Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 27. Путеводитель по GA 98 (страница 14)

Завершение (Vollendung) бедствия (Unheils) могло бы пойти к тому, что Европа больше не впустится (sich nicht mehr einläßt) в этот предложенный (nahegelegten) ей повод, потому что она уже не может на него впуститься, поскольку повод сокрыт (verdeckt) и впуск (Einlaß) прегражден (verbaut) снова наступающим (andrängende) господством завершенной техники и учрежденной ею общественностью воли к воле. Бедность как свободное (Freye) в раз-личии (Unter-Schied).

Америка — учреждающееся (sich einrichtende) в полноту (Vollständige) гигантского (Riesigen) самоослепление (Selbst-verblendung) нововременного (neuzeitlichen) существа западноевропейско-европейского (abendländisch-europäischen) удела (Geschickes). Это призрачное произведение (Blendwerk) в блеске (Glanz) господства (Beherrschung) всех средств господства воли к воле. Америка как крайняя опасность (äußerste Gefahr) Запада (Abend-Landes). Ошибочная страсть (Sucht) Европы, через призрачное произведение самоослепления мочь прийти к прозрению (Einsicht).

Мыслящие (Denkende) должны всегда сами вручить (in die Hand spielen) своим потомкам (Nachkommen) сначала меру (Mitte), с которой так обученные (Belehrten) высчитывают (vorrechnen) мыслителям зависимость (Abhängigkeit) от предков (Vorfahren) во мнении, что тем самым достигнуто понимание (Verständnis) мыслителей и их мыслимого. Это верно. Но такое понимание остается еще существенно далеким от соответствующего мышления (Denken) мыслимого.

Всё после-понимание (Nachverstehen) и лучше-понимание (Besserverstehen) хромает (hinkt) позади мыслимого. — Только мышление обгоняет (überholt) мыслимое, чтобы быть призванным (angesprochen) им.

(С. 29–30. Пункты 46–47).

46. Историзм (Historismus) истории духа (geistesgeschichtliche), который не останавливается ни перед чем, приводит к мнению, что доставляемое им понимание (Verstehen), которое всё со всем сравнивает (vergleicht) и уравнивает (ausgleicht), есть опыт (Erfahren) истории.

Жутко-пустое (Grausig Leeres) возникает, когда простое (Einfaches) только подражают (nachmacht), не укореняясь (wurzeln) в основательном (Gediegenen).

Велико (Groß) то, что посвящает (einweiht) в неисчерпаемое (Unerschöpfliche) своего существа и остается возвышенным (enthoben) над нуждой (Not) воздействия (Wirkens).

Различение (Unterscheidung) пред-ставляющего (vor-stellenden) и при-водящего-в-движение (be-wegenden) мышления мыслит еще из того же самого (Selben), поскольку в каждом мышлении бытие (Sein) определяет (bestimmt) отношение (Bezug) сказывания; но «бытие» как бытие сущего и как Бытие (Sevi).

Путь как тропа (Pfad) и ход (Gang) определяется из события (Ereignis) различия, мирски (weltisch) из дали (Entfernung), которая как близость (Nähe) со-собствляет (vereignet) человеческое существо в свободное (Freye) и через это в четвероякость (Geviert). (40/41, 57).

Сказывание (Sage) раз-личия (Unter-Schiedes) приводит в движение (bewegt) возвращение (Einkehr) поворота (Kehre). Это немногое (Wenige) еще может обрести (erlangen) мышление. Так оно могло бы просветлить (entdüstern) пространство свечения (Glanzraum) бедности (Armut).

47. О сокрытости подлинного мышления и истолковании как пред-ложении странного.

Всякое подлинное (eigentliche) мышление скрыто от себя самого (sich selber verborgen); ибо оно многообразно (vielfältig) хранит (birgt) своё существо. Это сокрытость не есть недостаток или временное затемнение, которое можно было бы устранить рефлексией. Напротив, она принадлежит к существу мышления: мышление не может полностью присутствовать для себя, ибо оно всегда уже отдано тому, что́ оно мыслит, и не может одновременно быть и мыслящим, и предметом мысли. Многообразное хранение означает, что мышление не исчерпывается ни в одной из своих форм или эпох; оно всегда имеет в запасе нечто невысказанное, что́ не позволяет ему застыть в доктрине. Редко (Selten) мы способны впервые мыслить мыслимое. «Впервые» здесь не означает хронологически первый раз; это указание на событийную свежесть мышления, которое не повторяет уже известное, но впервые вступает в отношение к тому, что́ оставалось не-мыслимым. Такое впервые-мышление не может быть вызвано усилием воли; оно случается (ereignet sich), когда мышление оказывается захваченным своей собственной сокрытостью.

В мышлении мыслимого истолковывать (auslegen) означает: пред-лагать (vor-legen) странное (Befremdliche). Обычное истолкование стремится сделать понятным — снять странность, привести незнакомое к знакомому. Подлинное же истолкование, напротив, выявляет странное как странное, усиливает чуждость там, где привычное мнение уже давно всё разъяснило. Пред-лагать (vor-legen) значит выкладывать перед взором то, что до сих пор было скрыто, но не с тем, чтобы его устранить, а чтобы оно стало видимым именно в своей неустранимости. Странное (Befremdliche) — это не экзотическое и не просто незнакомое; это то, что не вписывается в горизонт привычного представления и потому оказывает сопротивление. Именно это сопротивление, а не лёгкая усвояемость, свидетельствует о том, что истолкование приблизилось к делу.

Странное даёт нам загадывать (zu raten). Загадывать — не значит решать загадку, рассеивая её. Загадывание (Raten) есть способ отношения, при котором мы не требуем ответа, но вверяемся тайне, позволяем ей оставаться тайной. Советующееся с тайной (Ratsam dem Ratsal) есть мышление. Советующееся (ratsam) означает не дающее советов, но такое, которое держит совет с тайной, т. е. соизмеряет себя с ней. Тайна (Ratsal) — не проблема, подлежащая разрешению, и не секрет, который можно раскрыть. Тайна есть само событийное измерение, в котором вещи являются, но не исчерпываются. Мышление советуется с тайной, когда оно не настаивает на своей понятности, но остаётся открытым тому, что́ не может быть высказано прямо.

Примечание указывает: «Пред-лагать на путь под-вигающего (be-wegenden) мышления». Под-вигающее мышление (das be-wegende Denken) — это не мышление, которое приводит в движение нечто другое, но мышление, которое само есть путь (Weg) и нахождение на пути. Оно не стоит на месте и не продвигается к цели; оно есть само хождение. Пред-ложение странного на этот путь не есть сообщение информации, а приглашение к странствию — странствию, в котором знакомое становится чужим, а чужое начинает говорить на языке, который мы не можем сразу понять, но которому можем научиться внимать.

Таким образом, подлинное истолкование не завершается пониманием в обычном смысле — пониманием как включением в уже существующие категории. Оно завершается там, где понимание останавливается и начинается загадывание. Ибо мышление в своём существе не есть обладание знанием, но есть способность пребывать в том, что́ остаётся не-разрешимым, и именно в этом пребывании обретать отношение к истине, которая не есть правильность, но есть событийная открытость.

48. О двух родах отношения к прошлому: историография и история как событие.

Историография (Historie) знает только предание (Überlieferung). Предание здесь понимается не как живая передача смысла из поколения в поколение, но как механическая трансляция сведений о прошлом. Представляя (vorstellend) прошедшее (Vergangene), она сносит (trägt zusammen) из него — собирает разрозненные факты, даты, события — и доставляет (liefert) дальше от одного представления к другому. Историография есть цепь репрезентаций, в которой каждое звено лишь передаёт следующему то, что само получило от предыдущего, не подвергая сомнению сам способ этой передачи. Она не спрашивает, что́ означает «прошлое» как таковое и как оно относится к событию бытия. Её «знание» есть знание о сущем, но не о бытии этого сущего. Масса исторических познаний (Kenntnisse) может возрастать бесконечно, но это не приближает её к существу истории (Geschichte).

История же (как судьба (Geschick) Бытия (Soryis)) знает единственно со-гласие (Übereinstimmung). История в этом событийном смысле — не совокупность происшествий, но посылающий ход, которым бытие отдаёт себя в определённую эпоху, задавая тем самым меру всему, что в эту эпоху может быть помыслено, сказано и совершено. Со-гласие — не консенсус мнений и не гармония противоположностей. Это такое настраивание (Stimmung), при котором человеческое существо, мыслимое, вещи и мир оказываются созвучными (gestimmt) одному и тому же — тому, что́ не может быть выведено из них самих, но что́ приходит к ним из события.

Со-гласие настраивает (stimmt) в то же самое (Selbe) туда и обратно, туда и сюда. «Туда и обратно» указывает на нелинейный, циркулярный характер этого настраивания: оно не движется от прошлого к будущему, но удерживает (einbehält) человеческое существо в Бытии (Soryi), т. е. позволяет ему не выпадать из события. Род (Art) и степень (Grad) этого удержания не зависит от массы (Masse) исторических познаний (Kenntnisse) и историографии (Historie) вообще. Можно знать всю фактическую историю и совершенно не иметь удержания в бытии; можно, напротив, почти ничего не знать историографически, но быть глубоко удержанным. Знание фактов не создаёт удержания; оно может даже препятствовать ему, ибо заполняет сознание представлениями, которые блокируют доступ к событию.