Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 3. Путеводитель по GA 17–20. (страница 4)

Для того чтобы понять, каким образом сознание могло стать темой философии, Хайдеггер напоминает о фундаментальном обстоятельстве: греческая философия не знала понятия «сознания» в современном смысле. Хотя у греков, в частности у Аристотеля, можно обнаружить то, что сегодня подпадает под феноменологическое понятие сознания. Аристотель, анализируя восприятие, заметил, что мы, например, видим само зрение как сущее, у нас есть своего рода «ощущение видения». Он задается вопросом, к какому роду восприятия относится это восприятие зрения и можно ли то же самое сказать о мышлении. Оба эти вопроса Аристотель оставляет нерешенными. С точки зрения современной феноменологии, замечает Хайдеггер, такая сдержанность Аристотеля свидетельствует о гораздо более фундаментальном понимании существа дела, чем поспешное решение современной психологии, которая свела все это к «внутреннему восприятию». То, что здесь воспринимается, в греческой мысли не интерпретируется как «переживание» или психическое бытие в современном значении. Тем не менее поздняя греческая философия знает то, что сейчас называют сознанием или самосознанием, но черпает это знание не из философской рефлексии, а из естественного опыта того, что в подчеркнутом смысле именуется «совестью» (συνείδησις). Это понятие переходит в христианское жизненное самосознание и получает дальнейшее развитие в теологии, но то, что им обозначается, никогда не становится предметом специального исследования. Для греческого и христианского мировоззрения немыслимо, чтобы нечто подобное «сознанию» стало темой отдельного изучения.

Таким образом, перед Хайдеггером встает задача понять тот радикальный переворот, в результате которого тематическое поле сместилось от сущего как мира к сущему, называемому сознанием. Для этого необходимо сначала рассмотреть конечный пункт этого развития — сегодняшнюю феноменологию — в тех ее чертах, которые существенны для данного исследования. Феноменология впервые заявила о себе в «Логических исследованиях» Гуссерля, которые, однако, движутся в рамках традиционной дисциплины — логики. Гуссерль пришел к логической проблематике от математических штудий, стремясь понять своеобразие математического мышления. «Логические исследования» не ставили своей амбициозной целью создать новый учебник логики; их принципиальная цель состояла в том, чтобы вообще впервые сделать предметы логики доступными для рассмотрения таким образом, чтобы стало возможным действительно работать с ними, то есть привести специфические предметы этой дисциплины к специфическому, удостоверяющему их созерцанию. Под созерцанием здесь понимается просто приведение самого предмета к данности так, как он сам себя показывает. Сделать это «приведение-к-данности» методически обеспеченным — вот основная тенденция «Логических исследований». Эта тенденция могла быть подлинно действенной только на пути раскрывающего сами вещи исследования, и именно эти исследования с их богатством результатов оказали огромное влияние на современную философию.

Теперь Хайдеггер возвращается к главному вопросу: как в ходе этого процесса сознание выкристаллизовалось в качестве поля исследования? Из предварительного определения феноменологии уже следует, что сознание становится предметом философии только в результате совершенно определенного очищения. Следовательно, сознание не есть некая непосредственно данная тема; необходимы особые мотивы для того, чтобы оно подверглось очищению и только после этого смогло стать предметом фундаментальной науки. Так формулируются два центральных вопроса: 1) Как происходит, что сознание как таковое полагается в качестве темы? 2) Как происходит, что оно при этом нуждается в очищении? Ответы на эти вопросы, согласно Хайдеггеру, должны быть получены через постоянное сопоставление с результатами аристотелевской интерпретации, которая вскрывает фундаментальный факт бытия-в-мире, тем самым подготавливая почву для критического анализа феноменологии сознания.

§ 5. Тема «сознание» в «Логических исследованиях»

а) «Логические исследования» между традиционной ориентацией и изначальным вопрошанием

Хайдеггер отмечает двойственный характер «Логических исследований». С одной стороны, предпринятое в них носит вполне традиционный характер. С другой — за этим скрывается нечто изначальное и в высшей степени примечательное. «Логические исследования» мыслятся как подготовительная работа, которая прежде всего стремится ввести в поле зрения сам объект логики как дисциплины. Это стремление выглядит так, словно существуют науки, у которых вовсе нет предмета. И это не просто видимость: дело обстоит именно так, что философия держится за пустые словесные понятия и лишь перетасовывает их, вместо того чтобы работать с самими вещами. В этом контексте и встает вопрос о том, что же такое наука.

Однако наряду с этим здесь присутствует и значительная доля традиционной ориентации. В то время в философии усилились тенденции, направленные на то, чтобы подвести под логику и теорию познания научный фундамент с помощью психологии. Поскольку первая работа феноменологии осуществляется отчасти в связи с этими тенденциями, отчасти в их критике, налицо определенная традиционная ориентация. Но своеобразие заключается в способе, каким ищется фундамент для логики: а именно таким образом, чтобы привести к данности некое положение дел, в котором все предметы логики можно было бы обнаружить и о них вопрошать. Так логика получила бы совершенно определенную среду, в которой она движется. Предметным полем для тогдашней психологии была уже не «душа» в ее онтологическом определении относительно бытия живого, а сознание.

б) Идеальное значение и акты значения; пустое подразумевание и наполнение значения; сознание как регион переживаний; интенциональные переживания как акты; сознание как внутреннее восприятие

Чтобы прояснить существо дела, Хайдеггер показывает, как попытка разрабатывать определенные предметы логики требует обеспечить и ввести в поле зрения то, что обозначается как сознание. Традиционная тема логики — понятия, суждения, умозаключения. Все это суть нечто, принадлежащее к сфере значений и связанное с языковым выражением, причем эта связь не является чем-то случайным. Ведь всякое мышление и познание, все теоретическое исследование отлагается в «высказываниях». Следовательно, интерес к исследованию логики направлен на теоретическое мышление. Определенный род мышления получает здесь предпочтение и в сущности становится исключительной темой. Поскольку такое мышление отлагается в высказываниях и находится в совершенно особой связи со сферой значений и с мыслительными переживаниями, задача состоит в том, чтобы увидеть весь этот комплекс в его первоначальном единстве и тем самым получить возможность исследовать эти обстоятельства в определенных аспектах.

В то время Гуссерль придерживался примечательной теории, унаследованной от Брентано и впоследствии давно оставленной: значение есть идеальное единство, species, противостоящее многообразию возможных актов значения, которые могут его схватывать. Идеальное значение выступает как род для конкретных единичностей — актов, в которых это значение подразумевается. Эта теория играла большую роль в первые годы феноменологии. Все традиционное понимание абстракции, как оно было воспринято Гуссерлем через Брентано, а тем — из схоластики, приводило к необходимости, если требовалось отыскать такие идеальные значения, каждый раз конкретно приводить к данности те переживания, в которых эти значения присутствуют.

В актах значения можно зафиксировать следующее различие: во-первых, акты, в которых совершается пустое понимание; во-вторых, такое понимание значения может сложиться в понимание, которое соразмеряется с самим подразумеваемым положением дел и наполняется им. Пустое подразумевание и наполнение значения суть акты. Для подлинного понимания, а вместе с тем и для ориентации в том, где вообще такие акты можно сделать наглядными, требуется разъяснение того, что следует понимать под «актом». Акты тождественны интенциональному переживанию. Термином «акт» очерчивается определенный род внутри всей сферы переживаний, которая обозначается как сознание. Сознание означает не что иное, как регион определенных событий, имеющих характер переживаний (Erlebnisse). В этом региональном смысле и следует понимать понятие сознания. Гуссерль придерживается его и в своем дальнейшем развитии. Словом «сознание» очерчивается определенная предметная категория. Вопрос в том, какое именно сущее может быть обозначено или охарактеризовано как переживания, как сознание. Эти предметы принадлежат к региону «сознание». Все они обладают совершенно особым способом, каким они сами могут быть схвачены. Этот способ доступа обозначается как внутреннее восприятие (innere Wahrnehmung). Эти переживания осознаются мной. Вся совокупность переживаний есть то, что имеет возможность становиться осознанным для меня в имманентном восприятии. Сознание в смысле внутреннего восприятия как восприятия имманентного непосредственно соотнесено с первым понятием сознания как региона переживаний.

Внутри этого региона существует определенный класс переживаний, а именно акты, переживания, которые как таковые на что-то направлены. Словоупотребление в феноменологии таково, что сегодня и отдельный акт обозначается как «сознание-о-чем-то». После «Логических исследований» Гуссерль сузил понятие акта. Существуют интенциональные переживания, например, так называемые фоновые переживания, которые не являются актами. Акты же — это такие интенциональные переживания, которые отличаются наличием выраженного ego cogito. Таким образом, все эти понятия сознания находятся во внутренней взаимосвязи и были одновременно живыми в работе тогдашней философии. Сознание есть региональное обозначение для всей совокупности душевных переживаний, которые как таковые становятся доступными через сознание в смысле внутреннего осознания. При этом внутреннее осознание может обнаруживать особый класс переживаний, которые характеризуются как «сознание-о-чем-то».