Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 4. Путеводитель по GA 21–24. (страница 23)
Именно поэтому проблема единства времени и «я мыслю», двух «определений Gemüt’a», остается у Канта неразрешимой. Она неразрешима на почве картезианской онтологии. Кант подошел к краю бездны, увидел «скрытое искусство в глубинах человеческой души», но не решился в нее заглянуть и «отпрянул». Его знаменитое признание о темноте схематизма есть, по Хайдеггеру, честное свидетельство этой границы.
Хайдеггеровская задача, таким образом, заключается в том, чтобы, удерживая позитивное открытие Канта (время как Selbstaffektion), одновременно преодолеть его границу. Это преодоление состоит в том, чтобы показать, что не только созерцание, но и само мышление, само «я есмь» в своей основе временно. То, что Кант называет «я мыслю», не есть вневременной полюс, к которому время присоединяется извне. Само это «я» есть не что иное, как чистое, высшее Gegenwärtigen, модус изначальной временности. И лишь когда этот шаг будет сделан, «скрытое искусство» схематизма станет явным и будет понято как сама временная структура экзистенции Dasein. На этот шаг, возвещенный в §37, и указывает вся хайдеггеровская интерпретация Канта.
§37. Время как экзистенциал Dasein — временность и структура заботы. Высказывание как актуализация настоящего.
В этом финальном параграфе всей лекции Хайдеггер подводит итог своему рассуждению и в позитивной форме излагает собственное понимание времени, истины и высказывания, преодолевающее границы, в которых остался Кант. Анализ кантовской философии был предпринят не ради него самого, а для того, чтобы конкретно продемонстрировать, что время не есть лишь форма природных процессов, но структурно фундирует само бытие Dasein. Теперь же, опираясь на этот результат, Хайдеггер возвращается к исходной проблеме — к вопросу о временно́м характере высказывания о мире, а значит, и самой логики.
Время как экзистенциал Dasein
Хайдеггер напоминает центральную структуру Dasein — заботу (Sorge), которая была развернута как «бытие-вперед-себя-в-уже-бытии-при-мире» (Sich-vorweg-schon-sein-bei-der-Welt). В §18 было показано, что структурные моменты этой формулы — «вперед» (Vorweg) и «уже» (Schon) — не могут быть поняты из вульгарного понятия времени как последовательности «теперь». Теперь же, после долгого историко-критического пути, Хайдеггер дает позитивный ответ на вопрос об их временно́м смысле.
Временность (Zeitlichkeit) есть само бытие заботы. Это означает, что забота не просто «находится во времени» как в некоторой внешней рамке; она сама в своей глубинной структуре временна. Иными словами, Dasein не «имеет» время как некое свойство, а «есть» время в своей фактичной экзистенции. Хайдеггер выражает это в ключевом тезисе: временность временит себя (Die Zeitlichkeit zeitigt sich). Время не есть нечто наличное; оно «сбывается» в многообразии своих модусов, которые и образуют само бытие Dasein.
Три структурных момента заботы получают теперь свое истолкование как три экзистенциальных модуса временности.
Бытие-вперед-себя (Sich-vorweg) имеет свой временной смысл в настающем (Zukunft). Но это Zukunft не есть «еще-не-теперь», не есть точка на линии времени, которая когда-то наступит. Это — экзистенциальное Gewärtigen (ожидание-себя), в котором Dasein, «заступая вперед», всегда уже отнесено к своей самой собственной способности быть (Seinkönnen). Dasein экзистирует как набрасывание себя на возможности, и этот акт набрасывания темпорально конституирован как Gewärtigen.
Уже-бытие-в (Schon-sein-in) имеет свой временной смысл в прошлом (Vergangenheit), понятом как экзистенциальное Gewesenheit (бывшее). Это не «уже-не-теперь», не то, что безвозвратно кануло в небытие. Это — то, как Dasein всегда уже «сбылось»; это фактичность его бытия-в-мире, его брошенность в определенную ситуацию, которую оно не выбирало, но которая его определяет. Dasein
Бытие-при (Sein-bei) внутримировом сущем имеет свой временной смысл в настоящем (Gegenwart), понятом как экзистенциальное Gegenwärtigen (актуализация, осовременивание). Это — то, как Dasein, выходя из настающего через бывшее, активно «допускает встречу» с сущим, дает ему присутствовать «здесь и теперь». Это не пассивное созерцание, а деятельное «допущение-быть-в-присутствии» (Begegnenlassen).
Таким образом, полная и исконная структура заботы темпорально раскрывается как единство Gewärtigen, Gewesenheit и Gegenwärtigen. Это не три рядоположенных модуса, а единый, целостный акт временения, в котором настающее, бывшее и настоящее взаимопроникают друг друга. При этом настающее (Zukunft) имеет приоритет: Dasein изначально наброшено на свои возможности и лишь из этого наброска, возвращаясь к своему бывшему, оно может актуализировать настоящее. Эта структура временности и есть, по Хайдеггеру, искомый «общий корень» кантовских двух стволов познания, который сам Кант искал, но не мог найти, поскольку мыслил «я» как вневременное.
Высказывание как Gegenwärtigen
Теперь, в свете этого понимания изначальной временности Dasein, Хайдеггер дает окончательное определение высказывания (Aussage).
Высказывание есть фундаментальный способ, которым Dasein, будучи в мире, обращается к сущему и показывает его. Это — то самое ἀποφαίνεσθαι, которое в начале курса было определено как основная функция λόγος’а. Каков же временной смысл этого акта?
Высказывание, отвечает Хайдеггер, есть в своей основе чистое Gegenwärtigen. В акте высказывания, будь то «доска черная» или любой другой предикативный акт, сущее приводится к чистому, «высвеченному» присутствию. Высказывание изымает сущее из смутного фона озабоченного обращения и ставит его в фокус тематического внимания, делает его «настоящим» в подчеркнутом смысле. Это — акт презентации, удержания в присутствии. Именно поэтому высказывание есть преимущественный способ раскрытия (Entdecken) сущего в его наличности (Vorhandenheit).
Этот анализ позволяет Хайдеггеру дать новое, онтологически фундированное истолкование связки «есть» (ist). Традиционная логика, от Аристотеля до Гуссерля, билась над вопросом о значении связки, трактуя ее то как знак синтеза, то как полагание существования. Хайдеггер же утверждает: «есть» в высказывании — это не связка, не предикат и не полагание бытия как такового. «Есть» — это индекс, словесное выражение фундаментального временно́го акта Gegenwärtigen. Оно указывает на то, что в высказывании сущее «осовременено», приведено к явленности в горизонте настоящего. Говоря «А есть В», Dasein не просто соединяет две «идеи»; оно актуализирует само бытие-при-сущем, дает ему встретиться в качестве так-то и так-то определенного.
Итог: Логика и временность
Этим завершается круг всего рассуждения. Хайдеггер показал, что исток вопроса об истине лежит не в структуре предложения и не в соответствии мышления и вещи, а в бытии самого Dasein. Фундаментальная структура этого бытия есть забота, а ее глубочайший смысл есть временность. То, что традиция называет «истиной» в ее высшем, теоретическом смысле, — истина созерцания и высказывания — есть не что иное, как истина, понятая исключительно из одного модуса времени, из Gegenwart. Бытие, понятое как постоянное присутствие (Anwesenheit), есть лишь проекция этого Gegenwärtigen на само сущее.
Отсюда Хайдеггер делает решающий вывод. Традиционная логика и онтология в своей глубочайшей основе фундированы в определенной темпоральности Dasein, а именно в темпоральности чистого Gegenwärtigen. Эта логика не является «абсолютной» или «единственно возможной»; она имеет свой сущностный предел. Ее господство обусловлено тем, что Dasein в своей повседневности (в модусе несобственности) первично понимает себя и мир из озабочивающего Gegenwärtigen наличного.
Задача же подлинной «философствующей логики», к которой призывает Хайдеггер, состоит в том, чтобы, осознав эту временную укорененность, прорвать горизонт Gegenwart и поставить вопрос о возможностях истины, коренящихся в других, более изначальных модусах временности — в Gewesenheit и прежде всего в Zukunft. Это и открывает перспективу для совершенно иного, более радикального мышления, которое не застревает на наличном, а способно осмыслить бытие в его сокровенной истине как событие (Ereignis). Лекция, таким образом, завершается не готовым ответом, а открытием горизонта для будущей фундаментальной работы.
Что выносит читатель из GA 21 после прочтения путеводителя
Прочитав предложенный путеводитель по 21-му тому (GA 21) собрания сочинений Мартина Хайдеггера, читатель выносит нечто гораздо большее, чем просто знание содержания еще одной философской книги. Он обретает понимание архитектоники хайдеггеровской мысли в решающий момент ее становления и получает в руки инструмент, который радикально меняет перспективу восприятия его главного труда. Ниже представлено резюме того, что именно выносит читатель.
1. Понимание существа хайдеггеровской философии как «универсальной феноменологической онтологии». 1. Философия как универсальная феноменологическая онтология: исходный пункт