Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 19. Путеводитель по GA 77 -81 (страница 11)

Возвращение к Гераклиту и Herkunft (происхождение).

Учитель хочет в своей речи описать, как они могут избежать слишком краткого мышления пред-ставления, из-готовления и за-казывания. Он предлагает возврат к Гераклиту. Страж согласен: Гераклит не принадлежит к мистикам, охотящимся за истоками. Гречеству одинаково чужды мистика и исток. Всё — присутствие, собрание, простое, чистое сияние, также и тёмного, и боли. Учитель пытается вспомнить фрагмент 112: «Фронейн (разумение) есть величайшая добродетель, и мудрость состоит в том, чтобы говорить истинное и действовать сообразно природе, внимая». Через Гераклита он хочет сказать: пред-ставление, из-готовление и за-казывание не только относятся к присутствующему, но прежде всего от присутствования (Anwesen) присутствующего удерживаются во всех отношениях к присутствующему. В этом «удерживании» (gehalten) лежит критический пункт, место кризиса мышления.

Страж: обходит ли это путь метафизики или нет? Учитель чувствует другую возможность, но ещё не может следовать ей исключительно. Им не хватает доверия, способности к этому доверию к несущему, от которого не-метафизическое мышление берётся в притязание. Страж подтверждает, что они не обходятся без постоянного взгляда в сторону метафизики, когда речь идёт о первом указании в другое мышление. Учитель всегда считал, что другое мышление, если оно исходное, должно обходиться своим собственным богатством и представлять себя непосредственно. Но Страж напоминает, что всякое противо-движение против метафизики и всякий простой отворот от неё всё ещё остаются в метафизических представлениях. Ницше, который видел противо-движение в искусстве, уже нельзя просто причислять к метафизике, но его мысль движется на границе. Учитель спрашивает, есть ли вообще искусство, которое не должно было бы быть метафизическим. Страж: тогда то, что сегодня ещё выглядит как искусство (в господствующем горизонте метафизических представлений), в действительности больше не искусство. Учитель: именно в это возбуждение привёл его образ в башенной комнате — он считал его чем-то чудесным, а Страж называет его странным, перед чем все метафизические представления терпят неудачу.

Критический пункт: удерживание присутствованием.

Учитель снова обращается к критическому пункту: наше пред-ставление, из-готовление, за-казывание присутствующего удерживается (gehalten) присутствованием всего присутствующего. Что здесь значит «удерживается»? Страж: вероятно, опирается (gestützt). Учитель: значит, обосновывается (gegründet). Присутствование даёт основание, оно есть основание того, что присутствующее как таковое может присутствовать. Но основание должно быть нами пред-ставлено заранее, прежде всех отношений к присутствующему. Тогда эти отношения в основе удерживаются через наше представление присутствования. Они лежат у нас. Присутствование не может удерживать наше представление. Учитель: именно в этом его вопрос. Страж: который он никогда не может ответить иначе, чем названным способом, пока присутствование предстаёт как основание. Так оно предстаёт искони. Соответственно, всякое пред-ставление, из-готовление, за-казывание тем удерживается, чтобы исследовать основание и каждый раз обосновывать присутствующее.

Хайдеггер показывает, что Учитель, несмотря на всю привычность, видит в этом нечто неясное — критический пункт. Он приближается к нему. Он спрашивает: должно ли присутствование, которое удерживает наше пред-ставление в отношении к присутствующему, необходимо иметь характер основания? Как обстоит дело с самим присутствованием, что оно может удерживать? Необходимо ли это удерживание как опора-основание? В старых определениях присутствующего как φύσις и λόγος он не находит этого. Страж напоминает, что он не может отрицать: присутствующее как таковое и наши отношения к нему удерживаются присутствованием. Учитель спрашивает, в каком смысле. Страж: вероятно, в том смысле, что наше пред-ставление и из-готовление отослано (angewiesen), лучше: в-основано (eingewiesen) в отношение к присутствованию. Учитель: в-основано откуда? Страж: откуда же иначе, как от самого присутствования. Тогда оно есть удерживающее (Haltende) в смысле в-основывающего (Einweisende). В-основывать оно может только если оно уже при-основало (gewiesen) пред-ставление и из-готовление к себе, отозвало (eingeholt) их к себе, и притом изначально. Это означает: нет сначала человеческого пред-ставления, которое потом при случае было бы отозвано в отношение к присутствованию. Напротив, это отозвание (Ein-holen) есть существенное в начинании (Anfangen), т.е. брать на себя (an sich nehmen) в способе удерживания как хранения и оберегания и тем самым содержания (Enthalten). Они говорили об этом при прояснении того, что он назвал пребыванием (Aufenthalt). Отсюда они могут обдумать, как присутствование удерживает. Учитель: пребывание значит: пребывать в содержании, как которое присутствование присутствует (anwest) нашему пред- и из-готовлению — начинает (anfängt) их в их существо. Страж: пребывание значит одновременно: содержание, которое определяет пред-ставление как пребывание. Учитель спрашивает, что здесь значит «определять». Страж: вопрос правомерен, но поспешен. Он найдёт ответ скорее, если они сначала останутся при том, что получилось.

Двойственный характер пребывания.

Речь идёт о двойственном характере того, что они называют теперь пребыванием. Учитель признаёт, что нелегко найти себя в двойственном намеке (Winken) слов «содержание» и «пребывание», т.е. в их принадлежности друг другу. Многое остаётся тёмным. Страж говорит, что не меньше — и это могло бы говорить за то, что они попадают в тёмное, принадлежащее той области, из которой им нужно мыслить пребывание. А из этого — всё, что привело к этому размышлению: отношение между наукой и техникой. Учитель напоминает, что в более раннем разговоре они нашли, что вопрос об отношении естествознания и техники требует далеко простирающегося развёртывания и схватывания, выводящего из горизонта привычных обсуждений. Страж добавляет: при которых бездумно уступают первенство науки. Учитель: потому что сопротивляются тому, чтобы размышлять о происхождении (Herkunft) существа техники.

Erschütterung (потрясение) и природное мировоззрение.

Учитель подозревает, что размышление о сущностном происхождении науки и техники открывает виды, через которые показывается нечто, потрясающее притязание науки и техники на истину. Страж: но это потрясение (Erschütterung) само по себе ничего не приносит, если не колеблется вскоре в более старой основательной успокоенности (Beruhigung). Учитель спрашивает, откуда прийти этой успокоенности и куда может вести потрясение. Страж: в обоих вопросах он подозревает то же самое. Учитель говорит, что Страж говорит тёмно. Страж отвечает: и да, и нет. Нет — поскольку они могут обдумать, что потрясение научной картины мира могло бы вернуть до-научное (vorwissenschaftliche). Учитель: и тем самым спасти его. Страж: этим было бы мало достигнуто. Ибо естественная картина мира (как её ещё недавно называли, не будучи в ясности о природе) стала добычей технико-научной, вероятно, потому, что она не имела в собственности своего собственного происхождения. Учитель: значит, она его не знала. Страж: возможно, даже не могла знать, не смела знать. Здесь его речь тёмная. Учитель спрашивает, почему. Страж: если бы он это знал, речь не была бы больше тёмной. Учитель: но Страж подозревает нечто о происхождении естественной картины мира — что присвоение её происхождения осталось, потому что происхождение само себя утаивало (verborgen hielt).

Учитель предпочитает говорить не о «картине мира», а об основательном (gediegenen) отношении вещей к нам. Происхождение этого отношения должно быть сокрыто, а с ним и вещный характер вещей. Учитель: так случилось, что вещи могли присутствовать, не будучи особо обдумываемыми как вещи? Страж: это он и имеет в виду, но также подозревает, что, поскольку вещность оставалась сокрытой, сами вещи стали подвержены изменению в предметы (Gegenstände), которые превратились в запасы (Bestände). Что же при этом изменении изменилось? Не вещи. Страж: их вещный характер; он, вместо того чтобы самому выступить к виду и в присвоение, уступил поле предметному характеру присутствующего.

Вопрос о происхождении предметного характера и Herkunft.

Учитель спрашивает, откуда приходит предметный характер. Страж: опять вопрос о происхождении. Учитель: вопрос, о котором они не знают, откуда он приходит. Страж: и не могут знать, пока не скажут, что здесь значит «происхождение» (Herkunft). Неясность об этом уже достаточно мешала, когда они обдумывали происхождение науки и техники из представления и изготовления. Теперь нужно размышлять о происхождении представления и изготовления. Учитель признаёт, что они именно это упустили. Страж: и если они даже смогут наверстать, этого недостаточно для прояснения того, что Учитель подозревал относительно потрясения притязания науки и техники на истину, — что оно открывает виды, но не может сказать куда. Страж: возможно, в происхождение предметного характера присутствующего и его возникновение (Aufkommen). Тогда открылся бы взгляд в сокрытость вещного характера вещей, что такое сокрытие было в игре и ещё в игре, иначе обозначение башенного башни не было бы таким трудным и окольным. Башня ведь есть вещь. Страж соглашается, но не находит ничего трудного и окольного на их пути мышления; он разделяет мнение того, «кто много больше» их вместе, сказавшего, что мышление есть праздник.