Приветливость (Anmut) определяется как исподволь требующее, тихо отчуждающее притязание в событии. Горный ручей «поёт тишину к звёздам» — мышление должно научиться такому пению, а не анализу. Слышание и с-бывание (Gehören) ставятся выше зрения и репрезентации: «Только с-бывание впервые приносит слышание». Глаз видит по-настоящему только тогда, когда уже со-принадлежит слышанию. Это радикальный отказ от оптической метафизики субъекта.
Постав (Gestell) и образ (Gestalt) мыслятся как слова изначального мышления. Постав есть собрание поставления — вызова в постоянность запаса (Bestand). Но одновременно постав есть «сокрытое пред-видение события» и «предельное утаивание». Хайдеггер в позднейших лекциях (например, в Ле Торе 1968 года) использовал примечательную метафору для этого отношения: «Постав — это, так сказать, фотографический негатив события». Эта метафора, происходящая из самой сферы техники, имплицитно указывает на возможность понять событие именно от постава — как позитив, который можно «проявить» из негатива. Как и в случае с негативом, с одного «негатива» постава можно получить множество разных «отпечатков» — многообразие и полнота события противостоят всегда одинаковому негативу постава.
Антропоморфизм Хайдеггер переосмысляет через цитату Гёте: человек не понимает, насколько он антропоморфичен, пока понимает себя как субъекта. Событие же не есть ни «бытие само по себе», ни человекообразное. Существо-вание бытия и человека принадлежат в событие — и тем самым антропоморфизм лишается почвы.
5. Мышление как от-речение и сказание.
Начиная с замечаний 15–20, Хайдеггер разрабатывает мышление как от-речение (Ent-sagen). Выкладка (Auslegung) имеет два смысла: 1) позволить тексту лежать в его текстуре и 2) собирать в вовне от-события, отсылать к отказу от рассудка. Мышление есть «от-рекающее под-мигивание пробуждения события на событийно-хранимой земле».
Философия, в особенности гегелевская, есть «ремонтирующее восстановление власти живого объединения в пред-ставящей предметности»; мышление же — «подготовляюще-изначальное». Боль (Schmerz) становится делом мышления: «Само дело мышления есть боль события». Спор (Streit) изначально означает не борьбу, а стеснение в смысле боли. Тема (Thema) по-гречески означает то, куда что-то полагается, и синонимична taphos (могила). Мышление не должно «ставить темы» — оно должно выдерживать боль события.
6. Язык: сказание, звон, у-молк.
В замечаниях 21–26 возникает поэтическая феноменология языка. Язык не есть lingua или glossa как озвучивание. Хайдеггер вводит слово лаут (Läuten) — звон, колокольный звук, который «лаутствует изначально — укрывает и даёт звон». У-молк (Ver-bringen) есть при-надлежащее в при-несение; обитание (Wohnen) как этот у-молк есть благодарение (Danken).
Сказание (Sage) развёртывает как звон тишины простоту области, принадлежит в эту область, «есть» поэтому земля. Всё, что «есть» из существа-вания Бытия (Seyns), «есть» земно — более всего небо, чище всего оно. Смерть есть триумф земли, горный хребет простоты области.
7. Постав и технический мир.
Замечания 50–55 и 100–106 содержат одну из самых острых критик техники у Хайдеггера. Технический мир не идентичен с техникой; технические процессы происходят из таинственного мира, которому наше мышление ещё нигде не соответствует. Ужасная перспектива — планируемая Америкой технически контролируемая погода — есть «предельное обеспечение постоянства полнейшей ненадёжности всего роста земли». Это превышает даже «грубое уничтожение земли атомным заражением».
При этом Хайдеггер не впадает в простой технологический пессимизм. Он видит в поставе не только угрозу, но и возможность: постав не просто «за-ставляет» (verstellt) событие, скрывая его, но одновременно хранит его как утаивающееся. Отношение между поставом и четверицей мыслится как «спор» (Streit) — не борьба на уничтожение, а смена доминирований. В Gelassenheit-лекции Хайдеггер описывает возможность одновременного «да» и «нет» по отношению к техническому миру: мы можем использовать технические предметы и одновременно «оставлять их в покое как нечто, что нас в самом сокровенном и собственном не касается».
Мышление должно изжить (verwinden) метафизику, а не преодолеть её полемически. Изживание отличается от преодоления тем, что не стремится к окончательной победе, а понимает исторические эпохи как сменяющие друг друга доминирования в «споре» между поставом и четверицей.
8. Смерть, смертные и четверица.
В поздних замечаниях (80–95) смерть становится центральным экзистенциалом уже не «Бытия и времени», а события. Смерть есть «мировой-горный-хребет» (Welt-Gebirg), который высится из моря жизни. Смертные суть только в умирании. «Высшее умирание» — умирать смерть в жизнь: в-умереть в чистое от-событие к единящему Единому.
Хайдеггер приводит tōsei Басё — прощальное стихотворение, слагаемое в умирании: «Странствуя, заболев, сон бегает вокруг по сухому полю». Странствие есть быть-в-пути, не обитание, но человек должен уметь спокойно обитать в не-обитании.
9. Поворот (Kehre) и из-живание метафизики.
Хайдеггер неоднократно возвращается к «повороту» — не как к биографическому событию (вопреки распространённому мифу о «повороте» в его мышлении после 1930-х годов), а как к принадлежащему в само событие. Поворот есть пред-видение от-события, как коего забвение из чистого утаивания кажимости становится собственным хранительством само-утаивания.
Изживание (Verwindung) отличается от пре-одоления (Überwindung). Преодоление остаётся в полемике мнимого прогрессирования; изживание же есть боль начинающего из-текания. Выйти за пределы метафизики способно только мышление, которое вошло в её «истину».
10. Изначальное мышление и конец философии.
Замечания 120–140 подводят итог: изначальное мышление не стоит более в противо-положности к метафизике. Оно остаётся вне её, ибо, мысля «существо», оно уже не может иметь в виду ничего метафизического. Маркс, через обращение гегелевской метафизики в физику «мета» (социологически-экономическое объяснение идеологий), готовит растворение философии в науки — и это покоится в властвовании постава.
Хайдеггер констатирует: ни одно смертное не может спасти другого, т.е. дать прийти в его самое собственное из себя одного. Спасение есть только там, где предоставляется до-достижение (Zu-Reichung), в котором смертные друг к другу в своё делание и отпускание у-мирают.
11. Winke II: собственность языка и от-речение.
Вторая часть «Указаний» (Winke II) ещё более сжата и герметична. Здесь Хайдеггер отказывается от слова «мир» в пользу «собственности» (Eigentum) как области собствования (Eignens). Четверица не представима, а только переживаема в в-игранность (Einspielnis) в склон интимности.
Ключевая формулировка: «Язык говорит» есть тавтология, и она же есть мифология в изначальном смысле — сказывание сказания. От-речение (Ent-sagen) определяется как «из интимности мировой-игры из-нимать сказание земли в язык обитающих».
12. Приложения: исторические и биографические заметки.
В приложениях (Beilagen) Хайдеггер кратко говорит о Гегеле («начало» философии как «кружение абсолютного»), поздравляет Карла Ясперса к восьмидесятилетию, вспоминает Рене Шара и Жоржа Брака.
Отдельная заметка к истории «Бытия и времени» признаёт, что «поворот» между 1929 и 1930 годами сопровождался растерянностью и убежищем в историю мышления (Платон, пещера). Хайдеггер также замечает, что его мышление сегодня «более восхваляемо, чем познано, и истолковано превратно, вместо того чтобы быть изгнанным».
Содержатся также заметки о происхождении «онто-теологического различия» и о том, что «из философии приходит бог в философию — не из бога».
13. Вопрос о переводах на другие языки.
На данный момент (по состоянию на 2026 год) полного перевода 101 тома на другие языки не существует. Оригинальное издание 2020 года вышло только на немецком языке.
Однако дискуссия вокруг «Чёрных тетрадей» в целом является международной. Как сообщает рецензия в Informationsmittel für Bibliotheken, в сборнике «Heidegger-Jahrbuch 12» (2020), посвящённом «Чёрным тетрадям», представлены статьи на трёх языках: большинство на немецком, три на английском и одна на французском. Это свидетельствует о том, что академическое освоение тома ведётся в интернациональном ключе, даже при отсутствии полного перевода.
Потенциальные отличия будущих переводов можно прогнозировать, исходя из опыта переводов других «Чёрных тетрадей» и специфики данного тома.
Главная трудность перевода 101 тома — передача изобретённых и составных слов Хайдеггера. Такие термины, как Er-eignis (событие / событийствование), Ent-eignis (от-событие / присвоение-утрата), Ver-hältnis (отношение, но через чёрточку подчёркивающее сдержанность), Be-reich (об-ласть), Ge-stell (постав, но с намёком на собрание), Ge-birg (горный-хребет как собирание), не имеют однозначных соответствий. Русская традиция (переводы Бибихина, Михайлова) выработала приёмы передачи хайдеггеровской этимологизирующей игры — например, «со-бытие» для Ereignis, «постав» для Gestell. Английская традиция предлагает enowning или appropriation для Ereignis, enframing для Gestell. Французская — l'événement для Ereignis и l'arraisonnement или le dispositif для Gestell.
