Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 4. Путеводитель по GA 21–24. (страница 21)
Прежде всего необходимо прояснить, что Кант понимает под «реальностью» как чистой категорией. Реальность — это не действительность (Wirklichkeit) в смысле существования, а содержательная определенность вещи, ее «чтойность» (Washeit, Sachheit). Реальность — это то, что соответствует ощущению вообще. Это то, что «наполняет» время, в противоположность пустой форме времени. «Реальность, — цитирует Хайдеггер кантовское определение, — есть то, что соответствует ощущению вообще». Это некое «что» (ein Was), которое дает о себе знать в ощущении. В отличие от пустой формы времени, которая есть лишь последовательность «теперь», реальность есть то, благодаря чему в этой последовательности является некое содержательное наполнение, некая «материя» в трансцендентальном смысле.
Схема реальности, то есть правило, по которому эта категория получает чувственную наглядность во времени, и есть ощущение. Хайдеггер разъясняет эту связь через структуру временного синтеза.
В предыдущем анализе схемы количества время было «порождено» в аспекте чистой последовательности Dieses. Теперь же в синтезе, управляемом категорией реальности, время схватывается не как пустая последовательность моментов, а как то, в чем может присутствовать некое «что». Каждое «теперь» имеет структуру не просто «теперь — Dieses», но «теперь — Das». Это Das и есть то, что репрезентирует реальность в чувственном созерцании. Время здесь схватывается не в модусе счета, а в модусе наполнения (Erfüllung). Синтез воображения, соответствующий этой схеме, Кант определяет как «синтез ощущения (восприятия) с представлением времени», то есть как синтез, который «заполняет» время.
Это наполнение имеет темпоральный смысл. Реальное, в отличие от пустого Dieses, всегда длится; оно наполняет собой не одно «теперь», а некоторую длительность (eine Zeitlang). В синтезе ощущения схватывается не просто Das в отдельном Jetzt, а длящееся присутствие этого Das сквозь череду «теперь». Этот синтез, который «отсчитывает» последовательность «теперь», удерживая при этом тождество наполняющего их содержания, и есть то, что делает возможным восприятие чего-либо как реально длящегося. Ощущение, таким образом, есть не мгновенный укол, а Zeit-erfüllende Gegenwart, длящееся присутствие.
Хайдеггер раскрывает внутреннюю взаимосвязь этой схемы со схемой количества. Чтобы ощутить нечто как длящееся, то есть как реально наполняющее время, я должен уже иметь возможность схватывать последовательность «теперь» как таковых. В этом смысле схема реальности предполагает схему количества. Но эта зависимость, по Хайдеггеру, не является односторонней. В конкретном опыте обе схемы всегда действуют совместно. Уже для того, чтобы считать «теперь» как Dieses, в них должно быть нечто, что их различает, — а именно их разное содержательное наполнение. Таким образом, число и ощущение, количество и реальность, время-как-последовательность и время-как-наполнение суть равноизначальные, взаимодополнительные аспекты одного и того же первичного временного синтеза.
В итоге схема реальности раскрывает вторую фундаментальную функцию времени: время не только предоставляет форму для счета и квантификации (Zeitreihe), но и является тем горизонтом, в котором сущее может встретиться в его содержательной определенности, в его «что» (Zeitinhalt). Время конституирует не только «сколько», но и «что» предмета, поскольку оно есть изначальное Gegenwärtigen, которое всегда есть Gegenwärtigen
§34. Постоянство как схема субстанции
Хайдеггер переходит к анализу третьей, и самой фундаментальной, по его мнению, из рассматриваемых Кантом трансцендентальных схем — схемы субстанции, которой является постоянство (Beharrlichkeit). Если схемы количества и реальности касались, соответственно, формальной последовательности и содержательного наполнения времени, то схема субстанции затрагивает само бытие времени как устойчивого, длящегося горизонта, в котором только и могут быть даны и последовательность, и наполнение.
Категория субстанции, в ее отличии от других категорий отношения (причинности и взаимодействия), выражает, по Канту, отношение не явлений друг к другу, а самого явления к «самому времени» как постоянному корреляту всякого существования. Именно это отношение и должно быть «очувствлено», представлено в наглядном виде, и этой цели служит схема постоянства.
Хайдеггер подчеркивает, что в кантовском тексте анализ этой схемы представлен гораздо более сжато и менее ясно, чем двух предыдущих. Кант не дает прямого указания на то, какова соответствующая ей synthesis speciosa temporis, то есть каков тот специфический модус временно́го синтеза, который соответствует именно субстанции (подобно тому как числу соответствовало Zeiterzeugung, а ощущению — Zeiterfüllung). Вместо этого Кант говорит, что эта схема «делает наглядным отношение восприятий друг к другу во всяком времени (то есть по правилу временно́го определения)».
Задача Хайдеггера — реконструировать этот недостающий модус синтеза, исходя из общей логики кантовской системы и уже проведенного анализа «Первой аналогии опыта». Ключ к пониманию лежит в том, что схема субстанции призвана обосновать саму возможность объективной временно́й определенности, то есть возможность отличить объективную последовательность и смену от субъективной игры представлений.
В §30 уже было показано, что эта возможность, по Канту, коренится в необходимости постоянного субстрата, к которому можно было бы «привязать» все временны́е определения. Само чистое время, хотя оно и есть это «постоянное», не может быть воспринято непосредственно. Следовательно, в самих явлениях должно быть дано нечто такое, что «репрезентирует» это постоянство самого времени, — и этим нечто является субстанция в ее постоянстве.
Теперь, на уровне схематизма, Хайдеггер ставит вопрос: какой временной синтез лежит в основе этой способности усматривать в явлениях постоянное? Ответ таков: это должен быть такой синтез, который не просто «порождает» время (как при счете) и не просто «наполняет» его (как в ощущении), а который с самого начала направлен на время как на целое и как на длящееся. Это — синтез, который в каждом «теперь» не просто фиксирует Dieses или Das, но удерживает «теперь» как то же самое «теперь», как длящееся настоящее, которое не исчезает в прошлом, а сохраняется как постоянный горизонт.
Хайдеггер характеризует этот синтез как «постоянно-заранее-уже-допускающее-встречу» (ständig vorgängiges Begegnenlassen). Это такой модус Gegenwärtigen, который не привязан к конкретному содержанию того или иного момента, а «держится» за само время как за то, в чем все может встретиться. В этом синтезе время впервые показывает себя не как поток моментов, а как само постоянство. Его структура — не «теперь-это, теперь-то», а «теперь,
Именно в этом смысле Хайдеггер называет схему субстанции самой фундаментальной. Если схема количества делает возможным счет и тем самым — квантификацию, а схема реальности делает возможным восприятие содержательного наполнения, то схема субстанции делает возможным саму устойчивую идентичность предмета во времени. Без этого изначального синтеза постоянства времени никакой эмпирический синтез — ни восприятие изменения, ни определение последовательности, ни даже простой счет — не был бы возможен.
Более того, именно здесь, в этой схеме, наиболее отчетливо проступает та связь времени и «я мыслю», о которой говорилось в §29. Чистая апперцепция, «я мыслю», есть постоянный, самотождественный коррелят, к которому должны быть отнесены все мои представления. Схема субстанции есть не что иное, как временна́я проекция этого единства апперцепции. Единство, которое рассудок вносит в синтез многообразного, имеет свой временной коррелят в постоянстве субстанции. Последнее, по Хайдеггеру, есть «смысл» единства апперцепции, переведенный на язык времени. Таким образом, время как Beharrlichkeit и есть та стихия, в которой «я мыслю» впервые может осуществить свою конститутивную функцию — полагать предметное единство в смене явлений.
§35. Временное определение synthesis speciosa
Хайдеггер начинает этот параграф с важной констатации: несмотря на всю революционность кантовского учения о схематизме, само понятие времени в нем остается, на первый взгляд, ориентированным на «теперь» (Jetzt). Но это «теперь» в ходе анализа schematismus’а получает такие определения, которые выводят далеко за пределы вульгарного понимания времени как пустой последовательности моментов. Теперь, после детального разбора отдельных схем, необходимо эксплицитно зафиксировать, как именно функционирует время в figürlichen Synthesis и какие новые грани его существа здесь обнаруживаются.
1. Нетематичность времени в синтезе.