Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 3. Путеводитель по GA 17–20. (страница 8)

Проблемы, подчеркивает Хайдеггер, существуют только для определенных «точек зрения». В каждой проблеме заключена и определенная методическая установка; проблема как задача для исследования уже имплицитно содержит в себе совершенно определенный метод. Можно сказать: проблема ставится, только исходя из метода, и наоборот. Метод при этом понимается не как технический прием, а как способ доступа к сущему и его раскрытия. «Прояснение проблемы» означает: в самом этом вопросе вместе с ним схватывать спрашиваемое и спрошенное как задачу, т.е. со-решать в пользу спрашиваемого, аспекта спрашивания и тенденции ответа. Именно это и происходит в критическом прояснении проблемной тенденции натурализма.

г) Гуссерлево прояснение проблемной тенденции натурализма через трансцендентальное и эйдетическое очищение сознания. Абсолютная значимость и очевидность.

В прояснении проблем натурализма Гуссерль со-решает в пользу определенного предмета и одновременно в пользу способа его обработки как строго научного. Прояснение состоит в следующем: совместно полагаемое сознание проясняется, равно как проясняются аспект спрашивания и тенденция вопрошания. Способ строго научного опрашивания сам принадлежит к тому, что подлежит прояснению. Совершается очищение предмета и способа его обработки. Это очищение, которое носит двойной характер, должно показать, что в нем живет указанная забота о познанном познании.

В каком смысле очищается сознание, чтобы как очищенное стать предметом феноменологии сознания? Сознание в психологии полагается так, что вместе с ним всегда уже сополагается физическое бытие. Все эти полагания сознания как взаимосвязи переживаний суть сополагания природы. Чтобы познание фактов было понято в своем характере познания, сфера, призванная дать такое познание, не должна быть того же самого характера. Сознание должно быть очищено от всякой примеси природных полаганий. В нем не должно полагаться ничего подобного сознанию конкретного человека. Эту свободу от всякого полагания природы Гуссерль обозначает как «трансцендентальную». Это — первое очищение предметного поля в смысле выключения любого полагания природы. Поле сознания по своему бытию не есть никакая фактичность. Однако это не исключает того, что данное сущее есть нечто индивидуальное, единократное. Бытие сознания, при всем трансцендентальном выключении природы, есть индивидуальная единократность потока переживаний.

Но существует ли метод разработки трансцендентально чистого сознания, такой, чтобы возникающие в нем констатации обладали интерсубъективной значимостью? Этому требованию удовлетворяет то, что Гуссерль называет познанием сущности. И здесь следует заметить, что идея познания сущности выросла из определенного критического отграничения от естествознания. Это очищение есть так называемое эйдетическое очищение сознания. В этой двойной тенденции очищения — трансцендентальной и эйдетической — жива забота о том, чтобы было обеспечено такое предметное поле, которое позволяет обрести абсолютные обязательности.

Лишь благодаря трансцендентальной редукции впервые обретается та тема, относительно которой может возникнуть вопрос: как возможна наука, направленная на нее? Какой способ схватывания должен существовать, чтобы могла утвердиться наука, удовлетворяющая идее абсолютного обоснования? Рассматривая этот процесс в чисто историческом плане, Хайдеггер замечает, что в «Логических исследованиях» речи об усмотрении сущностей еще нет. Там есть лишь феноменология схватывания общего, которая исследует сознание всеобщности в смысле вещного и предметного опыта. Однако этим принципиально еще ничего не решено относительно того, можно ли такое схватывание species без всяких оговорок переносить на любое предметное поле. Тем не менее это расширение происходит, и происходит оно в форме утверждения: лишь усмотрение сущности есть тот способ схватывания трансцендентально чистого сознания, в котором возникают суждения, обязательные на все времена.

Таким образом, по Хайдеггеру, задача состоит в том, чтобы увидеть, из каких мотивов решения возникает забота — обеспечить и сохранить абсолютную научность относительно трансцендентально чистого сознания. Гуссерль, по его замечанию, в своем стремлении к строгой науке, несмотря на критику, по сути, продолжает линию самого натурализма: очищенная постановка проблемы все еще остается натурализмом. Хайдеггер также предостерегает от поверхностного прочтения Гуссерля: в его работах следует различать то, как он сам себя определяет и терминологически фиксирует, и то, что он действительно сделал в живой работе. Самоистолкование Гуссерля не столь важно; решающее значение имеет то, что здесь вообще нечто было сделано, что дело было сдвинуто с мертвой точки. Там, где действительно что-то делается, сам делающий зачастую даже не знает, о чем, собственно, идет речь.

§ 11. Упорядочение постановки вопроса и путеводная нить для экспликации структуры всех взаимосвязей переживаний.

а) Ориентация на взаимосвязи дисциплин; философия как наука о нормах и ценностях.

Хайдеггер указывает на второй момент, который делает зримой заботу о познанном познании и который тесно связан с первым — с идеей абсолютной значимости и очевидности. Этот момент проявляется в способе упорядочения самой постановки вопроса. Весь круг вопросов движется внутри определенных рамок, ориентированных на дисциплины и их взаимосвязи. Речь идет о том, что вместо естествознания должна быть основана новая дисциплина. При этом даже не ставится вопрос, имеет ли такая дисциплина вообще какой-либо смысл. Учреждение дисциплины, в свою очередь, направляется интересом к дисциплине как таковой — ведь требуется обрести фундаментальную дисциплину философии. Таким образом, та дисциплина, которая заступает на место естествознания, должна стать фундаментальной дисциплиной философии, а сама философия, в свой черед, понимается как единство дисциплин. Все понятие философии ориентировано на это единство дисциплин, для которых — как для нормативных наук — теперь отыскивается основополагающая дисциплина. В этой взаимосвязи обнаруживается еще одна традиционная привязка феноменологии, которая также нацелена на строгую научность: это понимание философии как науки о нормах и ценностях. Во всей обсуждаемой статье, замечает Хайдеггер, о самом предмете не говорится ничего — в ней исключительно проводится идея некой дисциплины о нем. Забота о познанном познании проявляет себя в стремлении обрести некую новую научность. Интерес к самой вещи вообще не получает слова — разве что в той мере, в какой эта вещь такова, что допускает нечто подобное.

б) Теоретическое познание как путеводная нить.

Третий момент, в котором являет себя та же забота, состоит в том, что постановка вопроса всей философии и всей критики не имеет своей путеводной нитью какую-либо фундаментальную структуру сознания как такового. Путеводной нитью служит, скорее, класс переживаний теоретического познания, и притом — как путеводная нить для экспликации структуры всех взаимосвязей переживаний. Практическое сознание всегда трактуется по аналогии. Примат, таким образом, принадлежит теоретическому познанию, но не в том смысле, что сначала спрашивается: каков изначальный феномен самого теоретического познания? Без всяких оговорок в качестве прототипа берется математическое познание природы. Так называемые «науки о духе» всегда определяются лишь из противопоставления наукам о природе, через «инобытие» по отношению к ним. Идея науки предначертана идеей математики как науки. Здесь снова обнаруживается чисто формальная ориентация на моменте значимости. Даже способ нормативной значимости усматривается, исходя из безусловно теоретического: «образцовым показателем всякой идеальности являются формально-логические принципы». Таким образом, резюмирует Хайдеггер, на этих характерных моментах должно было стать видно, что во всей этой постановке вопроса забота о познанном познании действительно является ведущей, задающей проблемы и сохраняющей их.

§ 12. Характерные моменты заботы о познанном познании: отсвет, впадение, пред-построение, запутанность, упущение.

Помимо уже рассмотренных моментов, Хайдеггер ставит вопрос о том, как выглядит сама эта забота и какие характерные черты присущи именно этой конкретной заботе. Забота об абсолютной обязательности, в том виде, в каком она ведет критику и позитивную работу, обнаруживает ряд взаимосвязанных феноменов.

Первый из них Хайдеггер называет отсветом. Это характерное явление состоит в том, что то, о чем сама забота печется — объективная обязательность, которую надлежит обрести, — живо в конкретном бытии самой заботы таким образом, что все, попадающее в поле ее зрения, заранее определяется этим искомым. В свете охарактеризованной заботы о познанном познании рассматривается все, что она вводит в круг своих задач. Каждый вопрос, каждая вещь воспринимаются изначально в этой определенной ориентации. Отсвет, который падает от искомого на все, с чем забота имеет дело, является характерной чертой заботы в той мере, в какой она ничего не знает о самой себе.

В озабочивании такого рода присутствует своеобразная невыраженность: забота впадает в то, о чем она печется. У нее как таковой нет времени на какое-либо осмысление того, не определено ли то, чем она занята, в конечном счете ею же самой. Эта невыраженность, позволяющая заботе полностью растворяться в себе самой, обладает, однако, специфической выраженностью иного рода, которую Хайдеггер именует пред-построением. Забота, растворяясь в своем предмете, невыраженна, но при этом у нее есть своеобразное истолкование самой себя в форме программной систематики: она придает себе значение и смысл через ту программу, которую она выстраивает перед собой чисто формальным образом. Посредством этого пред-построения забота сообщает себе совершенно особое спокойствие и уверенность объективно обязательного обязательства. Она нуждается в этом специфическом спокойствии, чтобы полностью отдать себя тому, о чем она печется. Однако это пред-построение одновременно обостряет возможность отсвета. Уверенность, с которой все подается в смысле программы и насилуется вся история, возрастает по мере разработки самого пред-построения. Отсвет простирается так далеко, что возможность конкретной нравственности ставится в зависимость от наличия этики как абсолютно обязательной науки. Через пред-построение отсвет укрепляется в своих собственных возможностях воздействия. Исходя из идеи предначертания всех задач, которые в будущем должны быть выполнены, все встречающееся определяется как принадлежащее туда-то и туда-то в программе.