Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 27. Путеводитель по GA 98 (страница 6)

17. О письме и невероятности современного слова

Написанное (Geschriebene) современников — невероятно (unglaubwürdig); не только потому, что оно остаётся бессущностным, но и потому, что оно способно всё выразить и изобразить самым искусным образом. Нигде не видно следа борьбы между мыслимым и сказыванием. Возможно, рутина (Routine) способна при нужде восполнить и это.

Зверство (Bestialität), которое широко распространяется в публичном осуждении каждого пути мышления, превосходит все прочие его вырождения. Весь мир хотя и болтает о чутье (Gespür) — но для чего? Не существует ничего единственного (Einzigartiges); ибо единичное (Einzige) имеет своё существо в том, что оно не принадлежит к какому-либо роду и само никогда не может стать родом. Поэтому и пребывание единичного имеет единственный (einzige) способ. Оно не продолжается (dauert) во времени. Оно внезапно (jäh) гибнет. Оно внезапно возникает.

Тем не менее, единичное единично принадлежит Единому (Einen), которое, как мир событийствуя, объединяет в тайну раз-личия (Ratsal des Unter-Schiedes). Единичное никогда не кичится исключительностью.

18. О родственности и её обитании в пред-хранителях

Как событийствует родственность (Verwandtschaft) передового отряда (Vorhut) пастырей (Hirten)? Как обитают родственные (Verwandte)? Как хранит родственность своё пребывание?

Немногие из родственности, сокрытые друг от друга. Существо пре-вращения (Ver-wendung) покоится в мирском событии свободных (Freye) в пощаду (Schonen) собственности (Eigentums) мирового-вещи (Welt-Dinges). Мировая-вещь — это не вещь среди других, но такое событие, в котором мир и вещь принадлежат друг другу, не сливаясь в тождество. Пре-вращённый таким образом — т. е. чисто обращённый в раз-личие — человек есть родственный (Verwandter). Таковым он является не впервые в отношении к другим людям, но из своего существа как собственно предназначенный в смертность и так обращённый.

В родственность каждый вступает для себя самого — но таким образом он принадлежит к пре-вращению существа смертных и из такого существа «со-» другими пре-вращён и так родственен.

Свободное (Freye) — это мирское местообитание смертных. Родственность принадлежит к мировой-эпохе (Weltalter) поворота (Kehre) забвения. Она не может быть ни достигнута, ни заменена союзами и орденами. Тем не менее её существо основательно (gediegen) в событии и потому иным способом устойчиво и постоянно. Ученичество (Schülerschaft) ей чуждо.

В мышлении необходимо достичь того места, где оно должно оставить мировую-вещь так, как она есть. В чём состоит оставленность (Belassenheit), присущая всему редкому и простому? Мышление — обитать вместе с тайной (Rat-sal) раз-личия, обитая при-стоять (bei-stehen). При-стояние (Beistand) — при-сущее (Beiständige) оставления (Lassens).

О-ставление (Be-lassen) — с освобождающе-щадящим (freyend-schonend) оставлением входить в близость вещи (Dinges). Оставление как вызывание существующего вещи к миру. Оставление — освобождая (freyend) щадить (schonen) мировую-вещь. Оставление хранится только в повороте запустения (Verwahrlosung) раз-личия. Оставление — при-стоять событию как пощада свободного. Оставление — родственно обитать (verwandtschaftlich wohnen). Оставление — соответствующее (entsprechende) безмятежности (Gelassenheit) мировой-вещи. Оставление — это способ, которым благородные (Edle) любят.

Если существо мира есть тишина (Stille), которая утишает (stillt) игру зеркал (Spiegel des Unter-Schiedes) раз-личия и хранит его тайну (Ratsal), то должны ли мыслящие ещё писать своё мыслимое и предавать письмо публичности — т. е. выдавать его? Что ещё публичность имеет общего с существом мира? Она не есть даже его не-существо (Unwesen), не говоря уже о его противоположности. Она принадлежит к эпохе запустения.

Но письмо не необходимо и не в первую очередь есть сообщение. Письмо могло бы как сказывание раз-личия оставаться сокровенным жестом (Gebärde) непознанной родственности и следовать чистому измерению мировой тишины.

Родственные сами собой избегают всякого подражания; они не теряют себя в самоотдаче; они не привязаны друг к другу. Сокрытые друг от друга, они обитают в сокрытии (Entzug), никогда его не добиваясь. Родственные — пре-вращённые в четверицу (Geviert) мира из середины (Mitte) тишины.

19. Кто ожидает от мышления (Denken) назидательного (Erbauliches), будет разочарован. Хуже то, что такие ожидания портят воздух вокруг мышления. Между тем сегодня привыкли выдавать такие ожидания за само собой разумеющиеся притязания (Ansprüche). По ним меряют мышление, чтобы убедительным образом принизить его. — Мышление отделено пропастью (Abgrund) от Нагорной проповеди Евангелия.

«Экзистенциальная философия» (Existentialphilosophie) — если уже...

Между тем, сами того не замечая, приблизительно переняли ее способ мышления и движутся целиком в ее круге представлений (Vorstellungskreis), чтобы сделать зримой и доказать необходимость перехода (Überschrittes) к спасающей вере (rettenden Glauben). Одновременно громко провозглашают, что эта философия потерпела неудачу и не знает, что предложить такого, что держит и спасает (hält und erlöst).

Эта фальшивомонетничество (Falschmünzerei), с помощью которой еще вымогают себе культурный престиж, — старая практика отцов церкви. Она портит мышление чуждыми ему намерениями. Она обезображивает веру (Glauben) через несоразмерное знание (Wissen). Она есть корень культурной способности христианства, гибель (Verderb) христианства.

Нужно долгое терпение (Geduld), пока вещи мышления хотя бы начнут произрастать (gedeihen). Еще более долгого, выходящего за пределы нашей жизни, пока они не будут приняты во внимание (beachtet) настолько, чтобы заговорить из своего собственного (aus ihrem Eigenen). Кто этого не знает и не совершает знающим, тому не следует связываться с мышлением.

Тотальная диктатура (Totale Diktatur) и анархия (Anarchie) соответствуют друг другу. Обоим остается чуждым необычайное (Ungemeine), ненавистно бесполезное (Unnütze), всё из самого себя светящееся враждебно миру (weltfeind).

(С. 7–8. Anmerkungen VI, пункты 6–8).

6. О двух смыслах мышления: в эпоху запустения и в повороте

Внутри запустения (Verwahrlosung) мышление есть представляющее постижение (vorstellende Begreifen) сущего как такового в целом. Запустение — это не просто упадок или утрата, но сущностный способ бытия, при котором измерение сокрытости (Verbergung) более не хранится, а сущее оказывается предоставленным исключительно голому представлению и исчислению. В этой эпохе мышление остаётся прикованным к сущему, даже когда оно говорит о «бытии», ибо оно не достигает различия (Differenz) между сущим и бытием.

В повороте (Kehre) забытости (Vergessenheit) мышление есть сказывание (Sage) различия и соответственно сказывание забытости различия и её поворота. Поворот здесь — это не просто смена направления, но событие, в котором само забвение становится слышимым как таковое. Сказывание не описывает и не объясняет; оно есть способ, которым различие (Unterschied) — как событийное разделение и одновременная принадлежность сущего и бытия — приходит к языку. Сказывание различия есть осень (Herbst) перед мир-эпохой (Weltalter) события (Ereignens). Осень здесь — не пора увядания, но время созревания и сбора урожая, когда то, что долго вызревало в сокрытости, становится доступным для собирания (Sammlung). Кто ценит высокие дни осеннего года? Этот риторический вопрос указывает на то, что способность ценить такое время не является само собой разумеющейся; она требует особого рода внимания, которое само есть род мышления.

7. О воле к сущему и её слепоте к различию

Воля (Wille) к сущему хочет его как таковое; таким образом она домогается (mitht) бытия (Sein) и всё же именно забыла разницу (Differenz) того и другого. Слово «mitht» (домогается) указывает на насильственный, притязательный характер этого отношения: воля не вопрошает бытие, но требует его как принадлежность к сущему. Если бы она специально натолкнулась на разницу, ей пришлось бы объяснять её из одного из двух (либо из сущего, либо из бытия). Так разница была бы устранена (beseitigt) — не уничтожена, но подменена отношением, в котором оба полюса мыслятся как заранее данные и затем связываемые. Возможно, всё, что происходило в явно или неявно названном имени онтологической и онтической трансценденции, есть такое устранение разницы. Трансценденция в метафизике всегда есть переход от сущего к сущему или от сущего к условиям его возможности; она никогда не есть опыт самого различия.

Бродить вокруг чего-либо лишь с наспех собранными представлениями остаётся далёким от способности пытаться достичь существа (Wesen) дела. Ибо оно требует основательной перспективы (gediegene Perspektive) в существо — такой перспективы, которая не довольствуется внешним обзором, но врастает в само дело. Равно как и мужества (Mut) посреди попытки (Versuch) и её границы остановиться и отсюда говорить. Мужество здесь — не отвага действия, но способность выдержать напряжение между вопрошанием и его пределом. Сегодняшние резвятся во внешней форме литературного эссе, не зная даже издалека опыта испытующего мышления (versuchenden Denkens). Испытание (Versuchen) идёт в ходе подозрения (Vermutens). Подозрение (Muten) соответствует тайне (Ratsal). Подозрение здесь — не сомнение, но бережное вопрошание, которое не настаивает на ответе, но остаётся открытым сокрытому.