Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 4. Путеводитель по GA 21–24. (страница 12)

Традиционное понятие времени. Кантовское понятие времени движется в русле, заданном Ньютоном и Лейбницем и в конечном счете восходящем к Аристотелю. Время здесь всегда понимается как схема упорядочивания природных процессов, как «мировое время» (Weltzeit), как форма последовательности объективных изменений. Пока время понимается так, его связь с «я мыслю» и действиями субъекта остается немыслимой.

Эти два момента — изоляция субъекта от времени и понимание времени исключительно как формы природы — сделали невозможным для Канта и всей последующей традиции (включая Гегеля, чье понимание времени остается, по Хайдеггеру, всецело аристотелевским) увидеть темпоральность самого Dasein. Хайдеггер делает радикальное заявление: время не есть прежде всего схема для упорядочивания изменений, но само Dasein в его бытийной структуре. Однако, признает он, это утверждение пока остается лишь фразой, требующей феноменального подтверждения.

В завершение параграфа Хайдеггер намечает два возможных пути дальнейшего исследования. Первый, систематически более правильный, состоял бы в тематическом анализе самого феномена времени, чтобы затем вернуться к высказыванию. Этот путь, однако, разрушил бы экономию лекционного курса. Поэтому избирается второй путь: держаться за уже достигнутый, хотя и догматический, результат (связь истины и времени) как за путеводную нить и попытаться прямо увидеть темпоральный характер в ранее выявленных структурах высказывания, синтеза и условий возможности ложности. Этот путь имеет тот недостаток, что сам феномен времени остается при этом в значительной мере сокрытым, а путеводная нить — темной. Однако этот недостаток легче восполним, так как именно через интерпретацию темпоральных структур сама временность и само время в их подлинной функции будут постепенно приближаться к пониманию.

Таким образом, задача состоит в том, чтобы «повторить» анализ условий возможности ложности и синтеза, но теперь в «хронологическом намерении», то есть с целью выявить их темпоральность. Поскольку синтез был сведен к «как-структуре», а она, в свою очередь, есть герменевтическая основоструктура Dasein, то задача конкретизируется как выявление темпоральности «как-структуры» и ее модификации в апофантическое «как» определяющего высказывания. В ходе этого анализа, как ожидается, прояснится феномен Gegenwart и его связь с Anwesenheit, что позволит окончательно проинтерпретировать «Метафизику» Θ 10 и ответить на вопрос, почему для всей традиции истина с необходимостью стала истиной созерцания.

§16. Условия возможности ложности в горизонте Daseinsanalyse.

Хайдеггер возвращается к трем ранее выявленным условиям возможности лжи:

Интенция к раскрытию — предварительное обладание (Schon-haben) тем, в отношении чего возможно заблуждение.

«Как»-образное определение (als-mäßiges Bestimmen) — делот-ический синтез.

Бытие-вместе самого сущего (ontische Synthesis) — то, что само сущее допускает связь с другим.

В предыдущем анализе речь шла о взаимосвязи и едином корне этих условий. Теперь, после обращения к временности, задача ставится более конкретно: показать, что единство этих условий коренится именно в темпоральности. Хайдеггер предупреждает, что эту связь нельзя получить дедуктивно-силлогистическим путем; ее нужно сделать феноменально зримой. Для этого необходимо каждое из условий проанализировать по отдельности, выявляя его темпоральный характер. Но, как замечает Хайдеггер, если они изначально едины в темпоральности, то по мере прояснения каждого из них будут все отчетливее проступать и другие, пока, наконец, не высветится та целостная бытийная взаимосвязь, которую они очерчивают, — а именно бытие того сущего, которое мы называем Dasein.

Первое условие — «предварительное обладание и интенция к раскрытию» — уже было затронуто в двух контекстах. В §12 оно обсуждалось как то допредикативное понимание, в котором коренится всякое высказывание (на примере мела, понятого из письма). Тогда неважно было, истинно оно или ложно. В §13 то же условие рассматривалось на примере обмана (Rehbeispiel), где анализ пошел дальше, коснувшись самой структуры этого «предварительного допущения встречи» как Gegenwärtigen.

Теперь необходимо сделать следующий шаг: эксплицитно выявить темпоральность этих феноменов — «допущения встречи», «предварительного обладания», «интенции к...». Для этого, по Хайдеггеру, нужно прежде всего обеспечить горизонт, внутри которого они вообще могут быть обнаружены. Это означает, что их необходимо возвести к тому бытийному контексту, в котором они суть то, что они суть. А этот контекст есть тот же самый, к которому принадлежит и само высказывание, условия возможности которого мы исследуем.

Было сказано, что мы постоянно живем в таком «допущении встречи». Это, как и предварительное обладание и интенция, суть способы нашего поведения, то есть способы бытия того сущего, которое мы сами есть и которое мы называем Dasein. Следовательно, задача состоит в том, чтобы понять эти феномены как модусы бытия Dasein и зафиксировать их терминологически:

Постоянное допущение встречи и предварительное обладание есть по своему бытийному смыслу уже-бытие-при... и бытие-к... чему-то (Schon-sein-bei und Sein-zu).

Интенция к чему-либо есть направленность-на... (Aussein auf etwas).

Точно так же и второе условие («как»-образное определение, делот-ический синтез) должно быть понято как модус бытия Dasein. Третье же условие касается самого сущего, которое встречается в мире, — прежде всего того сущего, которое не есть Dasein, но к которому Dasein себя относит.

Хайдеггер подчеркивает, что простая замена терминов («Schon-sein-bei» вместо «Schon-haben») не является просто словесной игрой. Она указывает на то, что прояснение этих феноменов должно быть направлено на интерпретацию самого «бытия», которое дает о себе знать в оборотах «бытие-при» и «направленность-на».

Поэтому для понимания темпоральности этих феноменов необходимо прояснить саму структуру Dasein. Именно отсутствие такого анализа Dasein, по Хайдеггеру, является конечной причиной того, что темпоральные феномены до сих пор оставались совершенно не замеченными. Вся предшествующая философия, включая теорию познания и этику, анализировала отдельные акты и переживания, но при этом упускала из виду решающее: предварительное определение бытия того сущего, чьи способы поведения она изучает. Вместо того чтобы вскрыть собственные бытийные структуры Dasein, она пользовалась категориями, заимствованными из других регионов сущего (например, из сферы наличных вещей).

Хайдеггер отдает себе отчет в трудности такого предприятия. Хотя Dasein — это то сущее, которое мы сами есть и которое, казалось бы, является для нас самым близким, его структурный анализ сопряжен с величайшими усилиями. Он напоминает известное восклицание Августина из «Исповеди»: «Что же ближе мне меня самого?» и тут же другое его признание: «Вот, я тружусь здесь и тружусь над самим собой: я стал для себя самого землей трудностей и чрезмерного пота». Это предостережение, по Хайдеггеру, следует помнить, приступая к анализу.

Далее Хайдеггер переходит к конкретному раскрытию первого условия. На чем мы основываемся, когда говорим о «допущении встречи» и «предварительном обладании»? Анализ обмана показал: чтобы нечто могло мне представиться в ложном виде, это «нечто» должно уже как-то встретиться, должно быть дано «в течение» самого процесса сокрытия. Я должен уже двигаться в некоем мире (например, в лесу). Это не означает, что перед каждым конкретным обманом совершается особый акт «допущения встречи». Скорее, сама возможность обмануться означает, что я всегда уже есмь при чем-то мирском. Это «бытие-при» (Sein-bei) мире не есть нечто случайное, что иногда случается, а иногда нет. Это основоустройство самого моего бытия, поскольку я вообще есмь. Я не должен сначала приводить себя в такое отношение к миру; я всегда уже обладаю им, поскольку бытие Dasein есть бытие-в.

Хайдеггер подчеркивает, что «бытие-в» (In-Sein) в выражении «Dasein» означает не пространственное нахождение, а сущностное бытие-в-мире (In-der-Welt-sein). Следовательно, было бы в корне неверно истолковывать это так, будто человек есть сначала некое изолированное сущее, которое затем, сверх того, вступает в отношение к миру. Бытие-в-мире изначально и конститутивно для самого Dasein.

Это «уже-бытие-при» мире разветвляется на многообразные модусы озабочения (Besorgen): считаться с миром, использовать его, преобразовывать и тому подобное. Даже теоретическое познание и расчет — лишь один из модусов такого обращения с миром. Первично же оно растворено в непознающем, практически-озабоченном обращении.

Далее Хайдеггер проводит важное различие между основоустройством (In-der-Welt-sein) и его конкретной формой осуществления. Dasein не просто «находится» в мире как в некоем вместилище. Оно «отдало себя» миру, оно всегда уже при нем и вверено ему (an es verfallen). Мир встречает Dasein не как безразличная среда, а как то, на что Dasein положено (angewiesen), чему оно предано (verfallen). Это «бытие-при» есть не безразличное нахождение, а захваченность миром, движение в этой выданности ему.