Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 27. Путеводитель по GA 98 (страница 3)
Философско-лингвистический анализ GA 98 и сопоставление с существующими переводами.
В дополнение к предыдущему анализу содержания 98-го тома Полного собрания сочинений Хайдеггера («Примечания VI–IX», 1948/49–1951), необходимо провести специальное исследование двух аспектов, которые не были раскрыты в общем обзоре: во-первых, это уникальный философско-лингвистический строй самих заметок, во-вторых, это проблема перевода этого текста на другие языки и отличие данного изложения от существующих переводных версий.
1. Философско-лингвистический анализ «Anmerkungen VI–IX».
Данный том «Чёрных тетрадей» выделяется на фоне не только ранних работ Хайдеггера, но и предыдущих «Чёрных тетрадей» своей предельной языковой концентрированностью. Если «Бытие и время» (1927) ещё стремилось к академической строгости неокантианского толка, а «Вклады в философию» (1936–1938) создавали пафосный, почти пророческий язык «события» (Ereignis), то стиль «Примечаний VI–IX» можно охарактеризовать как философскую аскетику.
А. Преодоление дискурса: от предложения (Satz) к борозде (Furche).
В этих заметках Хайдеггер сознательно разрушает синтаксическую структуру классического философского предложения (Satz). Текст состоит из фрагментов, где подлежащее и сказуемое часто разделены многозначительными тире, либо сказуемое вовсе опускается, уступая место чистой номинации. Хайдеггер сам определяет этот стиль как проведение «борозд» (Furchen) в «пашне языка» (Sprachacker). Цель такого синтаксиса — остановить движение мысли, которое в обычном предложении стремится к выводу (Schluss). Вместо линейного аргументативного продвижения, текст создает круговое движение, заставляя читателя возвращаться к ранее прочитанному, чтобы уловить «созвучие» (Einklang) фрагментов.
Б. Деструкция глагола «быть» и игра с письмом (Seyn / Seyt / Scy).
В томе наблюдается экстремальная игра с орфографией. Хайдеггер использует архаичные и видоизмененные формы написания слова «бытие»: «Seyn», «Seyt», «Scy». Это не просто типографский каприз. Каждая модификация выполняет аналитическую функцию:
Seyn: Отсылает к досократическому опыту бытия, еще не отягощенному логикой субъект-объектного различения.
Seyt / Scyt (durchgestrichen): Часто встречается перечеркнутое написание. Это графический жест отказа (Verzicht) от метафизического понимания бытия как наличной данности. Перечеркивание указывает на движение «изживания» (Verwindung), при котором слово удерживается, но лишается своей власти.
В. Перформативная лингвистика: умолчание (Verschweigen) и этимологизация
В отличие от традиционной философии, стремящейся к ясности (Klarheit), Хайдеггер здесь культивирует «скромность» (Sparsamkeit) и «за-молчание» (Verschweigen). Текст не стремится быть понятным (verständlich) в коммуникативном смысле; он стремится быть «слышимым» (hörig) в событийном смысле. Хайдеггер широко использует внутреннюю этимологию: он заставляет слова «говорить» их собственную историю (например, разбор слова «событие» (Ereignis) как «Er-äugen» — всматривание). Однако это не филология в классическом смысле. Для Хайдеггера этимология — не историческая справка, а поэтический жест, открывающий смысловое поле за счет звучания (Laut) и корня (Wurzel).
2. Отличие данного изложения от существующих переводов.
При сопоставлении текста излагаемого мною GA 98 с существующими зарубежными переводами «Чёрных тетрадей» Хайдеггера (в частности, с французскими и английскими версиями), выявляются критические расхождения, касающиеся не лексики, а архитектоники и тона. Информация о содержании тома подтверждается, например, материалами издательства Vittorio Klostermann, отмечающими, что текст представляет собой "Denken des Seyns", выходящее за пределы философии, с ключевой темой «Gestell» .
А. «Политическое» vs. «Поэтическое» в поздних тетрадях.
Существующие зарубежные (особенно англо-американские) интерпретации «Чёрных тетрадей» часто фокусируются на антисемитских пассажах ранних томов, формируя нарратив о «политическом Хайдеггере». В противовес этому, в предлагаемом изложении GA 98 акцент сделан на аполитичном, сугубо языковом измерении этих записей. Как справедливо отмечают библиографические источники, в этом томе (1948–1951) политические комментарии отходят на второй план. В нашем русскоязычном изложении улавливается «тон аркадической безмятежности» (Ton arkadischer Gelassenheit), о котором пишет рецензент Badische Zeitung; этот тон переводится не в психологическую, а в лингвистическую плоскость — как переход от пропозиционального языка к языку «намёка» (Wink).
Б. Проблема перевода ключевых неологизмов: «Verhältnis» и «Gelassenheit».
иностранных переводах часто теряется амбивалентность ключевых терминов Хайдеггера.
Ver-Hältnis: В приведенном русскоязычном изложении этот термин передан через дефис и тире («От-ношение»), что визуально разрывает слово и указывает на его этимологию («держать-в-себе»). В стандартных английских переводах («relation» или «re-lation») этот жест этимологизации часто теряется, сводя понятие к банальному отношению.
Verhalten / Gelassenheit: Том в нашем рускоязычном изложении «говорит» о «щадящем мышлении» (schonendes Denken) и «Verhalten». Английские переводы («composure», «releasement») часто кауфманизируют эти термины, придавая им дзен-буддистский или моралистский оттенок. Приведенный анализ возвращает этим понятиям их онтологическую строгость: сдержанность как способ не-вмешательства в бытие вещи.
В. Отличие методологии данного обзора
В отличие от большинства академических статей, которые либо критикуют Хайдеггера за политику, либо апологетически повторяют его тезисы, данный аналический обзор применяет метод историко-философской реконструкции с элементами имманентной критики.
1. Признание герметичности: Вместо того чтобы объяснять Хайдеггера «простыми словами», наша реконструкция-обзор признает нарочитую сложность его позднего стиля («Furchen», «Steg») как сущностную характеристику его метода. Это повторяет хайдеггеровское требование не упрощать (nicht versimpeln) простое (Einfache).
2. Генеалогия понятий: В отличие от подхода, где «Gestell» переводится просто как «enframing», данный анализ связывает это понятие с историей слова «legein» (сочленение) и «логосом», показывая, как техника вырастает из самой сути языка. Это спасает «Gestell» от социологического редукционизма.
3. Отказ от «экзистенциалистского» ярлыка: В то время как англо-саксонская традиция упорно называет Хайдеггера «экзистенциалистом», наш аналитический обзор-реконструкция демонстрирует его разрыв с этой традицией (критика Сартра и Ясперса как «метафизики субъективности»), фокусируясь вместо этого на понятии «смертные» (Sterblichen) в их отношении к языку.
Философско-лингвистический анализ GA 98 показывает, что Хайдеггер в этот период выступает не столько как создатель новой онтологии, сколько как экспериментатор с лиминальными возможностями языка. Представленный в нашем обзоре анализ отличается от существующих переводов и интерпретаций тем, что он рассматривает языковые странности (архаизмы, дефисы, синтаксические разрывы) не как помеху, а как единственный адекватный способ выражения мысли о «Различии» (Unter-Schied), которое не может быть высказано (aussagbar), но может быть сказано (sagbar). В этом ключе, данный обзор является не просто пересказом, а филологическим и философским воспроизведением хайдеггеровского жеста — движения от говорения (Rede) к Сказыванию (Sage).
Итоговое заключение.
GA 98 — это философское завещание позднего Хайдеггера, доведённое до предела мысли о языке и событии. Этот том демонстрирует попытку создать новый философский язык, который не описывает бытие, но говорит из него (или из близости к нему). Ключевые понятия — «различие», «событие», «сказывание», «щажение», «мировая тишина» — работают здесь не как термины, а как событийные имена.
Главная сила этого тома — в его радикальной честности. Хайдеггер не предлагает утешения, не даёт ответов, не строит систему. Он указывает на забвение и на необходимость поворота (Kehre), который не может быть произведён волей, но может быть подготовлен неприметным, бережливым, щадящим мышлением.
Главная уязвимость этого текста — в его герметичности и риске быть непонятым или истолкованным превратно. Постоянное подчёркивание собственного одиночества, непризнания и борьбы с «публичностью» может быть воспринято как поза, а «эзотерический» язык — как неоправданное усложнение. Однако для тех, кто готов принять вызов мышления как события, а не как метода, «Примечания VI–IX» остаются одним из самых глубоких и плодотворных текстов в философии XX века. Это не ответы, а вопросы высочайшего напряжения. Это не карта, а указатель на нехоженые тропы.
Примечания VI (1948/49).
(Начало, без отдельного заголовка)
Но сказывание (Sage) различия (Unterschiedes) могло бы быть ошибочным — но заблуждение (Irre) еще есть охранение (Wahrnis).
Иное, чем уверенность (Gewißheit) представления (Vorstellens), есть не недостоверность, а со-мыслящее (andenkende) подозрение (Vermuten); это подозрение внимает тайне (Ratsal) различия.