Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 27. Путеводитель по GA 98 (страница 16)
Греческое раннее мышление не нацелено на достоверность знаемого (Gewußten), не даже на у-видение узренного (Gesichteten), но на то же самое (Selbe) νοεῖν и λέγειν — т. е. оно существует (west) как присутствие в Мойре (Moira) φύσις (physis) — в "Еν (Hen) Λόγος (Logos); [со-собственно (ge-eignet) непотаенности] против δόξα (doxa). Мойра (Moira) — не судьба в фаталистическом смысле, но уделяющее распределение (zuteilende Verteilung), которое даёт каждому сущему его меру. "Еν — не числовое единство, но собранность (Versammlung). Λόγος — не proposition, но собирающее сказание, в котором непотаенность (ἀλήθεια) становится явной, не превращаясь в «истину» как свойство суждения. Докса (δόξa) — не просто мнение, но тот способ явления, при котором сущее является, но не как оно есть само по себе, а как оно кажется.
Поскольку раннее мышление остаётся вне ἐπιστήμη и тем более вне scientia и достоверности, оно, согласно этому вне-бытию (Außerhalb) от «науки» в любом смысле, никогда не может быть также и ненаучным (unwissenschaftlich); даже не пред-научным (vor-wissenschaftlich). «Ненаучное» и «преднаучное» суть отрицательные определения, которые всё ещё держатся в горизонте науки как мерила. Раннее мышление находится вне этого горизонта; оно не было «наукой», но оно также и не было её недостаточной формой. Здесь всякий взгляд (Hinblick) на «науку» уже есть принижение (Herabsetzung) или же перенесение (Versetzung) в несоразмерное (Unverhältnismäßige); также и тогда, когда мы говорим, что мышление есть вне-научное (außer-wissenschaftlich). Вне-научное — всё ещё соотнесено с наукой как с тем, вне чего оно находится. Раннее же мышление не знало этого соотнесения; оно было просто мышлением (Denken), событием, а не дисциплиной, не методом, не областью. Поэтому оно не может быть оценено по шкале «научное — ненаучное». Эта шкала сама есть продукт новоевропейской метафизики. Встреча с ранним греческим мышлением требует не сравнения, но поворота (Kehre) — оставления самой шкалы.
51. О бесплодности размышления о науке, исходящего из исследования
Всякое размышление (Nachdenken) о «науке», которое исходит (ausgeht) только из исследования (Forschung), остаётся бесплодным (unfruchtbar). Исследование (Forschung) — это не просто деятельность по получению новых знаний; это специфически нововременной способ отношения к сущему, при котором сущее ставится под вопрос в горизонте его вычислимости и поставимости (Stellbarkeit). Наука как исследование принадлежит в существо техники. Это не означает, что техника есть приложение научных результатов, но что сама наука в своём нововременном существе уже есть способ бытия техники — способ, при котором истина перестаёт быть событием открытости (ἀλήθεια) и становится достоверностью (Gewißheit) представления.
Это последнее — существо техники — происходит (entstammt) из истины (Wahrheit) Бытия (Söytis). Истина здесь не есть свойство суждений; это событийное измерение, в котором бытие дарует себя (или отказывает) сущему. Существо техники есть не продукт человеческого изобретения, но посылающий ход (Geschick) самого бытия — одна из его эпох. В чью судьбу (Geschick) также истина как достоверность (con-scientia) входит как необходимый момент.
Существо техники покоится в том, что она завершает (vollendet) запустение (Verwahrlosung). Завершение здесь — не конец, но приведение к полноте (Vollendung): запустение достигает своей наиболее полной формы именно в существе техники, где всё сущее становится исключительно поставленным (gestellt) и обез-истиненным (wahrlos). Запустение учреждается со стороны конца (vom Ende her). Это означает: не запустение наступает как следствие техники; напротив, техника есть способ, которым запустение организует себя, исходя из своей собственной завершённости. И так — обез-истиненное (wahrlose) Бытие (Söytis). Бытие более не хранит (wahrt) своей истины; оно отдано на милость производства и исчисления. Обез-истиненность — это не ложь, но состояние, в котором само различие между истиной и ложью утратило своё событийное основание; осталась лишь правильность (Richtigkeit) расчёта.
52. О мощи, воле и повороте
Мощно (Mächtig) то, что обитает (wohnt) в способности (Vermögen) существа. Обитание здесь — не пребывание где-то, но событийная укоренённость: нечто мощно не потому, что оно обладает силой влиять на другое, но потому, что оно у себя дома в своей собственной способности быть. Существо же (здесь: Wesen, помеченное как v = verbal) есть событие (Ereignis) мира. Существо не есть застывшая сущность, но свершающееся событие, в котором мир впервые приходит к себе. Мощь и мощь различна, в зависимости от истины существа и так от существа истины. Мощь не есть нечто однородное; её качество определяется тем, как в ней событийствует истина — как непотаённость (ἀλήθεια) или как достоверность (Gewißheit), как открытость или как обеспеченность.
Если истина стала достоверностью и эта достоверность — условием (Bedingung) воли к воле, то мощь есть воля. Воля к воле (Wille zum Willen) — это не просто усиление воли, но такое состояние, в котором воля хочет не какого-либо определённого предмета, а самой себя, своего собственного возрастания и утверждения. Воля выдала (ausgeliefert) себя, происходя (herkünftig) из φύσις (physis) — λόγος (logos) — "Еν (Hen), производству (Herstellen) и вследствие (zufolge) этого — деланию (Machenschaft). Это значит: изначально воля была укоренена в событийном измерении φύσις (само-произрастающее явление), λόγος (собирающее сказание) и "Еν (собранность). Но в ходе метафизической истории воля отдала себя производству, т. е. способу обращения с сущим как с подлежащим изготовлению, а вследствие этого — деланию (Machenschaft) как безудержной деятельности, которая более не знает покоя и созерцания.
Мощь из воли — — Мощь в событии (Ereignen). Между этими двумя видами мощи — пропасть. Мощь в событии не есть власть и не есть производство; это способность быть в ладу с тем, что́ дарит себя, не принуждая и не насилуя.
Поворот (Kehre) от делания техники к мощи события. Поворот как возвращение (Einkehr) тишины. Тишина здесь — не безмолвие, но событийное измерение, в котором мощь не нуждается в проявлении, чтобы быть действенной. Возвращение (Einkehr) — не прибытие извне, но обращение внутрь собственного существа, в котором обретается покой (Ruhe), не являющийся бездействием.
В мир-эпоху (Weltalter) поворота всё становится многозначным (vieldeutig). Многозначность — не нечёткость и не произвол толкований, но указание на то, что привычные однозначные определения (субъект — объект, причина — следствие, цель — средство) утрачивают свою обязательность, и каждое слово, каждое понятие может быть услышано в разных регистрах бытия.
Одинокие (Einsamen) суть в мир-эпоху поворота мощные (Mächtigen); мощные из события. Одиночество здесь — не изоляция и не уединение как бегство от мира. Одиночество (Einsamkeit) есть способность быть собранным в себе, не рассеиваясь по публичности, и именно в этой собранности обретать мощь — не власть над другими, но способность быть местом события. Одинокие рождаются (geboren) — это не продукт воспитания или самоформирования; одиночество приходит как дар, а не как достижение. Но их соседство (Nachbarschaft) они должны строить (bauen). Соседство одиноких не есть община (Gemeinde) и не есть коллектив (Kollektiv); оно есть строение (Bau), которое не создаётся раз и навсегда, но каждый раз заново возводится в хождении (Gang). Одинокие суть крестьяне (Bauern); безземельны (landlos), но земны (irdisch). Безземельность означает, что они не владеют землёй как собственностью (Eigentum) в юридическом смысле; но они земны, т. е. принадлежат земле как стихии, как тому, что не может быть произведено и присвоено. Их строение (Bauen) не имеет нужды становиться назидательным (erbaulich). Назидательность есть форма, в которой потребность в утешении и руководстве выдаёт себя за мышление; строение одиноких не нуждается в этом, ибо оно не предлагает готовых ответов, но открывает пространство для вопроса. Из их соседства произрастает (gedeiht) иное обитание (Wohnen) — не такое, где человек использует вещи и управляет ими, но такое, где он пребывает вблизи мира и хранит его тишину.
Как возникает соседство (Nachbarschaft)? В ходу (Gang) через поле (Feld). Поле (Feld) — не сельскохозяйственный участок, но то открытое измерение, в котором встречаются земля и небо, смертные и божественные, не будучи замкнутыми в предметные границы. Ход через поле — это не прогулка и не передвижение; это способ существования, при котором каждый шаг есть событие отношения, а не преодоление расстояния. Соседство одиноких возникает не через договор и не через симпатию; оно случается (ereignet sich) в самом хождении, когда те, кто идут каждый своим путём, обнаруживают, что их пути проходят через одно и то же поле — поле, которое не принадлежит никому, но открыто для всех, кто умеет ходить, а не только передвигаться.
53. О поле, местности и освобождении земли от природы
Поле (Feld) как местность (Gegend) мирской земли (weltischen Erde): пашня (Acker) мира. Поле здесь — не географическое понятие и не участок для возделывания. Это событийное измерение, в котором земля (Erde) является не как объект для исчисления и не как ресурс для производства, но как мирская — т. е. принадлежащая к четверице (Geviert) мира. Пашня (Acker) мира — это не обработанный участок, но место, где мир может быть «вспахан» мыслью, где тайна различия может быть обнажена, не будучи уничтоженной.