Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 19. Путеводитель по GA 77 -81 (страница 10)

Беседа о странном образа и Kundschaft (ведомость)

Учитель говорит, что вчера вечером он испугался бы мостков, если бы знал, что вид образа в башенной комнате поразит его. Но он предпочитает остаться в ожидании разговора на полевой дороге. Страж замечает: если так, то они не оставляют образ, а дают ему сперва прийти (erst kommen). Учитель спрашивает, в какой мере. Страж: гость, которому он идёт навстречу, недавно принёс этот образ в башенную комнату. Учитель надеется получить от гостя непосредственную информацию об образе. Страж боится, что он разочаруется, если будет ожидать, что гость разрешит чудесное образа, как он хочет. Учитель: но, возможно, гость покажет им странное. Страж: вероятно, и этого нет, и этого менее всего. Учитель: но если гость подарил ему образ, он должен иметь о нём ведомость (Kundschaft). Страж замечает, что Учитель однажды нашёл это слово в его речи и с тех пор оно звучит. Он уточняет: гость, вероятно, имеет ведомость относительно образа, но нужно различать: ведомость об образе или ведомость через образ? Учитель: в первом случае ведомость = знаточество (Kennerschaft) — дело смертных. А во втором? Страж: дар вести (Kunde), если не даже пра-вести (Ur-Kunde) — вести, которая приходит к нам изначально. Такую ведомость нельзя сделать, а только получить и быть готовым к удержанию.

Учитель и Страж видят башню уже издалека и приближаются к полевой дороге, не входя глубоко в игру гераклитова слова и существа башни. Страж говорит, что они не должны отделять странное образа и странное башни. Учитель замечает, что они тогда ближе к делу, чем кажется. Страж: к делу мышления. Учитель признаётся, что ему постоянно не удаётся переход в образ мысли Стража. Страж: так и останется, пока он мучается с переходом, вместо того чтобы допустить возвращение (Rückkehr) туда, где они уже собственно и есть. Учитель спрашивает: куда? Страж: туда, где мы уже собственно и есть. Учитель говорит, что над этой местностью смертных лежит для него мрак. Страж радуется: это лучше, чем искусственный свет, которым сегодня всё просвечивают, так что не остаётся ни света, ни мрака, ни даже смутного. Учитель добавляет: и мы, наводнённые информацией, нигде больше не находим дороги, менее всего в отношении нас самих, ибо там, где мы уже собственно и есть, стоит наше «Я» или, если угодно, наша экзистенция.

Взгляд и неприметное, башня и земля-небо.

Хайдеггер через Стража говорит: когда же мы узнаём, где мы уже собственно и есть, если никакое, даже жадное, разъедание человека не проникает в его существо? Не должны ли мы скорее отвратить взгляд от себя, чтобы найти себя там, где мы действительно есть? Страж: повсюду (überallhin) — если только у нас есть взгляд, только не на себя. Учитель спрашивает, откуда взять взгляд. Страж: мы никогда его не берём, но всегда получаем (empfangen). Он приносит нас перед неприметное (Unscheinbare), например, перед башню или перед образ, если это ещё можно так называть.

Учитель спрашивает, как обстоит дело с башней. Страж: как обстоит дело с башней — на это даёт нам намёк слово Гераклита. Вверх и вниз принадлежат друг другу, но не только как подъём и спуск лестниц внутри башни; подъём и спуск возникают не впервые через лестницы, башня приносит их с собой. Учитель: значит, подъём и спуск возникают через башню. Страж: отнюдь. Башня только собирает (versammelt) подъём и спуск вокруг себя и в себе. Так, что собрание даёт свободу принадлежности друг другу, в которой играет сияние неприметного. Учитель замечает, что это едва ли кто поймёт. Страж: потому что здесь нечего понимать, всё зависит от взгляда. Учитель требует от слов (собрание, свободное, сияние неприметного) надлежащей отчётливости. Страж: слово отчётливо (deutlich), когда оно может указывать (deuten), направляя туда, куда оно хочет показать, — в область сказывания (Sagen), через которую оно стало словом. Учитель: при указании и его отчётливости речь идёт не о значении слова. Страж: отнюдь. Пока мы приписываем словам значения, мы не даём их указанию прийти к слову. Слова тогда не суть слова, они ничего не говорят, если «говорить» (sagen) означает: показывающе-намекающе-призывающее давание-сиять того, что должно быть усмотрено.

Сказывание и язык, метафизика и другое мышление.

Учитель находит это произвольным определением сказывания. Страж: так кажется, потому что объясняют сказывание из языка, а язык представляют как выражение. При этом обращают внимание на знаковый характер языка, но не обдумывают способ указания этих знаков. Вероятно, способ указания в сказывании единственен. Его единственное может само принадлежать только к Единственному (das Einzige). Учитель: значит, слово и его указание, сказывание и его показывание не должны объясняться из иного, например из формально-общего определения знака и выражения. Страж: не только не из иного, но вообще не объясняться, а только усматриваться. Учитель: это требует, чтобы мы оставались при единственном дела. Страж: и это самое трудное. Учитель: ибо чтобы оставаться при деле, оно само должно уже пребывать у нас. Возникает трудность: они могут следовать указанию только если уже удерживаются в пред-взгляде (Vorblick) на усматриваемое.

Страж говорит, что это более чем трудность — это единственный факт (Sachverhalt). Учитель просит назвать этот факт. Страж: он уже назвал его, когда речь зашла о деле мышления. Учитель спрашивает, почему он называет его мышление Стража «разрыхлённой метафизикой». Страж: потому что он обнаруживает склонность со своей манеры мышления следовать его указаниям, что в основе невозможно, если нет перехода. Учитель вспоминает, что Страж говорил о возвращении, а он спрашивал, куда, и Страж ответил: к тому, что мы уже всегда мыслим. Это, по мнению Стража, есть «то же самое». Учитель просит примера того же самого, и Страж предлагает взгляд на башню с полевой дороги.

Башня, рагание и впущенность.

Учитель спрашивает, что они усматривают в башенном. Страж предлагает взирать в свете слова Гераклита. Учитель замечает, что подъём и спуск лестниц стали невидимы, зато их связь показывается отчётливее: возможно, подъём целой башни — как она высоко вздымается (ragt). Страж спрашивает: куда (wohin) она вздымается? И её спуск — как она остаётся впущенной (eingelassen). Учитель: куда? Страж говорит, что они спрашивают ещё из привычки «куда?», а уже давно знают, или, в конце концов, не знают, если «знать» значит: усмотреть. Этому взгляду башня показывает: она вздымается к небу и впущена в землю. Учитель считает это банальным представлением. Страж: сегодня это уже не повседневно, а в распаде, потому что оно не удерживается против натиска современной естественнонаучной манеры представления. Учитель: наука сама по себе никогда не могла бы вызвать это изменение, если бы техника не переводила научные представления в действительность. Страж: техника имеет власть изменения действительности только потому, что научные представления, чью реализацию якобы осуществляет техника, уже сами проистекают из собственного существа техники.

Существо науки и техники, Aufenthalt (пребывание).

Хайдеггер через Стража развивает мысль: будет ещё долго, пока человек впустится в понимание, что нововременная наука проистекает из существа современной техники. Только это понимание допускает те опыты, через которые человек приходит в соразмерное отношение к техническому миру. Учитель спрашивает, почему мы не можем просто учить и провозглашать. Страж: потому что мы не можем принудить это насильно.

Затем Страж разъясняет, что пред-ставление (Vor-stellen), из-готовление (Her-stellen) и за-казывание (Bestellen) — это способы, через которые присутствующее раскрывается (entbricht) в своей присутственности. Эти способы раскрытия уже при присутствующем, которое они каждый раз затрагивают. Они принадлежат в пребывание (Aufenthalt) человека, который имеет своё место в облике (Anblick) присутствующего. Учитель чувствует, что Страж мыслит пребывание более исполненным. Страж вводит слово: Auf-enthalt — человек в облике присутствующего, причём «в облике» означает, что присутствующее смотрит на нас, так что мы пребываем в этом взгляде, который нас одновременно содержит (enthält), удерживает (verwahrt) у себя, мы ведём себя (verhalten) к этому содержанию и к тому, что оно для нас удерживает. Учитель находит слово «Auf-enthalt» прекрасным. Страж: и богатым, если бы им удалось познать удерживающее (Haltende) в содержании (Enthalt) этого пребывания.

Учитель пересказывает: пребывание есть то же самое дело (zur selben Sache) того, что присутствует, смотря на человека (содержит), и дело человека, который в таком содержании и взгляде пребывает. Страж спрашивает: кто же тогда человек? Учитель: тот, кто в содержании в-страивается (Einschaltende). Страж: поэтому он определяется прежде как ведущий-себя (Sichverhaltende). Учитель: человек есть ведущий-себя — и притом как названное пребывание. Это не означает только «так или иначе ведущий себя, реагирующий». Иначе они впали бы обратно в представление о человеке как организме и субъекте сознания.