Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 5. Путеводитель по GA 25–29-30. (страница 14)
(b) Трансцендентальная дедукция в связи с проблемой трансценденции
Хайдеггер утверждает, что за этой юридической формулировкой кроется гораздо более глубокий, собственно философский вопрос: как возможна сама предметность предмета? Как возможно, что наши представления вообще вступают в отношение к объекту? Это и есть проблема трансценденции — выхода субъекта к сущему.
Однако, по Хайдеггеру, кантовская постановка этого вопроса изначально искажена тремя роковыми предпосылками, коренящимися в его субъективистском понимании apriori как того, что «находится в субъекте»:
Категории изолируются от их сущностной связи с чистым созерцанием, рассматриваются как «чистые ноции».
Предполагается, что чувственность (созерцание) сама по себе уже дает предметы, что затемняет необходимость рассудка для конституирования предметности.
Само a priori понимается как замкнутая в себе, изолированная от предмета сфера «внутреннего» (Gemüt), откуда и возникает искусственная проблема «перехода» от субъективного к объективному и доказательства «значимости» первого для второго.
Корень всех трех моментов — упускание из виду изначального феномена трансценденции как сущностного устройства присутствия (Dasein). Присутствие, по Хайдеггеру, не есть замкнутый субъект, который затем должен выходить к объекту; оно изначально есть «бытие-во-вне», эк-статическое бытие при сущем. Проблема трансцендентальной дедукции в ее кантовской форме вырастает из непонимания этого фундаментального факта.
Несмотря на это, во втором, подготовительном параграфе (§ 14) Кант, по мнению Хайдеггера, проговаривает подлинное измерение проблемы. Он говорит о двух возможных типах отношения представления к предмету: либо предмет делает возможным представление, либо представление делает возможным предмет (не по существованию, а как предмет познания). Априорное познание возможно только во втором случае. Это означает, что чистые понятия рассудка суть такие представления, которые впервые делают возможным противо-стояние предмета как предмета. Трансцендентальная дедукция, таким образом, есть не что иное, как «энтузия онтологической сущности категорий», т. е. выявление того, как они конституируют саму предметность опыта.
(c) Характеристика предметно-отнесенных понятий в «Критике способности суждения»
В качестве подтверждения Хайдеггер ссылается на введение к «Критике способности суждения», где Кант различает поле, почву, территорию и местопребывание (Aufenthalt) понятий. Категории, в отличие от эмпирических понятий, имеют не просто «местопребывание» на почве опыта, но являются на этой почве «законодательствующими». Они a priori предписывают законы тому, что может встретиться в опыте, т. е. активно оформляют ту сферу предметности, в которой только и могут «проживать» эмпирические понятия. Это — точная хайдеггеровской метафора «горизонта открытости».
§ 24. Прояснение конституции предметной отнесенности на основе временности как устройства субъекта
Хайдеггер переходит к содержательному анализу второго раздела трансцендентальной дедукции в первом издании «Критики»: «Об априорных основаниях возможности опыта». Здесь Кант, согласно Хайдеггеру, предпринимает конкретную феноменологическую работу.
(a) Прояснение задачи
Заголовок раздела указывает на то, что искомые «априорные основания» суть не что иное, как структуры самого субъекта в его «трансцендентальном свойстве». Задача дедукции — не ответить на юридический вопрос о праве, а вскрыть онтологическое устройство субъективности, в котором коренится возможность опыта, т. е. предметной отнесенности как таковой. «Возможность опыта» означает здесь совокупность условий, делающих опыт как способ познания сущим. Центральную роль в этом, как уже было заявлено в § 10, играет синтез способности воображения.
(b) Синтезы аппрегензии, репродукции и рекогниции как модусы чистого синтеза воображения
Центральную часть этого параграфа составляет разбор «тройственного синтеза», который Кант описывает в трех разделах. Хайдеггер интерпретирует их не как три отдельных акта, а как три изначально взаимосвязанных модуса единой деятельности трансцендентальной способности воображения, которое по своей сути временно́.
Синтез аппрегензии в созерцании. Чтобы многообразие впечатлений могло быть дано как многообразное (т. е. в элементе «теперь», «теперь», «теперь»), душа должна уже различать время. Само «теперь» не есть изолированная точка; оно есть момент, который в себе самом удерживает «уже-не-теперь» (прошлое) и предвосхищает «еще-не-теперь» (будущее). Это первоначальное схватывание (Aufgreifen) временно́го горизонта и есть синтез аппрегензии — чистая «синдозис», спонтанность рецептивности.
Синтез репродукции в воображении. Чтобы многообразное могло быть удержано и вновь вызвано, необходим синтез воспроизведения. Но эмпирическая репродукция (память) возможна лишь на основе чистой репродукции — априорной способности удерживать и вновь приводить к присутствию сами прошедшие «теперь» как таковые, т. е. открытость горизонта прошлого (Gewesenheit).
Синтез рекогниции в понятии. Недостаточно просто удерживать прошлое; необходимо иметь возможность идентифицировать воспроизведенное как то же самое (dasselbe). Но возможность идентификации предполагает нечто более изначальное — предварительное обладание тем единым, в соотнесении с чем нечто может быть опознано как то же самое. Этот третий синтез и есть синтез «узнавания» (Rekognition), который по своей сути есть «пред-узнавание» (Präkognition), т. е. предвосхищающее схватывание единства горизонта, в котором только и может нечто встретиться как то же самое. Этот синтез, таким образом, временно́ ориентирован на будущее.
Хайдеггер делает вывод: три синтеза — это не что иное, как три «экстаза» (Ekstasen) изначальной временности: настоящее (аппрегензия), прошлое (репродукция) и будущее (прекогниция). Единство этих трех синтезов, т. е. сама изначальная временность, и есть то, что Кант фиксирует как трансцендентальную апперцепцию — чистое, изначальное «я мыслю», которое должно иметь возможность сопровождать все мои представления. Однако, по Хайдеггеру, Кант не видит временно́й сущности самой апперцепции и ставит ее, как вневременной полюс тождества, в оппозицию ко времени.
(c) Объяснение возможности предметной отнесенности как экспликация субъективности
Идея «предмета вообще» (Gegenstand überhaupt), по Канту — это не эмпирическая вещь и не что-то за явлениями. Это «нечто = X», коррелят единства апперцепции, то, «что противостоит» (was dawider ist) случайности и произволу наших схватываний. Это априорная, из самого субъекта исходящая «связанность» (Bindung) и «сопротивляемость» (Widerständigkeit), которая впервые делает возможным то, что нечто может «противо-стоять» нам как предмет. Эта свободная самосвязанность субъекта и есть основание правила. Поэтому Кант и определяет рассудок как «способность правил», а саму трансцендентальную апперцепцию — как «радикальную способность» всего познания, «само-стояние» (Selbständigkeit) субъекта, которое учреждает открытое «поле» возможной принадлежности-мне. Однако эта апперцепция у Канта, как вновь подчеркивает Хайдеггер, остается противопоставленной времени.
§ 25. Общая характеристика трансцендентальной субъективности как измерения происхождения синтетического познания a priori.
В этом параграфе Хайдеггер, прежде чем перейти к заключительной систематической части кантовской дедукции, предлагает сжатое, но емкое резюме своего собственного понимания трансцендентальной субъективности, как она вырисовывается из предпринятого им анализа. Задача этого резюме — не просто подвести итоги, но и эксплицитно сформулировать те систематические выводы, которые, с его точки зрения, с необходимостью вытекают из кантовской проблематики, даже если сам Кант не делает их с достаточной ясностью. Это резюме служит основой для понимания как заключительных шагов Канта, так и центрального тезиса самого Хайдеггера о временности как общем корне познания. Хайдеггер выделяет шесть ключевых пунктов.
(1) Три модуса трансцендентального синтеза и их взаимопринадлежность.
Первый пункт фиксирует фундаментальный результат анализа «тройственного синтеза» из второго раздела дедукции. Три описанных Кантом способа объединения многообразного — синтез аппрегензии (схватывания в настоящем), синтез репродукции (удержания и воспроизведения прошлого) и синтез рекогниции (отождествления в горизонте пред-удерживаемого единства, т.е. прекогниции) — не являются тремя самостоятельными, рядоположенными актами. Они структурно взаимосвязаны, образуя целостный, расчлененный в себе акт. Каждый из них возможен только во взаимосвязи с двумя другими: схватывание настоящего невозможно без удержания только что бывшего, а оба они — без предвосхищения того единого, в отношении к чему схваченное и удержанное идентифицируется как то же самое.
(2) Единство синтезов и трансцендентальная апперцепция как их единое основание.
Второй пункт проясняет отношение этого тройственного синтеза к трансцендентальной апперцепции («я мыслю»). Единство трех синтезов — это не результат их внешнего сложения, а их внутренняя взаимосвязь, которая и есть сама «изначальная синтетическая единица апперцепции». Трансцендентальная апперцепция, таким образом, не есть какой-то четвертый, высший акт, который добавляется к трем синтезам и управляет ими извне. Она есть не что иное, как сама эта изначальная, живая целостность объединения, «изначальная само-стоятельность» (Selbständigkeit) субъекта. Это — способность субъекта в самом акте объединения многообразного быть у самого себя (bei sich selbst), полагать свое тождество и тем самым учреждать то измерение «принадлежности-мне» (Mirzugehörigkeit), в котором только и может нечто встретиться как мой предмет.