Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 2. Путеводитель по GA 10–16 (страница 1)
Валерий Антонов
Путь Хайдеггера. Том 2. Путеводитель по GA 10–16
Введение: Указательный жест мысли. Поздний Хайдеггер в зеркале Gesamtausgabe.
Тома Полного собрания сочинений Мартина Хайдеггера (Gesamtausgabe), охватывающие период с середины 1930-х по 1970-е годы, представляют собой не просто корпус философских текстов, но уникальную топографию мысли, которая сама себя осмысляет как «путь» (Weg). Этот путь, извилистый, часто идущий кругами, возвращающийся к началам и обрывающийся в бездны, решительно уводит от систематической строгости ранней фундаментальной онтологии «Бытия и времени» (GA 2) в сферу того, что сам мыслитель называл «бытийно-историческим мышлением» (seynsgeschichtliches Denken). Это мышление, оставившее позади амбиции академической философии, стремится не столько к доказательству, сколько к «указанию» (Zeigen), к подготовке слуха и зрения для опыта, который превосходит возможности метафизического языка.
Центральные тома этого периода — GA 10 («Der Satz vom Grund»), GA 11 («Identität und Differenz»), GA 12 («Unterwegs zur Sprache»), GA 14 («Zur Sache des Denkens») и GA 15 («Seminare») — можно рассматривать как последовательное разворачивание единого усилия: высвободить мысль из-под власти «принципа основания», чтобы впустить ее в более изначальную стихию. Это усилие принимает форму глубинного диалога с историей западной метафизики, понятой не как череда ошибочных доктрин, а как судьба самого бытия (Geschick des Seins), как способ, которым бытие исторически дарует и одновременно утаивает себя.
Движение, пронизывающее эти тома, носит характер «шага назад» (Schritt zurück). Это не возвращение к древним авторам ради исторического интереса, а попытка переместиться в ту область, которая всегда уже предоставлена мышлению, но остается непродуманной: в различие между бытием и сущим, в открытость просвета (Lichtung), в саму среду, делающую возможным любое явление. Хайдеггер настойчиво подчеркивает, что его интерес направлен не на сущее и его причины, а на то, что дает сущему быть.
Эта интенция определяет архитектонику поздней мысли. В GA 10 Хайдеггер, взяв за отправную точку самоочевидный для рассудка принцип достаточного основания («ничто не существует без основания»), совершает герменевтическое усилие, обнажающее его парадоксальную природу. Доведенный до предела, этот верховный принцип оборачивается против самого себя: бытие, которое дарует всему основание, само оказывается без-основным, Ab-Grund. Метафора «прыжка» (Sprung), впервые подробно разворачиваемая здесь, указывает на радикальную смену способа мыслить: от поиска причин для сущего — к осмысляющему пребыванию в бездонной игре самого бытия.
Эта тема получает новое звучание в GA 11. Здесь критическому переосмыслению подвергается принцип тождества. Из формально-логического закона «А есть А» он превращается в событие взаимопринадлежности (Zusammengehören) человека и бытия, поименованное ключевым словом поздней философии — Ereignis (Событие). Это не «событие» в ряду других, а то изначальное «присвоение», в котором человек и бытие впервые достигают своей собственной сущности. Дополняющий концепцию Ereignis анализ «онто-тео-логического устройства метафизики» вскрывает, как западная мысль, вопрошая о сущем в целом, неизбежно приходила к Богу как к высшему сущему и первопричине, тем самым заслоняя вопрос о бытии как таковом.
Размышление о языке в GA 12 углубляет эту перспективу. Хайдеггер решительно отказывается от инструментального понимания языка, где он служит лишь средством для выражения мыслей. Его тезис «язык есть дом бытия» разворачивается здесь в утверждение, что говорит сам язык (Die Sprache spricht). Человеческое говорение оказывается ответом, «вслед-говорением» (Nachsagen) беззвучному звону тишины, самому «сказанию» (Sage), которое впервые выводит сущее в открытость. В поэтическом слове, особенно у Георге и Тракля, Хайдеггер вслушивается в этот изначальный зов, где, как в строке «Kein ding sei wo das wort gebricht», само слово предстает как дарующее бытие, как то единственное, что позволяет вещи быть.
Программный характер носит том GA 14, включающий доклады «Время и бытие» и «Конец философии и задача мышления». Здесь завершается многолетнее усилие помыслить бытие «без оглядки на сущее». Через анализ безличного оборота «es gibt» (имеется, дано) Хайдеггер приходит к пониманию бытия и времени как даров, исходящих из Ereignis. В свою очередь, констатация «конца философии» — это не эсхатологический пессимизм, а диагноз эпохи: метафизика достигла своего завершения в науках, особенно в кибернетике, где воля к расчету и обеспечению сущего становится тотальной. В этой ситуации перед мышлением открывается новая задача: обратиться не к тому, что является, а к самому просвету (Lichtung), к той открытости, которая впервые делает явленность возможной. Это мышление о «несокрытости» (Ἀλήθεια), понятой не как «правильность» суждений, а как событие выхождения из потаенности.
Наконец, диалогическая форма GA 15 (семинары в Ле Торе и Церингене) и автобиографические свидетельства GA 13 и GA 16 придают всей этой мыслительной конструкции характер живого опыта. В семинарах, особенно в диалоге о Гераклите с Ойгеном Финком, мы видим мысль в ее свершении, в попытке артикулировать немыслимое (das Ungedachte), которое, как указывает Хайдеггер, есть не недостаток, а тайна дара. Греческий опыт истины как Несокрытости, который для самих греков остался непродуманным, предстает как вызов, обращенный к современности. А «малые» тексты — речи, стихи, письма, собранные в GA 13 и GA 16, — раскрывают глубокую укорененность этого мышления в личной судьбе, в ландшафте родины, в трагических разломах XX века, показывая неразрывность «опыта мышления» и жизненного пути.
Таким образом, тома Полного собрания сочинений позднего периода не складываются в систему. Скорее, они образуют созвездие (Konstellation), каждый элемент которого освещает друг друга. От анализа «основания» через осмысление «тождества» и «языка» к конечному указанию на «просвет» и «Событие» — это не логическая цепь, а углубляющееся вживание в простоту одного вопроса: что значит быть? Эта мысль, требующая от читателя не усвоения доктрины, а готовности к «прыжку», и по сей день остается одним из самых радикальных и незавершенных приключений в истории западного духа, манифестом мышления, которое ищет не власти над сущим, а «готовности» (Gelassenheit) принять тайну его дарования.
GA 10: Der Satz vom Grund (Положение об основании, 1955–1956)
GA 10 как последняя университетская лекция Хайдеггера
GA 10, опубликованный в 1997 году под редакцией Петры Йегер, содержит лекционный курс «Der Satz vom Grund», прочитанный Хайдеггером в зимнем семестре 1955/56 года во Фрайбургском университете, а также примыкающий к нему одноименный доклад, прочитанный 25 мая 1956 года в Бременском клубе и повторенный 24 октября 1956 года в Венском университете. Этот том занимает особое место в корпусе сочинений как документ, фиксирующий последнее публичное университетское слово мыслителя, своего рода завещание его преподавательской деятельности. Издатели единодушно характеризуют эту работу как «лучшее введение в мышление Мартина Хайдеггера», позволяющее увидеть позднюю философию в ее наиболее доступной форме — в диалоге с традицией (Лейбниц, Кант, греки), без герметичности «Beiträge zur Philosophie» (GA 65), но и без ранней терминологической строгости «Бытия и времени».
Том состоит из двух частей. Первая часть — лекционный курс, в котором, как особо отмечается в издательской аннотации, повторения одного и того же хода мысли сохранены намеренно, «с абсолютным умыслом» (mit Absicht). Вторая часть — текст вышеупомянутого доклада. В основу издания положена отдельная публикация 1957 года (Günther Neske Verlag, Pfullingen), дополненная маргиналиями из личного экземпляра автора (Randbemerkungen aus dem Handexemplar). GA 10 является десятым томом первого отдела Gesamtausgabe и тематически продолжает линию, начатую в GA 8 («Что значит мыслить?») и GA 9 («Вехи»), представляя собой детальное исследование одного из верховных принципов западной метафизики — принципа достаточного основания (
Лекция «Положение об основании».
Часть первая: Исходная очевидность и загадка инкубационного периода.
Лекция открывается констатацией кажущейся самоочевидности принципа