Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 4. Путеводитель по GA 21–24. (страница 3)

4. Вывод о подлинном месте вопроса об истине и задачи философствующей логики.

Из этой критики Хайдеггер делает вывод, что вопрос «что есть истина?» является фундаментальным вопросом логики вовсе не потому, что вопрос о ее существовании уже решен в качестве предварительного условия. Напротив, этот вопрос является основным именно потому, что он с необходимостью включает в себя проблематику скептицизма как вопрос о самих условиях возможности истины. Мнимая фундаментальная рефлексия о существовании истины даже не ставит вопрос о подлинных предпосылках, двигаясь всецело в измерении теоретического высказывания. Именно в радикальном вопрошании о сущности истины, а не в формальном опровержении скептика, и заключается подлинная задача философствующей логики.

§5. План лекции. Литература

Хайдеггер завершает вводную часть, представляя архитектонику всего курса и задавая тем самым ориентиры для дальнейшего исследования. Его изложение здесь носит программный характер и дополняется кратким обзором релевантной литературы.

Ход рассуждения выглядит следующим образом:

1. Представление трехчастной структуры лекционного курса.

Хайдеггер оглашает общий план, который делится на три большие части, последовательно углубляющие постановку вопроса:

A. Предварительное рассмотрение (Vorbetrachtung). Эта часть посвящена анализу современного состояния философской логики. Ее центральной темой станет противостояние психологизма и вопроса об истине, что позволит прояснить исходную ситуацию и проблемное поле.

B. Первая главная часть (Erstes Hauptstück). Здесь будет исследована проблема истины в ее решающем историческом начале, а именно в момент зарождения философствующей логики у Аристотеля. Обращение к Аристотелю, по замыслу Хайдеггера, должно вскрыть корни всей последующей традиционной логики. В рамках этой части планируется рассмотреть учение о высказывании (λόγος), суждении и его структуре, феномен «связки» и отрицания, а также основные законы мышления и учение об определении (δρισμός) и сущности (τί).

C. Вторая главная часть (Zweites Hauptstück). Эта часть знаменует собой переход к радикализированной постановке вопроса «Что есть истина?». Здесь предполагается исследовать фундамент истины вообще, ее собственную и изначальную форму, а также производные от нее, несобственные модусы. В завершение будет проведено различие между истиной философской и истиной научной.

2. Краткий обзор важнейшей литературы по логике.

Далее Хайдеггер дает сжатый историографический обзор ключевых, с его точки зрения, трудов по логике, начиная с середины XIX века. Этот обзор служит не просто библиографической справкой, а расставляет акценты в истории дисциплины:

Упоминается Дж. Ст. Милль и его «Система логики», оказавшая сильное влияние, в том числе на Дильтея, который выступил с оппозицией к миллевской трактовке гуманитарных наук.

В качестве значимых фигур называются Зигварт («Логика»), важный для последующей школы ценностей (Виндельбанд, Риккерт), а также Лотце, чья «Логика» 1874 года оказала огромное влияние на всю современную «логику значимости» (Geltungslogik). Хайдеггер особо отмечает интерпретацию Лотце платоновской идеи как «значимости» и рекомендует более раннюю, более «темпераментную» логику Лотце 1843 года.

Далее он выделяет «эрkenntnistheoretische Logik» Шуппе (1878) и более современную «Логику» Пфендера (1920), которая характеризуется как «феноменологически очищенная традиционная логика».

Завершается обзор указанием на линию влияния Гуссерля. Хайдеггер отмечает, что «Логические исследования» Гуссерля оказали воздействие на Риккерта (который, по его мнению, воспринял это влияние с неохотой) и, в особенности, на Ласка, чьи работы «Логика философии» и «Учение о суждении» оцениваются как глубоко воспринявшие гуссерлевские открытия в области категориального созерцания.

В завершение этого раздела Хайдеггер кратко останавливается на генезисе «Логических исследований» Гуссерля. Он указывает, что этот труд вырос из попыток философски прояснить основания чистой математики, что привело Гуссерля от психологического анализа к разработке нового метода — феноменологии. Здесь же делается важное замечание о том, что современная феноменология имеет гораздо больше общего с Гегелем, чем принято считать, но не с его «Феноменологией духа», а с тем, что Гегель называл «Логикой».

Часть A. Предварительное рассмотрение: Современное положение философской логики, психологизм и вопрос об истине (§§6–10)

Эта часть посвящена анализу ситуации в логике начала XX века, сложившейся под влиянием работы Эдмунда Гуссерля «Логические исследования». Хайдеггер рассматривает гуссерлевскую критику психологизма, чтобы, прояснив ее предпосылки и границы, подготовить почву для более радикальной постановки вопроса об истине. Он отмечает, что «Логические исследования» выросли из потребности философского прояснения чистой математики, что привело Гуссерля к необходимости разработки нового метода – феноменологии, принцип которой есть требование «к самим вещам», то есть исследовать предметы философии так, как они сами себя показывают, в отвлечении от предрассудков.

§6. Понятие психологизма

Хайдеггер начинает параграф с замечания о том, что суффикс «-изм» всегда указывает на чрезмерное, оправданное или нет, подчеркивание приоритета чего-либо. В случае «психологизма» это означает приоритет психологии, причем в отношении логики и её задач. Прежде чем говорить о самом психологизме, необходимо прояснить, как психология и логика вообще могут вступить в такие отношения и откуда у психологии может взяться притязание на первенство.

Чтобы это понять, Хайдеггер напоминает о проведенном в начале курса традиционном разделении философских дисциплин на Логику, Физику и Этику. В этом перечне психология как отдельная дисциплина отсутствует. Это не значит, что древние ее не знали. В античности психология, как наука о живой природе, относилась бы к «Физике» – учению о мире в самом широком смысле. Точнее, греческая «психология» примерно соответствовала бы сегодняшней биологии, науке о жизни (ζωή) в смысле растительного и животного бытия. Но наряду с этим, существовало и понимание «психологии» как учения о человеческой экзистенции, о личностном бытии (βίος), что относило бы ее к «Этике». Таким образом, уже в античности наметилась фундаментальная двусмысленность в понимании психологии: является ли она естественной наукой о жизни или наукой о человеческой экзистенции, о психическом в узком смысле. Эта двойственность, как подчеркивает Хайдеггер, не преодолена и по сей день; более того, сегодня никто не может с уверенностью сказать, что такое психология. В Новое время, особенно начиная с Декарта, психология все больше концентрировалась на изучении сознания, на психических переживаниях, и при этом попадала под влияние естественно-научной методологии, что привело ко второму «вторжению» естественно-научного метода в исследование психического. Сегодня ситуация стала еще более запутанной из-за вторжения в психологию этнологии, антропологии, парапсихологии, психопатологии, так что психология превратилась в хаотичную дисциплину, о которой можно сказать, что она — «ничто и всё». Эта хаотичность, по Хайдеггеру, есть лишь отражение процесса внутреннего самораспада современной экзистенции. Для целей же данной лекции достаточно того традиционного понятия психологии, которым оперировал Гуссерль.

Итак, как же логика и психология вступают во взаимосвязь? Это становится очевидным, если обратиться к традиционному определению логики. Логика есть учение о мышлении, а именно о правильном мышлении. Она есть «технология» правильного мышления, Kunstlehre, «искусство» или учение, предписывающее, как следует мыслить, чтобы мышление было правильным. Как нормативная дисциплина, она формулирует нормы, которым мышление должно следовать. Правильность мышления состоит в его соответствии этим нормам, а нормы суть формулировки законов, присущих самому мышлению. Следовательно, основной темой логики становится закономерность мышления.

Далее встает вопрос: откуда берутся эти законы? Чтобы их определение было предметным, они должны быть извлечены из самого мышления. Причем не из какого-то произвольно сконструированного, а из действительного, фактически совершающегося мыслительного процесса. Живое мышление — это не что иное, как психическое событие, поток мышления. Психическая же действительность является предметом психологии. Таким образом, делается вывод, что фундаментальная задача логики — получение законов мышления и характеристика самого мышления как психического процесса — относится к компетенции психологии. Психология, следовательно, становится фундаментальной дисциплиной для логики. Логика, в свою очередь, есть часть или ветвь психологии, отличающаяся от нее как искусство от науки, или как часть от целого.

В подтверждение этой позиции Хайдеггер приводит два программных высказывания. Первое — Дж. Ст. Милля, который прямо утверждает, что логика не является отдельной от психологии наукой; она есть ее часть или ветвь, и все свои теоретические основания она целиком заимствует из психологии, включая в себя ровно столько из этой науки, сколько необходимо для обоснования ее практических правил. Второе — Теодора Липпса, который заявляет, что именно то, что логика является особой дисциплиной психологии, и отличает их друг от друга. Логика — это психологическая дисциплина, так как познание существует только в психике, а мышление, завершающееся в нем, есть психическое событие.