Собеседование есть надпись пра-вести мира.
Inschrift — надпись, нечто начертанное, что остаётся, когда говорящий ушёл. Надпись не передаёт содержание; она есть свидетельство того, что событие произошло. Автор отсылает к примечаниям (IV, 110–116; VI, 16, 21), где эта тема развёртывается подробнее.
Собеседование говорится самим пра-вечным существом языка. Мируя, оно говорит из четверицы мира.
Язык не есть орудие, которым пользуется человек. Пра-вечное существо языка (ur-kundliche Wesen) говорит само себя в собеседовании. Четверица (Vierung) — четырёхчастность мира (земля, небо, смертные, божественные), не как структура, а как событие. Собеседование не говорит о четверице; оно говорит из неё.
Собеседование как событийное встречение прихода-к-языку и принесения-к-языку забвения различия.
Здесь вводится двойное движение. С одной стороны, забвение различия приходит к языку (само собой, не по приглашению). С другой стороны, собеседование приносит его к языку (активно, но не насильственно). Встречение (Begegnen) — не субъект-объектное отношение, а событие, в котором обе стороны равноучастны.
Надпись и стиль.
Собеседование как надпись события языка. Хранящее, сберегающее собеседования хранит себя само, когда оно не выступает в форме «собеседований».
Ирония: подлинное собеседование не может быть представлено в жанре диалога или беседы. Как только оно принимает форму «собеседования» (литературного жанра), оно рискует потерять свою событийность. Самосохранение собеседования — в его уходе от форм, которые могли бы его объективировать.
Отсюда произрастает стиль сказания различия, т.е. мышления.
Gedeiht — произрастает, как растение из почвы. Стиль не изобретается и не выбирается; он вырастает из дела, из того, о чём идёт речь. Автор фиксирует решение: стиль сказания различия не есть литературный приём; он есть способ бытия самого мышления. Отсылка к примечанию VI, 19.
Его добротность определяется из существа языка, т.е. из пра-вечного собеседования языка.
Добротность (Gediegenheit) — чистота, неразбавленность, верность своему существу. Мышление добротно, когда оно не примешивает к делу чуждые цели (познавательные, практические, эстетические), а остаётся в стихии пра-вечного собеседования.
Сказание надписи говорит из собеседования языка, которое хранит себя в не-сказанное мира.
Надпись — не запись устной речи. Она говорит из собеседования, которое само себя сохраняет, уходя в не-сказанное. То, что написано, отсылает к тому, что никогда не будет написано.
Формальные собеседования (полевой путь) суть лишь предварительные упражнения собственного собеседования, чьё сказание остаётся в не-броском четырёх тетрадей.
Здесь автор иерархизирует собственные тексты. «Полевой путь» — литературное собеседование, формальное, учебное. «Четыре тетради» — не-броское, лишённое внешней эффектности, но именно там происходит подлинное сказание. Предварительные упражнения (Vorübungen) необходимы, но они не замещают собственного дела.
Стиль произрастает в почве дела; он есть дело-ость дела; языко-ость сказания.
Sach-Heit и Sprach-Heit — неологизмы, образующие абстрактные существительные от Sache (дело) и Sprache (язык). Дело-ость — не свойство дела, а само событие, в котором дело становится делом. Языко-ость сказания — не качество языка, а способ, каким сказание собирает себя в языке.
Вспоминающее мышление.
Однажды вспоминая, сказание мышления говорит однажды внезапности поворота в забвении различия.
Einstig — однажды, некогда, но не в хронологическом смысле. Это «однажды» принадлежит событию, а не времени-измерению. Вспоминая (andenkend) — не оглядываясь на прошлое, а возвращаясь мысли к истоку, который никогда не был настоящим. Внезапность поворота не есть момент в последовательности; она есть качество события, которое не выводимо из предшествующего.
Пред-однажды внезапности; вспоминая; не воспоминание.
Voreinst — пред-однажды, то, что было до всякого «однажды», но не как прошлое. Воспоминание (Erinnerung) — психологический акт возвращения к прошлому опыту. Вспоминающее мышление (andenkendes Denken) не имеет дела с опытом; оно есть событие, а не репродукция.
После-однажды внезапности; вспоминая, не пред-сказание.
Dereinst — после-однажды, то, что придёт, но не как будущее в линейном времени. Пред-сказание (Voraussage) — экстраполяция на основе известных законов. Вспоминающее мышление не предсказывает, потому что внезапность поворота не подчиняется закономерности.
Но: щадя внезапность поворота как местность со-бытия.
Schonend — щадя, бережно относясь. Не анализируя, не объясняя, не предсказывая, а давая быть. Местность (Ortschaft) — не пространственное место, а событийный топос, где со-бытие совершается.
По-двигать.
По-двигать: снабжать путём; двигаться, снабжать себя путём; про-ходить тропу. | движение.
Be-wegen — автор разлагает слово bewegen (двигать) на *be-* (приставка, указывающая на снабжение, доведение до состояния) и Weg (путь). Двигать не значит перемещать тело из точки А в точку Б. Двигать значит давать путь, быть снабжённым путём. Движение (Bewegung) перестаёт быть физической категорией и становится событийной: это хождение по тропе, которая не предзадана, а прокладывается в самом хождении. Автор фиксирует терминологическое решение: мышление не есть деятельность; оно есть по-двигание, пребывание в пути, который не ведёт к заранее известной цели, но сам и есть цель.
Четыре тетради как надпись.
Четыре тетради суть надпись собеседования языка. Сказание мира. — Только: мир.
В этом лаконичном утверждении автор определяет жанровую и событийную природу «Четырёх тетрадей». Они не являются трактатом, не излагают учение и не сообщают информацию. Inschrift — надпись, нечто начертанное, что не нуждается в публичном оглашении и не ищет читателя. Сказание мира не говорит о мире; оно есть мир, поскольку мир есть событие языка. Тире и уточнение «Только: мир» отсекают любую репрезентативную интерпретацию.
Надпись есть строительный камень; строящий, выросший камень.
Baustein — не кирпич, который можно использовать где угодно, а камень, который вырастает из самой постройки и для неё. Строящее (bauend) здесь не есть деятельность по отношению к материалу; это способ бытия надписи, которая сама себя строит. Камень не изготовлен, он вырос — из почвы дела, из языка, из события.
Строящее — в однажды вспоминающем.
Строительство надписи совершается не в настоящем, а в том особом времени, которое автор обозначает как einstig — однажды вспоминающее. Это время не линейно; оно есть событие, в котором прошлое, будущее и настоящее собираются в неразличимости. Вспоминающее мышление (andenkendes Denken) не оглядывается назад, но возвращается к истоку, который никогда не был утерян, но всегда уже удерживается.
Надпись поэтому как письмо не есть: культурный вклад, творческое достижение, произведение, публикация, сообщение, свидетельствование, выражение.
Автор последовательно отрицает все категории, в которых метафизика и эстетика описывают отношение мысли к письму. Культурный вклад предполагает институцию культуры, в которую можно внести вклад. Творческое достижение предполагает субъекта-творца. Произведение (Werk) — категория эстетики от Канта до Гегеля. Публикация — рыночная и медиальная категория. Сообщение — коммуникативная. Свидетельствование — юридическая или религиозная. Выражение — психологическая. Надпись не подпадает ни под одну из этих рубрик.
Такие перспективы слишком коротки; они не настигают надписного, потому что все они происходят из метафизики.
Метафизика здесь понимается не как одна из дисциплин, а как способ мышления, который всегда уже пред-полагает различие между сущим и бытием, субъектом и объектом, формой и содержанием. Надписное ускользает от этих различений. Оно не может быть «настигнуто» никакой перспективой, которая остаётся внутри метафизического горизонта.
Надпись остаётся событием языка; она, возможно, покрывается и опустошается говорением и писанием. Она остаётся, таким образом защищённая, охранением С (т.е. поворотом забвения различия).
Verwüstet — опустошается, как земля после войны или запустения. Обычное говорение и писание не просто игнорируют надпись; они активно её покрывают и опустошают. Но именно эта угроза служит защитой: надпись остаётся нетронутой именно потому, что её не видят. С здесь — сокращение для Seyn или Seyt (событие/сбытие). Охранение (Wahrnis) поворота забвения — не сохранение неизменного, а деятельное блюдение того события, в котором забвение поворачивается к себе.
Только если надпись удаётся, письмо есть свободный дар.
Glückt — удаётся, случается, выпадает как счастье. Недостаточно написать; письмо должно удаться как событие. Свободный дар (freie Gabe) — не то, что дарится свободно, а то, что дарится как свобода. Письмо становится местом, где свобода не провозглашается, а дарится.
Эпоха поворота.
Эпоха — пред-полагать расположение для С. (пред-полагать: добывать из со-бытия. Пред-на-мечать приношение).
Epoche здесь не исторический период, а греческое epoché — остановка, воздержание от суждения. Но автор переосмысляет это понятие: эпоха есть акт пред-полагания (zu-muten) — притязательного требования, которое адресовано расположению (Gemüt). Расположение — не чувство, а настроенность мысли, её способность быть тронутой событием. Erbringen — добывать, как добывают руду из земли. Zu-erwinken — пред-на-мечать, дать знак, подмигнуть в направлении приношения (Bracht — то, что принесено, урожай, дар). Эпоха есть не пауза, а напряжённое ожидание и добывание.
