Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 19. Путеводитель по GA 77 -81 (страница 16)

§ 5. Строение изречения.

Хайдеггер анализирует строение изречения: первая часть говорит о возникновении и гибели, вторая – о «плате пени и возмездия». Связь между ними осуществляется словом γάρ («ибо», «ведь»). Существует мнение, что второй причасток – лишь «поэтическое» повторение первого. Хайдеггер отвергает это, указывая на различие: первый причасток говорит о γένεσις и φθορά, второй – о δίκη и τίσις, причем субъект второго причастка – αὐτά («они») – относится к τὰ ὄντα («сущим») из первого. Слово γάρ указывает на отношение обоснования, но неясно, какой причасток есть основание, а какой – следствие. Хайдеггер заключает, что оба причастка говорят о разном, но об одном и том же («о сущих»).

Предварительное введение в подлежащее мышлению § 6. Буквальный перевод τὰ ὄντα как побуждение к мышлению

a) Разрушение привычного перевода «вещи» и предварительный перевод «сущие»

Если следовать строгой буквальности, то греческое выражение τὰ ὄντα следует передавать на немецкий (и, соответственно, на русский) как «сущие». Такой перевод намеренно противопоставляется привычному и более гладкому «вещи». Хотя «сущие» звучит непривычно и даже шероховато, эта шероховатость необходима: она свидетельствует о заботе о верности слову, а не о плавности и удобоусвояемости. Однако даже «сущие» ещё не достигает подлинной верности, ибо слово ὄν является причастием к глаголу εἶναι — «быть». Следовательно, чтобы понять, чтó здесь названо, необходимо осмыслить сам глагол «быть» в его греческом измерении.

b) Прояснение названного в τὰ ὄντα: ὄν как причастие к глаголу «быть». Принижение «бытия» до вспомогательного глагола в грамматике и господствующее сегодня понимание бытия как действительности

Обыденное языковое сознание, а вслед за ним и научная грамматика, рассматривают глагол «быть» как вспомогательный, лишённый самостоятельного содержания. «Бытие» понимается при этом как «действительность» (Wirklichkeit), то есть как действующее, эффективное, причинно-следственно проявленное. Однако такое понимание представляет собой не что иное, как бегство от самого бытия. Грамматика, которая в своих основах восходит к позднегреческой «логике» и закреплённой в ней определённой интерпретации λόγος как высказывания и понятия, систематически препятствует тому, чтобы несказанное языка — то, что в языке остаётся непромолвленным, но именно как непромолвленное и говорит — достигло мышления.

c) Двусмысленность ὄν как побуждение к вопросу о различении бытия и сущего как задаче будущего мышления

Решающий шаг заключается в следующем: слово ὄν существенным образом двусмысленно (zweideutig). Как причастие оно несёт в себе два значения одновременно. С одной стороны, оно имеет именное значение: «сущее» (нечто, что есть, вот эта вот конкретная вещь, этот камень, эта гора). С другой стороны, оно имеет глагольное значение: «бытийствование» (Seiendsein), то есть само бытие этого сущего, тот факт, что оно есть. Эта двусмысленность не является произвольным свойством слова, которое можно устранить терминологическим соглашением. Она коренится в самом существе того, что здесь подлежит мышлению. В этой двусмысленности говорит различение (Unterscheidung) сущего и бытия. Сущее и бытие — это не два разных предмета, которые можно рассматривать по отдельности; они различны, но нераздельны. Это различение остаётся в изречении несказанным (Ungesprochenes). Оно подобно свету, в котором движется всякое мышление, но который сам как таковой остаётся не́мысленным и невысказанным.

d) Форма множественного числа и соответствующая ей двусмысленность τὰ ὄντα: «сущие» — «сущее». Отклонение понимания τὰ ὄντα как «вырезки» из сущего. Собрание всех «сущих» в единство бытия как ещё одно несказанное изречения

Множественное число τὰ ὄντα (с определённым артиклем τὰ) также обладает своей специфической двусмысленностью. Оно означает не просто «многие сущие» как неопределённое множество. Греческий язык с самого начала использует форму множественного числа среднего рода для обозначения не множественности как таковой, а собрания всех сущих в единство бытия. Это не сумма, не перечисление, а внутренняя собранность, в которой каждое отдельное сущее одновременно является самим собой и принадлежит единому целому. Поэтому здесь следует переводить τὰ ὄντα не во множественном, а в единственном числе: «сущее», понимая под этим не абстрактное общее понятие, а именно это единящее собрание всего присутствующего. Это собрание — ещё одно несказанное изречения: в нём прямо не говорится, что все сущие собраны в бытие, но эта собранность подразумевается самим способом именования.

§ 7. Дословный перевод (wortgetreue Übersetzung) τὰ ὄντα.

Хайдеггер ставит вопрос о значении «бытия» у нас сегодня и у греков. Мы говорим: сущее – это действительное, существующее, предметное, объективное. Но что такое «действительность»? Неясно, соответствует ли это тому, что мыслят греки, говоря ὄν и εἶναι. Таким образом, наш перевод εἶναι как «быть» – это не дословный (wortgetreu), а лишь буквальный (wörtlich) перевод, не внемлющий греческому слову.

Хайдеггер обращается к Гомеру (Илиада I, 70): Калхас познаёт τὰ ἐόντα (τὰ ὄντα). Это означает не только настоящее, но и будущее и прошедшее. Однако просто τὰ ἐόντα означает «присутствующее в настоящее время». Бытие – это присутствовать (anwesen), быть наличным «к своему времени». Прошедшее – это «присутствующее тогда», отсутствующее теперь. Отсутствующее – это также присутствующее «своего времени». Таким образом, ὄν = присутствующее (das Anwesende).

Хайдеггер углубляет это понимание через греческие слова: περίωσιον («окрест-сущее», более присутствующее, чем другое), παρουσία (присутствие), οὐσία (имение, достояние, присутствие как то, что от себя предоставляет). An-wesen (при-сутствовать) значит: себя при-носить (sich an-bringen), приносить себя к явлению, являться, сиять, блистать (Glänzen, Pracht). Это сияние есть само бытие.

§ 8. Экскурс: прояснение греческого опыта бытия через греческую поэзию. Истолкование начала V Истмийской оды Пиндара (стихи 1-18).

Хайдеггер подробно разбирает начало оды Пиндара, чтобы показать греческий опыт бытия. Ода начинается с обращения к Фее (Θεία), матери Гелиоса, «многоименной». Поэт говорит: «σέο ἕκατι … χρυσὸν … περιώσιον ἄλλων» – «тебя ради … золото … окружно-сущее иного».

Золото и бытие: Золото именуется περιώσιον – более присутствующим, чем другое сущее. Его бытие состоит в сиянии. Сияние – это не свойство, а само бытие: чистое схождение, в котором появляется сияющее и которое дает иным вещам также сиять. Хайдеггер отличает этот греческий опыт от современного понимания золота как «ценности», «валюты». «Великомощным» (μεγασθενής) золото является не потому, что оно обладает большой силой воздействия, а потому, что оно περιώσιον: оно сияет и своим сиянием заставляет сиять другое.

Θεία: Мать Гелиоса (света дня) – это само божественное, которое дарит просвет (Lichtung) открытого простора, в котором только и может присутствовать присутствующее. Боги (θεοί) – это «взирающие» (θεάοντες). Человек – «дневное существо» (ἐπάμεροι) – принадлежит дню, т.е. свету, но он не просто эфемерен, а подвержен судьбе, приносящей присутствующее. Только потому, что человек имеет взгляд на это чистое сияние, он может «почитать» (νομίζειν) золото как более присутствующее. Здесь νομίζειν – не «мнить», а «почитать», «взирать», «давать принадлежать должное».

Предел и человек: В стихах 8-11 говорится о славе, добытой в состязании. Но стих 12: κρίνεται δ’ ἀλκὰ διὰ δαίμονας ἀνδρῶν – «выходит же в явление мощь через богов мужей». Истинное бытие человека состоит в том, чтобы быть «складным судьбе» (εὖ πάσχων), т.е. принимать судьбу и сообразовываться с ней. Тогда он слышит «благородное слово» (λόγον ἐσλόν), т.е. собранность в существенное. Завершается вступление: θνατὰ θνατοῖσι πρέπει – «смертное смертному пристало (подобает)». Человек как смертный есть тот, кому смерть приходит навстречу как присутствующая.

Язык и поэзия: Пиндар говорит, что «выкован золотой фон для священных песнопений» (κεκόσμηται χρυσέα κρηπὶς ἱεραῖσιν ἀοιδαῖς). Поэтическое слово кует этот золотой фон (бытие) в язык. Λόγος – это собранность, которая дает являться.

§ 9. Греческий смысл τὰ ὄντα: «присутствующие» или «присутствующее» — все присутствующие в их собрании в бытие.

После предпринятого предварительного разбора, включавшего обращение к Гомеру, анализ греческих слов περίωσιος, παρουσία, οὐσία и экскурс в поэзию Пиндара, можно подвести итог. Становится ясным, что τὰ ὄντα следует понимать не как безликие «вещи» и не как абстрактные «сущие», а как присутствующее (das Anwesende). Однако это «присутствующее» не есть нечто единичное наряду с другим. Форма множественного числа указывает: присутствующие суть все те, кто каким-либо образом находится в открытость, выходит в неё и пребывает в ней. Но множественность здесь не рассыпается, а собирается в единство. Поэтому τὰ ὄντα означает одновременно и «присутствующие» (во множественности каждого отдельного), и «присутствующее» (как единое целое этого множества). Это единство множественного есть собрание (Versammlung).