Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 4. Путеводитель по GA 21–24. (страница 10)
2. Отсылка к функции λόγος'а как к путеводной нити.
Для поиска этого феномена Хайдеггер обращается к фундаментальной функции λόγος'а, уже установленной ранее: λόγος есть ἀπόφανσις, показывающая речь, которая дает увидеть сущее (δηλοῦν). Именно в этой функции следует искать ключ к пониманию его структуры. Высказывание «о чем-то» (λόγος τινός) предполагает, что это «что-то» уже есть в наличии, уже понято. Таким образом, анализ должен обратиться к тому, как это первичное «наличие» и «понимание» сущего делают возможным само показывающее высказывание.
3. Введение герменевтического «как» как первичной структуры понимания.
Здесь Хайдеггер вводит ключевое понятие «как-структуры» (Als-Struktur). Он утверждает, что наше самое первичное, до-предикативное отношение к миру — это не простое смотрение на вещи, а понимающее, озаботившееся обращение с ними (Zutunhaben mit etwas). Мы всегда уже понимаем вещь в ее значении: стол — как то, за чем пишут, дверь — как то, через что выходят. Это «понимание чего-то как чего-то» и есть «как-структура». Она является герменевтической, то есть фундаментальной структурой самого понимания, и имеет характер значения (Bedeutung). Эта структура первична и непредикативна; она не требует эксплицитного высказывания. Более того, бескачественное схватывание, например, чистой чувственной данности, есть лишь искусственная, производная модификация, возникающая из отвлечения от этого первичного «как». Хайдеггер описывает динамику этого понимания как «уже-пребывание-в-откуда» значения (в том, «как-что» берется вещь) и «возвращение-к» встречающемуся сущему, которое в этом возвращении открывается как то, что оно есть.
4. Модификация в апофантическое «как» и его нивелирующий характер.
Далее Хайдеггер показывает, как эта изначальная структура модифицируется в самом высказывании. Когда вещь, с которой мы имели дело в озабочении (например, мел как то, чем пишут), становится темой высказывания («мел бел»), происходит тематизация. Вещь теперь берется уже не из контекста ее употребления, а как просто наличный предмет (Vorhandenes). Соответственно, «как-структура» здесь «нивелируется»: «как-что» предикации (в данном случае, «белое») вычленяется уже не из сферы практического обращения (письма), а из самого этого тематизированного наличного предмета. Хайдеггер называет этот модус апофантическим «как». Эта модификация означает не просто смену фокуса, но и сокрытие: в тематизирующем высказывании «мел бел» первичный способ бытия мела как подручного средства (Zeug) отступает на задний план и заслоняется его интерпретацией как наличной вещи с определенным свойством.
5. Заключение о связи аристотелевской логики с онтологией наличного.
В итоге Хайдеггер приходит к выводу, что именно эту производную, нивелированную структуру определения наличного (Bestimmen) Аристотель и зафиксировал в своих формальных понятиях σύνθεσις и διαίρεσις. Таким образом, традиционная логика с самого начала взяла за образец не первичное понимание, а его специфическую модификацию. Решающим следствием этого, по Хайдеггеру, стало то, что апофантический λόγος, ориентированный на определение наличного, стал путеводной нитью для всей последующей онтологии. Это привело к тому, что вопрос о бытии сущего ставился и решался в горизонте простого наличия (Vorhandenheit), что закрыло доступ к более изначальным способам бытия самого Dasein и мира.
§13. Условия возможности λόγος’а быть ложным. Вопрос об истине.
Опираясь на понятую таким образом структуру высказывания, Хайдеггер переходит к анализу его способности быть ложным. Он намеренно заостряет вопрос: что квалифицирует λόγος как могущий быть ложным? Ибо, по его мысли, способ бытия истинным высказывания определена способом его возможной ложности.
Предварительное разъяснение истины и лжи у Аристотеля. Анализируя ключевые места из «Метафизики» (Γ 7, E 4, Θ 10) и «Об истолковании», он показывает, что Аристотель понимает истину (τὸ ἀληθές) и ложь (τὸ ψεῦδος) исключительно как характеристики речи (λόγος), а именно как «раскрывающее показывание сущего как сущего» и «скрывающее показывание сущего как не-сущего». Аристотель не создавал «теории отражения»; широко известное место о «подобиях» (ὁμοιώματα) в душе из «De interpretatione» говорит не о картинах, а о том, что испытываемое душой (παθήματα) находится в соответствии с самими вещами (πράγματα).
Истина и бытие. Интерпретация «Метафизики» Θ 10. Это центральный пункт анализа. Хайдеггер утверждает, что вопреки мнению многих исследователей (Йегер, Росс), которые считали эту главу чужеродной вставкой, она является необходимым завершением всего трактата. В ней рассматривается «самое собственное» (κυριώτατα) бытие сущего. Согласно интерпретации Хайдеггера, Аристотель выстраивает иерархию бытия: 1) бытие по категориям, 2) бытие как возможность и действительность, и наконец, 3) бытие как «раскрытость» (ἀληθές). Для сущего, которое состоит из «составленности» (σύγκεισθαι), бытие означает «быть-вместе» и единство, а не-бытие — «не-быть-вместе» и множественность. Истина и ложь в высказывании возможны только относительно такого «составного» сущего, которое может быть и иным. Однако, переходит Аристотель к самому важному, есть сущее, которому «никакая составленность не присуща» (ἀσύνθετα) — простые сущности, эйдосы. Относительно них невозможна ложь (в смысле сокрытия), а только либо чистое «касание» и «высказывание» (θιγεῖν καὶ φάναι) их — т.е. раскрытие, — либо полное не-восприятие (ἀγνοεῖν). Здесь нет места заблуждению.
Три условия возможности ложности. Из этого анализа Хайдеггер дедуцирует три взаимосвязанных условия возможности ложного высказывания. 1) Интенция раскрытия: предварительное обладание тем,
Следовательно, условие возможности лжи коренится в самом бытии сущего, его составности. Там, где нет этой составности (ἀσύνθετα), там нет и лжи, но лишь чистая истина как раскрытость.
§14. Предпосылка аристотелевского толкования истины как собственного определения бытия.
В предыдущем анализе было установлено, что три условия возможности ложности (интенция раскрытия, делот-ический синтез «как» и онтический синтез «бытия-вместе») в своем единстве восходят к изначальной связи бытия (Sein) и раскрытости (Entdecktheit). Аристотель в «Метафизике» Θ 10 прямо отождествляет самое собственное бытие сущего с раскрытостью. Теперь, по Хайдеггеру, необходимо сделать следующий, решающий шаг: понять, при каком смысле бытия и на основе какой предпосылки раскрытость вообще могла быть истолкована как определение, и притом самое собственное определение бытия. Аристотель, как подчеркивает Хайдеггер, этого вопроса не поставил. Он просто совершил это отождествление. Задача же подлинной философской интерпретации — проникнуть за этот акт, высветить его невыговоренные предпосылки, исходя из того понимания бытия, которое implicite руководило Аристотелем и греками вообще.
Итак, вопрос ставится так: что должно означать «бытие», чтобы истина (раскрытость) могла быть понята как его характер, и притом самый собственный?
Ключ к ответу лежит в аристотелевском определении бытия составного сущего как «бытия-вместе» (Mitvorhandenheit) в единстве некоего наличного (Vorhandenes). Эта «совместная наличность» уже предполагает более изначальную, фундирующую ее «просто-наличность» (primäre Vorhandenheit). Хайдеггер утверждает, что эта первичная наличность должна быть понята как присутствие (Anwesenheit), презенция (Präsenz). Но почему?
Если бытие невыговоренно, но фундаментально понимается как Anwesenheit, то изначальным и соразмерным этому бытию способом отношения к сущему как таковому должно быть такое отношение, которое само имеет презенциальный характер. «Презенциальный» характер отношения означает не то, что это отношение само есть некое наличное психическое событие (в этом смысле оно ничем не отличалось бы от наличности вещи), а то, что оно по самому своему интенциональному смыслу есть презентирование, актуализация, осовременивание (Gegenwärtigen). В Gegenwärtigen Dasein дает сущему встретиться, выйти в присутствие. Этому акту Gegenwärtigen соответствует Anwesenheit того сущего, которое этим актом допускается, открывается и раскрывается в своем присутствии.
Хайдеггер возвращается к феномену заблуждения, чтобы показать это на конкретном примере. Первым и несущим условием возможности обмана было «сквозное длящееся допущение встречи» (durchhaltende Begegnenlassen) с заранее данным. Это «допущение встречи» есть не что иное, как простое, чистое Gegenwärtigen чего-то в его непосредственном присутствии, как того, что пред-лежит представлению. Это Gegenwärtigen, в котором Dasein всегда уже пребывает, только и открывает саму возможность того, чтобы нечто встретилось, чтобы наличное было раскрываемо и могло присутствовать. Gegenwärtigen означает: «допустить наличное встретиться в некое настоящее (Gegenwart)».