Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 4. Путеводитель по GA 21–24. (страница 1)
Валерий Антонов
Путь Хайдеггера. Том 4. Путеводитель по GA 21–24.
Введение.
От логики к бытию: Четыре лекции Хайдеггера (1925–1927).
Путеводитель по томам GA 21–24.
Аннотация.
Перед вами не просто философский текст, а карта сокровищ. Карта одного из самых захватывающих интеллектуальных путешествий двадцатого века: пути Мартина Хайдеггера к его главному труду, «Бытию и времени».
За два года, с 1925 по 1927, Хайдеггер прочитал четыре лекционных курса. Внешне они выглядят как разрозненные сюжеты: теория истины, античная философия, средневековая схоластика, систематическая феноменология. На деле — это единый, тщательно продуманный маршрут. Начав с сухого вопроса «Что такое истина?», Хайдеггер шаг за шагом взламывает фундамент западной мысли и подводит слушателя к бездне нового вопрошания — к вопросу о смысле самого бытия.
Эта книга — путеводитель по всем четырем курсам. Она не пересказывает Хайдеггера, а высвечивает скрытую архитектонику его мысли. Вы увидите, как критика психологизма превращается в темпоральный анализ, как диалог с греками становится «деструкцией» традиции, как рождается «онтологическое различие», и как, наконец, из-под обломков старой метафизики проступает фигура Dasein — не «субъекта» и не «человека», а того сущего, которое есть время.
Для того, кто хочет не просто знать, но понимать, эти четыре тома — ключ, без которого «Бытие и время» остается лишь гениальным, но закрытым монументом. Этот путеводитель — ключ от ключа.
Предисловие.
В философии настоящие открытия редко совершаются в парадных залах готовых систем. Чаще они прячутся в черновиках, на полях и в аудиторной пыли лекционных залов. Четыре лекционных курса, прочитанных Мартином Хайдеггером между зимним семестром 1925/26 года и летним семестром 1927 года, — именно такое место. Это настоящая лаборатория, где на глазах у слушателей рождалась, проходила испытание историей и обретала завершенность фундаментальная онтология.
Внешне темы этих лекций нарочито традиционны: логика, античная философия, история от Фомы Аквинского до Канта, основные проблемы феноменологии. Хайдеггер словно бы добросовестно исполняет профессорскую повинность. Но это обманчивое впечатление. Внутри этого академического каркаса происходит тихая революция. Старый философский язык начинает работать под давлением, трещит по швам и сквозь эти трещины проступает нечто иное — вопрос, забытый, по мнению Хайдеггера, на тысячелетия:
Задача этой книги — провести читателя по цельному маршруту, который сам Хайдеггер никогда не публиковал в виде одной книги. Мы проследим, как из одного тома в другой перебрасываются мосты, как вопросы, поставленные в GA 21, находят свое разрешение в GA 24, и как «поворот» к субъекту, критикуемый в GA 23, подготавливает почву для хайдеггеровского ответа. Этот маршрут потребует от читателя усилий и готовности на время оставить привычные координаты — различие субъекта и объекта, веру в вечные истины и самоочевидность мира. Взамен он предлагает редкий, драгоценный опыт: увидеть западную мысль не как музей, а как живую драму, и узнать в ее героях — Аристотеле, Фоме, Декарте, Канте — своих собеседников, с которыми Хайдеггер ведет напряженный, длящийся всю жизнь диалог. Это приглашение в мастерскую мыслителя, где вопрос о бытии и времени впервые обрел свой голос.
Часть II. Время и бытие под микроскопом (GA 21–24).
GA 21: Logik. Die Frage nach der Wahrheit (
Логика
.
Вопрос об истине, 1925/26).
Введение (§§1–5).
§1. Ближайшее словесное понятие термина «логика».
В § 1 «Ближайшее словесное понятие термина "логика"» Хайдеггер предпринимает этимологический анализ, чтобы подготовить фундамент для дальнейшего предметного исследования. Его цель — показать, что изначально логика была не технической дисциплиной, а неотъемлемой частью целостного философского осмысления сущего. Ход его рассуждения разворачивается в несколько последовательных шагов:
Этимологическая фиксация и проведение параллели.
Хайдеггер начинает с установления языкового происхождения термина. Он поясняет, что слово «логика», как и «физика» с «этикой», является субстантивированным прилагательным от греческой конструкции ἐπιστήμη λογική, φυσική, ἠθική. Ἐπιστήμη здесь означает не просто знание, а «науку» как замкнутое целое обоснованных и почерпнутых из самих вещей познаний. Таким образом, логика — это изначально наука о λόγος’е, о речи.
Определение места речи в ряду фундаментальных предметных сфер.
Для прояснения этого положения Хайдеггер обращается к двум другим дисциплинам. Физика (ἐπιστήμη φυσική) — это наука о φύσις, о природе в самом широком, античном смысле, который охватывает весь универсум наличного бытия: звезды, землю, растения, животных, людей и богов. Этика (ἐπιστήμη ἠθική) — наука о ἦθος, то есть о том, как человек ведет и держит себя по отношению к другим и к самому себе. В рамках этой тройственной схемы логика кажется инородной: мир и человек — это универсальные сферы сущего, а речь — частный феномен.
Обоснование универсального характера речи (λόγος).
Здесь Хайдеггер делает решающий шаг, снимая видимое противоречие. Он утверждает, что речь (Reden) понимается греками отнюдь не в узком смысле «ораторского выступления». Она берется в ее естественной широте и жизненной функции: как разговор друг с другом (Miteinanderreden), обсуждение обстоятельств, планов, задач, событий, судеб — то есть, по сути, как обсуждение мира и человеческого бытия. Речь — это основополагающий способ поведения человека (Verhaltungsart), который не просто отличает его от других живых существ (ζῷον λόγον ἔχον), но и является ведущим и направляющим для всех прочих его поведений. Именно в речи и через речь человек делает для себя открытым, «просветляет» (aufhellt) как окружающий мир, так и собственное существование, обретая в этой ясности ориентир.
Вывод о сущностной взаимосвязи дисциплин и их соответствии строю сущего.
Таким образом, заключает Хайдеггер, речь — это не случайный и частный факт, а выдающееся и универсальное основоповедение (ausgezeichnetes universales Grundverhalten) человека по отношению к его миру и самому себе. Именно в λόγος’е проявляется сущностная взаимосвязь (Seinszusammenhang) между двумя другими универсальными сферами: человеком (ἦθος) и миром (φύσις). Следовательно, три науки — Физика, Этика и Логика — не просто механически составлены вместе. Они имеют дело с сущностным, хотя и грубым, членением (wesenhafte Gliederung) всего сущего, и их деление на дисциплины является не поздним изобретением, а естественным результатом самой структуры бытия.
Историческое подтверждение и философская проблема.
В заключение Хайдеггер подкрепляет свою мысль исторической ссылкой на Секста Эмпирика, который сообщает, что впервые это деление явно произвел Ксенократ, а затем оно перешло в школьную философию. В качестве современного свидетельства приводится Кант, который в предисловии к «Основоположению к метафизике нравов» называет это деление «полностью сообразным природе вещей». Однако Хайдеггер тут же проблематизирует кантовскую позицию. Он указывает, что Кант говорит о необходимости лишь «добавить принцип» этого деления, чтобы удостовериться в его полноте, не осознавая, что поиск этого самого принципа и является фундаментальной задачей философии, которая и по сей день остается не только не решенной, но даже не поставленной как вопрос. Сам термин λογική, заключает Хайдеггер, возник позже самого дела, уже после Аристотеля, и встречается, например, у Цицерона.
§2. Первое указание на предметное понятие «логики»
В § 2 «Первое указание на предметное понятие "логики"» Хайдеггер переходит от формального, словесного определения термина к предварительному очерчиванию сути самого дела, которым занимается логика. Ход его рассуждения направлен на то, чтобы радикализировать первоначальное понимание логики как науки о речи, выявив ее подлинное, фундаментальное содержание.
1. Отождествление логики с наукой о речи и возникающая проблема.
Хайдеггер начинает с попытки получить более живое и содержательное понятие логики. Если логика — это наука о λόγος‘е, то есть о речи, то, казалось бы, логика должна быть наукой о языке, частью грамматики. Исторически так и было: развитие логики у греков шло в тесной связи с грамматикой, и обе дисциплины изначально были неразделены. Однако он сразу же указывает на решающее обстоятельство: для греков на этом раннем этапе λόγος был не просто «говорением» или «языком» в их внешнем, звуковом аспекте.
2. Выявление фундаментальной функции λόγος‘а: открытие мира.
Ключевой тезис заключается в том, что λόγος понимался греками одновременно и как «речь о чем-то» (Bereden von etwas). В этом «о чем-то» и заключается его суть. Основная функция, «основное достижение» (Grundleistung) речи — делать видимым, открытым (Offenbarmachen) то, о чем идет речь. Речь позволяет увидеть само сущее: мир и собственное бытие человека. Это делание-видимым, это открывающее определение воспринятого и есть не что иное, как то, что обычно называют мышлением (Denken). На этом первом этапе осмысления речь, говорение и мышление для греков сливались воедино как способ бытия человека, в котором он делает мир и свое существование «просветленным» (aufhellt), чтобы обрести в этой ясности ориентир.