Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 2. Путеводитель по GA 10–16 (страница 8)

Человек как сущее принадлежит к целому Бытия, но его отличие в том, что он, как мыслящее существо, открыт Бытию, поставлен перед ним и тем самым соответствует ему (ihm so entspricht). Человек, собственно, и есть это отношение соответствия (Bezug der Entsprechung), и только это. «Только» здесь означает не ограничение, а чрезмерность. В человеке правит принадлежность к Бытию, которая слышит его, потому что вручена (übereignet) ему. А Бытие? Мыслимое изначально как присутствие (Anwesen), оно осуществляется и длится (west und währt) лишь тем, что своим притязанием задевает человека. Ибо лишь человек, открытый для Бытия, дает ему прибыть в качестве присутствия. Такое присутствие нуждается в открытости просвета (Lichtung) и через эту нужду остается врученным человеческому существу. Это не значит, что Бытие полагается человеком. Скорее, становится ясным: человек и Бытие вручены друг другу (einander übereignet). Они принадлежат друг другу. Из этого взаимного принадлежания они впервые обретают те сущностные определения, которыми их метафизически постигает философия.

Это предшествующее взаимопринадлежание мы упорно не замечаем, пока представляем все в порядках и опосредованиях. Чтобы войти в него, нужно отойти от установки представляющего мышления. Это отхождение (Sichabsetzen) есть скачок (Satz im Sinne eines Sprunges). Он отталкивается от привычного представления о человеке как animal rationale и от Бытия как основания (Grund). Куда же он прыгает, отталкиваясь от последнего? В бездну (Ab-grund)? Да, если мы представляем этот прыжок в горизонте метафизического мышления. Нет, если мы действительно прыгаем и отпускаем себя (sich loslassen). Куда? Туда, куда мы уже впущены (eingelassen): в принадлежность к Бытию. Но и само Бытие принадлежит нам; ибо только при нас оно может существовать как Бытие, то есть присутствовать. Итак, чтобы опытно познать взаимопринадлежность человека и Бытия, необходим прыжок (Sprung). Это внезапность (das Jähe) беспереходного вхождения (Einkehr) в ту принадлежность, которая только и может даровать со-стояние (Konstellation) обоих.

По-став (Ge-Stell) как прелюдия События:

В современном мире эта констелляция обнаруживается как по-став (Ge-Stell). Все наше бытие повсюду вызвано (herausgefordert) к планированию и расчету. Что говорит в этом вызове? Исходит ли он лишь из человеческого своенравия? Или же само сущее обращается к нам с притязанием на свою планируемость и вычислимость? Более того, не стоит ли само Бытие под вызовом дать сущему явиться в горизонте исчислимости? В той же мере, что и Бытие, человек вызван, то есть поставлен (gestellt), обеспечивать сущее как состоящее-в-наличии (Bestand) своего планирования и расчета. Имя для собирающего существа этого взаимного вызова, который ставит человека и Бытие друг к другу так, что они взаимно друг друга ставят, — по-став (Ge-Stell). В этом взаимном поставлении мы слышим притязание, определяющее констелляцию нашей эпохи. По-став «существует» в более изначальном смысле, чем вся атомная энергия, машинерия и организованность. Он — прелюдия того, что именуется Событием (Ereignis). Событие — это не просто происшествие; «собывать-ся» (er-eignen) изначально значит «er-äugen» — заметить во взгляде, призвать к себе, усвоить (an-eignen). Это слово, как λόγος или Дао, непереводимо. В Событии проговаривается возможность того, что оно превратит (verwindet) голое господство по-става в более изначальное событийствование, вернув технический мир от господства к служению. Так мышление входит в то простое, что зовется Событием, в ту колеблющуюся в себе сферу (Bereich), через которую человек и Бытие достигают друг друга в своем существе, теряя метафизические определения.

Итог: от положения к прыжку:

Что имеет Событие общего с идентичностью? Ответ: ничего. Но идентичность имеет со своей стороны много, если не все, общего с Событием. Событие со-бытийствует человека и Бытие в их сущностном единстве. Проблеск его был усмотрен в по-ставе, где принадлежание впервые определяет способ совместности и ее единство. Парменид же дал нам указание на то же самое, где мышление и Бытие вместе. Закон метафизики представляет идентичность как основную черту в Бытии. Теперь же оказывается: Бытие вместе с мышлением принадлежит в Идентичность, чья сущность проистекает из того допущения-принадлежать-друг-другу, что зовется Событием. Сущность Идентичности есть собственность (Eigentum) События. Таким образом, заголовок «Положение об идентичности» меняет свой смысл. Из высказывания-основания он превращается в скачок (Satz als Sprung), который отталкивается от Бытия как основания сущего и прыгает в Без-дну (Ab-grund). Но эта Без-дна — не пустое ничто, а само Событие.

Б) «Онто-тео-логическое строение метафизики» (1956/57):

Постановка задачи: диалог с Гегелем:

Текст начинает с прояснения того, что такое «Sache des Denkens» (предмет/спорное дело мышления). Sache означает спорное (das Strittige), которое задевает мышление и ввергает его в тяжбу. Этот спор возникает не по инициативе мышления; напротив, сама Sache ввергает мышление в тяжбу (Bedrängnis), впервые приводя его к собственной сути. Для Гегеля Sache мышления — это само мышление как таковое, развернутое в полноте «помысленности помысленного», то есть абсолютный, спекулятивно понятый «мысль» (Gedanke), который в своей высшей свободе есть «абсолютная идея». Эта идея есть единственно Бытие, бессмертная жизнь, знающая себя истина. Так Гегель сводит Sache мышления к имени, которое стоит над всей историей западного мышления: Бытие.

В семинаре обсуждалось, что для Гегеля Бытие — это сначала «неопределенная непосредственность», но увидена она из перспективы определяющего опосредования, из абсолютного понятия. «Истина бытия есть сущность», то есть абсолютная рефлексия, а истина сущности — понятие в смысле бесконечного самосознания. Абсолютное мышление есть истина Бытия. Своеобразие Гегеля в том, что он одновременно мыслит свой предмет в разговоре со всей предшествующей историей мышления. Это отношение — спекулятивное и лишь потому подлинно историческое. История для Гегеля — это диалектический процесс, но представленный в философии «очищенным от исторической внешности». Однако эта «внешность» — не пустяк; это диалектическое определение, следствие самоотчуждения идеи. Поэтому некорректно говорить, что Гегель просто объединил историю и систему. Его Sache мышления — в себе историчное (geschichtlich), но в смысле процессуальности диалектики Бытия.

Три различия между мышлением Гегеля и Хайдеггера:

Чтобы прояснить различие между гегелевским и собственным мышлением, автор выделяет три аспекта:

Sache мышления: Для Гегеля это Бытие как мысль (Gedanke), абсолютное понятие. Для Хайдеггера — то же самое (das Selbe), но увидено иначе: Бытие с точки зрения его различия (Differenz) с сущим. Предмет Хайдеггера — различие как таковое.

Мерило разговора с историей: Гегель ищет силу уже помысленного, чтобы «снять» (aufheben) его в более высоком единстве спекулятивного процесса. Хайдеггер ищет силу в непомысленном (Ungedachtes), из которого уже помысленное только и получает свое сущностное пространство. Задача — не включение прежней мысли в более высокую систему, а ее освобождение (Freilassung) в ее сохраненное, еще не избытое бывшее (Gewesenes).

Характер разговора: Для Гегеля — это «снятие» (Aufhebung) как абсолютное обоснование. Для Хайдеггера — шаг назад (Schritt zurück). Aufhebung ведет в возвышающе-собирающую сферу абсолютно положенной истины. Шаг назад — в до сих пор перешагиваемый, забытый просвет, из которого сущность истины только и становится достойной мышления. «Шаг назад» — не единичный мыслительный акт, а способ движения мышления и долгий путь. Он выводит мышление из уже помысленного к непомысленному, к самому различию между Бытием и сущим. А то, что подлежит мышлению в этом шаге — это забвение различия как такового. Это забвение, помысленное из греческой Λήθη, есть изначальное сокрытие самого различия.

Различие как Из-нос (Austrag):

Различие Бытия и сущего — это та область (Bezirk), внутри которой метафизика только и может быть тем, что она есть. Шаг назад движется из метафизики в ее сущность. Глядя на сущее, как оно есть сейчас, под властью техники (функционализация, автоматизация, информация), этот шаг — это движение от технологического описания века к впервые долженствующей быть помысленной сущности модерновой техники.

Далее, начиная разговор с «Науки логики» Гегеля, автор обращается к гегелевскому началу — «начало есть результат». Для Гегеля наука (метафизика) должна начинать с Бога, что делает ее теологией. В то же время она есть онтология, наука о сущем как таковом. Следовательно, метафизика есть Онто-Тео-Логика. Это не просто внешнее соединение двух дисциплин, но единство того, о чем в них спрашивается: сущее как таковое в общем (Всеобщем) и Первом, и сущее как таковое в Высшем и Последнем. Оба способа обоснования взаимообусловлены. Этот внутренний, еще не помысленный спор и есть искомое единство.

Как помыслить это единство? Через различие Бытия и сущего. Бытие мыслится предметно (sachlich) только тогда, когда оно мыслится в его различии с сущим. Но если мы пытаемся представить различие как добавленную нами реляцию, мы тут же встречаем противоречие: мы всегда уже находим сущее и Бытие в их различии. Это различие — не наша прибавка, а «всегда-уже-найденное». Следуя шагу назад, нужно помыслить его не как реляцию, а как Из-нос (Austrag). Бытие — это дающее раскрыться перехождение (entbergende Überkommnis), а сущее — это скрывающееся в несокрытости прибытие (sich bergende Ankunft). Оба они сущностно происходят из одного и того же — из из-носа (Unter-Schied), который только и дает и удерживает то «между» (Zwischen), в котором перехождение и прибытие удерживаются друг для друга, неся в себе взаимную направленность. Этот из-нос есть просвет (Lichtung) само-скрывающегося затворения.