Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 4. Путеводитель по GA 21–24. (страница 20)
Самая простая форма — это отображение конкретного эмпирического предмета, например, фотография или портрет. Здесь целью является передать во всей полноте единичный, индивидуальный облик «вот-этого» (Dieses-da) сущего. Это не схематизация.
b) Versinnlichung эмпирических чувственных понятий.
Здесь задача усложняется: нужно сделать наглядным не единичный предмет, а общее понятие, например, «собака». Рисунок в зоологическом атласе не изображает конкретную собаку, а служит для иллюстрации понятия «собака вообще». Такое изображение всегда, с одной стороны, единично, а с другой — принципиально не может охватить всей полноты возможных вариаций признаков. Тем не менее, оно управляется правилом, которое исходит от самого понятия и предписывает,
c) Versinnlichung чистых чувственных понятий (математических).
Следующая ступень — изображение геометрического понятия, например, треугольника. Нарисованный треугольник еще в большей степени, чем рисунок собаки, не является отображением понятия, ибо линии имеют толщину и цвет, которых лишено геометрическое понятие. Рисунок всегда единичен (прямоугольный, равнобедренный) и не может передать всеобщность понятия «треугольник вообще». Схема здесь есть правило, метод воображения, который предписывает, как построить в пространстве любую фигуру, подпадающую под это понятие.
d) Образ и схема.
В этом разделе Хайдеггер углубляет различие между Bild и Schema. Он вводит важное терминологическое уточнение, разбирая кантовский пример с «образом числа пять» (•••••). Эти пять точек не есть ни Abbild (число не выглядит как точки), ни схема; это — Bild в смысле наглядного представления, в котором демонстрируется определенное количество (Soviel). Схемой же числа является не этот наглядный образ, а метод, правило последовательного прибавления единицы во времени, то есть само чистое Zählen (счет). Schema — это всегда «представление о методе, чтобы доставить понятию его образ». Так, пять точек на бумаге — это Bild числа пять, а само правило счета, происходящее во времени, — это его Schema.
Ключевая способность, которая осуществляет этот синтез, — это не рассудок (он лишь дает правило) и не чувственность (она дает материал), а воображение (Einbildungskraft). Синтез, создающий наглядный образ по правилу, Кант называет «фигурным синтезом» (synthesis speciosa). Schema есть продукт и одновременно правило этого фигурного синтеза воображения.
e) Versinnlichung чистых рассудочных понятий (трансцендентальный схематизм).
Наконец, Хайдеггер подходит к главной проблеме. Если даже для эмпирических понятий невозможно найти адекватный чувственный образ, а схема есть лишь правило построения, то как быть с чистыми категориями (субстанция, причина и т.д.), которые не содержат в себе ничего чувственного? Можно ли категории «очувствить»? Ответ Канта, который Хайдеггер считает гениальным, гласит: схема категории не может быть никаким эмпирическим образом. Трансцендентальная схема «не может быть дана ни в каком образе вообще».
Но это не означает, что схематизм категорий невозможен. Это означает, что единственным «образом», в котором категория может себя явить, является само чистое время как априорная форма чувственности. Время и есть то искомое «третье», которое одновременно и априорно (как форма), и чувственно (как созерцание). Трансцендентальная схема есть не что иное, как правило фигурного синтеза времени (synthesis speciosa temporis), которое совершается в соответствии с единством, предписанным той или иной категорией.
Таким образом, схема есть «категория, ставшая явлением» (categoria phaenomenon), или, как формулирует сам Кант, «чувственное условие, при котором только и могут быть применены чистые рассудочные понятия». Категории, эти пустые формы единства, получают свое «значение» (Sinn und Bedeutung) и отношение к предметам исключительно через свою временную схему, через то, как они определяют само время. Исследование этих «трансцендентальных временных определений» для каждой из категорий и составляет, по Хайдеггеру, подлинное ядро кантовской онтологии, к анализу которого он и переходит.
§32. Число как схема количества
Хайдеггер переходит к конкретному анализу первой из трансцендентальных схем — схемы количества, которой, согласно Канту, является число. Этот анализ призван на конкретном феноменологическом материале показать, что значит «трансцендентальное временное определение» и как категория (в данном случае — количество) через время получает свой смысл и отношение к предмету.
Хайдеггер сразу же предупреждает о необходимости различать два принципиально разных уровня схематизации. В предыдущем анализе (в §31) уже шла речь о числе, а именно о схематизации самого понятия числа (например, числа «пять»), где схемой выступал метод счета. Теперь же, на более фундаментальном уровне, само число как таковое выступает в роли схемы для категории количества. Число есть то «третье», в чем чистое рассудочное понятие количества (die Quantität) впервые получает чувственную наглядность.
Центральный вопрос этого параграфа: как в схеме числа время подвергается фигурному синтезу (synthesis speciosa) так, что в результате этого синтеза становится зримой сама категория количества? И, соответственно, каков характер этой временной определенности?
Кантовское определение гласит, что схема количества есть «порождение (Erzeugung) самого времени в последовательном схватывании (Apprehension) предмета». Хайдеггер разворачивает феноменологическую интерпретацию этого тезиса.
Процесс схематизации начинается с чистого созерцания времени как последовательности «теперь». В этой последовательности каждое «теперь» не есть просто точка, но, как было установлено ранее, имеет характер указания: «теперь — это, теперь — это». В данном случае синтез управляется категорией количества, то есть взглядом на Vielheit (множественность). Это значит, что синтез схватывает каждое «теперь» не в его материальном содержании («что»), а в его формальном моменте «этости» (Dieses). Каждое «теперь» дает некое Dieses, которое, однако, в аспекте количества воспринимается как тождественное с любым другим Dieses. Все они суть равноценные единицы.
Таким образом, в фигурном синтезе времени, совершающемся «ввиду количества», то есть множественности, последовательно схватываются и суммируются эти равноценные Dieses: одно Dieses, и еще одно Dieses, и еще одно Dieses. Этот акт последовательного прибавления, это чистое «и... и... и...» (Und), этот синтез Dieses как однородных единиц и есть, по Хайдеггеру, первичное Zählen (счет), который порождает Zahl (число). Число конституируется именно в этом временном акте синтеза.
Решающее уточнение, которое делает Хайдеггер, состоит в том, что в этом процессе считаются не сами «теперь» как временные точки. Если бы это было так, то схемой количества было бы число самих моментов времени, и мы не получили бы категорию количества как таковую. Считаются, поясняет он, те Dieses, которые даются каждым «теперь» и которые благодаря синтезу Gleichartigkeit становятся безразличными единицами. Время здесь выступает не как объект счета, а как то «чистое зрелище» (reines Bild), которое, само оставаясь нетематическим, впервые предоставляет Dieses для счета.
Но что же тогда означает кантовское выражение «порождение самого времени»? Хайдеггер интерпретирует это так: фигурный синтез подводит само чистое время к данности, он его «производит» (her-stellt) так, что оно может функционировать как Bild. Синтез не создает время как таковое, но он «поднимает» (hebt) чистую последовательность «теперь», делает ее зримой в определенном аспекте. Точнее, поднимается не вся полнота Jetzt-феномена, а лишь его Dieses-момент. Эта «теперь-теперь»-структура, это последовательное полагание Dieses, и есть Zeiterzeugung, которая и есть Zahl.
Число, таким образом, не есть нечто вне времени; напротив, в самом числе, в его собственном бытии, «заключено» время. Именно поэтому число способно быть правилом для любого эмпирического счета и измерения. То, что в эмпирическом счете мы считаем вещи, в чистом счете мы считаем Dieses самих «теперь». Время дает саму возможность квантификации, так как только оно предоставляет ту однородную и в то же время различную множественность чистых «Dieses», которая необходима для того, чтобы вообще могло быть дано нечто как «Soviel».
В заключение Хайдеггер подчеркивает, что в этой трансцендентальной функции время понимается уже не как «мировое время» (Weltzeit), не как то, «в чем» протекают процессы. Здесь оно выступает в гораздо более изначальной роли — как условие возможности самой предметности в аспекте количества. Тем самым Кант, сам того, возможно, не осознавая до конца, демонстрирует темпоральность самой категориальной структуры предмета.
§33. Ощущение как схема реальности
Хайдеггер переходит к анализу второй фундаментальной схемы, которую Кант рассматривает более или менее подробно, — схемы реальности. Если схемой количества было число, то схемой категории качества, а именно ее первого момента — реальности (Realität), является, согласно Канту, ощущение (Empfindung). Хайдеггер сразу же замечает, что это отождествление на первый взгляд кажется ошеломляющим и совершенно непонятным, однако оно имеет строгий смысл в рамках кантовской системы.