: аппрегензия — к настоящему, репродукция — к прошлому, прекогниция — к будущему. Но эта отнесенность не является чем-то внешним или случайным. Сама способность субъекта быть у себя (апперцепция), его «самость», возможна только через это изначальное «выхождение-из-себя» (Aus-sich-Heraustreten) в трех временны́х направлениях. Хайдеггер называет этот изначальный характер «эк-статическим» (ekstatisch). Субъект существует, эк-зистирует, изначально «стоя в» (Stehen in...) этих трех измерениях и объединяя их. Следовательно, принадлежность трех синтезов к «самости» основывается на том, что сама эта самость по своей глубинной конституции является временно́й. Единство апперцепции есть не вневременная точка, а само временящееся (zeitigende) единство эк-стазов.

(4) Двусмысленное отношение между временем и «я мыслю» у Канта.

В четвертом пункте Хайдеггер вновь обращается к самому Канту, констатируя двусмысленность в этом решающем пункте. Кант, с одной стороны, делает исключительно важное заявление (в разделе о паралогизмах, А 362), что время есть нечто, «принадлежащее к единству моей самости». С другой стороны, он постоянно противопоставляет время как форму рецептивности (самоаффектацию) и «я мыслю» как чистую спонтанность (само-стоятельность), не проясняя их позитивной онтологической связи. Их отношение остается, по сути, негативным — как отношение между двумя несводимыми друг к другу основополагающими силами души.

(5) Единство субъективности: скрытый общий корень.

Пятый пункт делает из этого вывод. Единство субъективности, согласно Канту, может быть помыслено лишь как сопряжение двух изначальных, но противоположных способов бытия: «само-стоятельности» (спонтанности) апперцепции и «само-аффектации» (рецептивности) времени. Однако такое понимание, по Хайдеггеру, остается внешним. Кант не видит, что оба эти определения — быть затронутым самим собой (время) и быть господином самого себя (апперцепция) — суть лишь два аспекта единой, более изначальной структуры — самой изначальной временности. Именно временность, как эк-статическое единство, есть тот «общий, но неизвестный нам корень» (B 29), который Кант ищет, но не находит. Она есть и основание пассивности (принятие себя как уже-бывшего и предстоящего), и основание активности (свободное предвосхищение и удержание). Этот общий корень остается для Канта, по выражению Хайдеггера, «скрытым».

(6) Онтологическая сущность категорий и смысл дедукции.

В шестом, итоговом пункте Хайдеггер формулирует следствия этого взгляда для понимания категорий и самой задачи трансцендентальной дедукции. Если субъективность в своей основе есть изначальная временность, то категории — это чистые формы, в которых артикулируется сама эта временность. Они не являются субъективными «формами мысли», которые затем, задним числом, должны быть «применены» к объектам, данным через чувственность. Напротив, они сами суть те первичные определения, которые активно конституируют «объективность как таковую» — ту самую «сопротивляемость» (Widerständigkeit) и «связанность» (Bindung), которая только и делает возможным, чтобы нечто могло «противо-стоять» субъекту как сущий предмет. Категории, по выражению Канта, есть определения «трансцендентального сродства» (Affinität), т. е. априорной взаимопринадлежности всего, что может встретиться в опыте.

В свете этого, делает вывод Хайдеггер, знаменитый юридический вопрос об «объективной значимости» (quid iuris) категорий, на котором был построен весь замысел дедукции, теряет свой смысл. Нельзя спрашивать, с каким «правом» эти понятия применяются к объектам, потому что сама «объективность» объектов только и конституируется этими понятиями в единстве с чистым созерцанием. Проблема дедукции, понятая не юридически, а онтологически, состоит не в оправдании правомерности, а в раскрытии самого этого конститутивного процесса — в экспликации того, как из временящейся самости возникает горизонт предметности. И это, заключает Хайдеггер, и есть как раз то, что Кант, по существу, и пытается сделать в своем учении о схематизме.

§ 26. Изложение возможности онтологического познания.

(a)-(δ) Систематическое изложение Канта и функция продуктивного воображения

Хайдеггер переходит к краткому обзору третьего, систематического раздела дедукции (в издании А). Кант излагает здесь два пути: «сверху вниз» (от апперцепции к явлениям) и «снизу вверх» (от явлений к апперцепции). На обоих путях решающим «связующим звеном» оказывается продуктивная способность воображения. Именно она, как чистый, временно́й синтез, делает возможным то, что изначальная синтетическая единица апперцепции является именно синтетической, т. е. не замкнутым в себе тождеством, а живым объединением, нуждающимся в многообразном. Продуктивное воображение характеризуется здесь Хайдеггером как «изначальное представление времени» (exhibitio originaria temporis). Это не творение вещей, а онтологически творческая способность — свободное формирование самого горизонта явления, самого «образа» (Bild) времени во всей его целостности. «Таким образом, трансцендентальное единство синтеза воображения есть чистая форма всего возможного познания, а посредством нее и должны a priori представляться все предметы возможного опыта». Именно в этом свободном «образовании» (Bilden) горизонта коренится конечная свобода субъекта как условие всякой связанности предметом.

(e) Возможность синтетических суждений a priori

Из этого следует ответ на основной вопрос «Критики». Синтетические суждения a priori возможны потому, что чистое созерцание (время) и чистое мышление (апперцепция) изначально объединены в продуктивном синтезе воображения. Эта изначальная синтетическая единица, понятая Хайдеггером как временность, и есть основание для всех априорных определений предметности. Такие основоположения, как закон субстанции или закон причинности, суть не что иное, как трансцендентальные временны́е определения, т. е. артикуляции изначальной временности, в которых впервые конституируется предметный смысл («что значит быть постоянно пребывающим», «что значит следовать по правилу» и т. д.). Таким образом, возможность онтологического познания коренится во временности как основном устройстве человеческого присутствия.

(f) Значение кантовского учения о схематизме

Хайдеггер завершает рассмотрение указанием на центральное место схематизма в «Критике». Он говорит, что, по сути, проблема схематизма была уже полностью рассмотрена в ходе интерпретации трансцендентальной дедукции. Учение о схематизме — это не дополнительное, искусственное построение, а «самая сердцевина» «Критики». В нем Кант, вопреки собственной архитектонике, ставит вопрос о том, как категории могут иметь отношение к явлениям. Его ответ: через «трансцендентальную схему» — продукт чистого воображения, который есть не образ вещи, а «представление о способе (Verfahren)», каким рассудок определяет чистое время. Схема — это не что иное, как «трансцендентальное временно́е определение», правило синтеза воображения во времени. Хайдеггер утверждает, что учение о схематизме есть, по сути, признание Кантом того факта, что категории в своей основе не являются «чистыми рассудочными понятиями», но имеют свой исток в чистой, временно́й способности воображения, являющейся общим корнем чувственности и рассудка.

В этом месте текст лекции, посвященный «Критике чистого разума», по сути, завершается. Хайдеггер отсылает к своему более позднему систематическому труду и подчеркивает, что верное понимание Канта служит лучшей школой научной философской честности.

В «Послесловии издателя» сообщается:

Об источнике текста: Лекция читалась в зимнем семестре 1927/28 в Марбурге. Основой для публикации послужили рукопись самого Хайдеггера и подробная рукописная же запись лекции, сделанная его студентом Германом Мёрхеном.

О структуре тома: Отмечается, что в оригинальной рукописи Хайдеггера было очень мало внутренних заголовков и членений на главы и параграфы. То подробное оглавление с параграфами, которое предпослано тому, было составлено издателем. Целью его было как можно полнее отразить логические шаги хайдеггеровской интерпретации и сделать обозримым весь ход мысли.

О месте лекции в творчестве Хайдеггера: Указывается на связь этой лекции с предыдущей («Основные проблемы феноменологии») и с последующей знаменитой работой «Кант и проблема метафизики». При этом подчеркивается, что данная лекция дает гораздо более детальный и текстуально близкий анализ «Критики чистого разума», чем книга «Кант и проблема метафизики».

О содержательном завершении лекции: Гёрланд поясняет, что лекция из-за нехватки времени не дошла до прямой интерпретации «Аналитики основоположений» и самого раздела о схематизме. Однако, как она пишет, «в силу того способа, каким была предпринята интерпретация — в особенности трансцендентальной дедукции — проблема схематизма по сути уже разобрана». Завершающий лекцию § 26 «Изложение возможности онтологического познания» как раз и дает итоговую формулировку этого понимания, подводя к тому, что возможность онтологического познания коренится во временности как основном устройстве человеческого присутствия.