Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 19. Путеводитель по GA 77 -81 (страница 1)

Валерий Антонов

Путь Хайдеггера. Том 19. Путеводитель по GA 77 -81.

Введение: Путь мышления на исходе метафизики

(Опыт введения в поздние хайдеггеровские тексты GA 77–81)

1. Зачем сегодня читать эти «разговоры» и «лекции»?

Философское наследие Мартина Хайдеггера долгое время ассоциировалось прежде всего с одним произведением — «Бытие и время» (1927). Однако послевоенное творчество Хайдеггера, представленное в 77–81 томах его Полного собрания сочинений, не менее, а в некоторых отношениях и более радикально. Именно здесь окончательно оформляется тот язык мышления, который сам Хайдеггер называл «другим началом» (der andere Anfang) — в отличие от «первого начала» греческой метафизики.

В предлагаемом читателю корпусе текстов перед нами — не «философская система» и не последовательное учение. Это — полевые разговоры, лекции, намёки, стихотворения в прозе, даже личные письма. Форма здесь не случайна: Хайдеггер сознательно избегает «высказывающих предложений» (Aussagesätze) классической философии, ибо они, как он полагает, неизбежно превращают бытие в предмет. Вместо этого он практикует сказывание (Sage), указание, намёк (Wink).

Таким образом, данное Введение должно помочь читателю, впервые сталкивающемуся с этими текстами, не заблудиться на их «лесных тропах» (Holzwege). Наша задача — не упростить Хайдеггера, а дать карту основных понятий и проблем, которые движут его мыслью в GA 77–81.

2. Общий замысел: от «Бытия и времени» к «событию» (Ereignis).

Прежде чем перейти к конкретным томам, необходимо напомнить, какой поворот совершает Хайдеггер после «Бытия и времени». В главном произведении 1927 года он исходил из аналитики человеческого присутствия (Dasein) как того сущего, которое понимает бытие. Однако в 1930-е годы Хайдеггер приходит к выводу, что сама постановка вопроса через Dasein ещё слишком антропоцентрична. Решающий шаг — переход от вопроса «о смысле бытия» к вопросу об истине бытия как событию (Ereignis).

Именно этот переход и документируют тома 77–81. Читатель не найдёт здесь «систематического изложения», но обнаружит множество попыток заново назвать то, что ускользает от любой дефиниции:

Бытие не есть сущее, но оно и не «ничто»;

Бытие не есть причина мира, но оно «дарит себя» в несокрытости;

Бытие не есть абсолютный дух, но оно «событийствует» как язык, вещь, мир.

Поэтому все три вымышленных разговора (Feldweg-Gespräche) в GA 77 суть не дидактические диалоги, а попытки испытать мышление в ситуации, когда собеседники (Исследователь, Учёный, Мудрый; Учитель и Башенный страж; Младший и Старший) сталкиваются с границами своих дисциплин.

3. Структура путеводителя по GA 77–81: три разговора и две лекции. 3.1. GA 77: «Беседы на проселочной дороге» — место, где рождается другое мышление.

Заглавие «Feldweg-Gespräche» содержит сразу два указания. «Полевая дорога» (Feldweg) — это не магистраль науки, а тихая, неприметная тропа, где можно остановиться и дать вещам заговорить самим. Три разговора представляют три разные ситуации, но все они вращаются вокруг одного: что значит мыслить, когда от нас уже не требуют научных результатов или технических решений?

Первый разговор (Исследователь, Учёный, Мудрый) — самый объёмный. Он начинается со спора о случайности встречи, но быстро переходит к вопросу о существе познания. Исследователь-физик отстаивает приоритет эксперимента и точности. Учёный-гуманитарий напоминает о Канте и различении созерцания и мышления. А Мудрый, который поначалу кажется отстранённым, вводит главную провокацию: «Физика есть прикладная техника». Но затем это утверждение переворачивается: не техника прикладная физика, а сама теоретическая физика оказывается техникой — не в смысле машин, а в смысле греческого τέχνη как способа раскрытия потаённого (Entbergen).

Кульминация первого разговора — вопрос о не-волении (Nicht-Wollen). На прямой вопрос, чего же он хочет, Мудрый отвечает: «Я хочу не-воления». Это не отказ от деятельности, но указание на освобождённость (Gelassenheit) как сущность мышления. Разговор завершается стихами о близости и дали, о ночи и звёздах — и неожиданным греческим словом Ἀγχιβασίη («в-близость-идти»).

Второй разговор (Учитель и Башенный страж) более лаконичен. Здесь Хайдеггер противопоставляет чудесное (Wundersame), которое раздражает исследовательскую волю, и странное (Seltsame), которое манит обратно в себя. Страж учит «подозрению» (Vermuten) — не сомнению, а долготерпеливому чутью, которое не ищет оснований, а ожидает прибытия. Образ в башенной комнате, подаренный гостем, не поддаётся метафизическому объяснению. Важнейший мотив — башня, которая вздымается к небу и впущена в землю. Это не «картина мира», а до-научный опыт вещи, собирающей вокруг себя небо и землю, божественных и смертных.

Третий разговор (Младший и Старший в лагере для военнопленных в России) — самый пронзительный по историческому контексту. Действие происходит в 1945 году, в день капитуляции Германии. Младший переживает «целительное» (Heilsame) из шума далёкого леса. Разговор переходит к опустошению (Verwüstung) — не только физическому разрушению, но оставленности бытием (Seinsverlassenheit). Младший высказывает догадку, что сама воля есть злое (das Böse). Противопоставляется пустое ожидание-предвосхищение (Erwarten) и чистое ожидание (Warten) как приход-давание (Kommenlassen).

Завершается разговор притчей двух китайских мыслителей о необходимости бесполезного (Unnütze). Дата — 8 мая 1945 года — звучит как приговор: мир празднует победу, не зная, что он уже столетиями есть побеждённый своего собственного восстания.

Таким образом, GA 77 — это не «литературная форма» философии, а сама её суть: мышление, которое разыгрывает свою истину в диалоге, а не излагает её в монологе.

3.2. GA 78: Изречение Анаксимандра — археология начала.

В отличие от разговоров, GA 78 представляет собой классическое (по форме) истолкование одного фрагмента досократика. Но это истолкование радикально: Хайдеггер показывает, что все привычные переводы (Ницше, Дильса) исходят из платонизма, то есть проецируют на раннюю мысль позднейшие различении бытия и становления, вины и наказания.

Ключевые шаги хайдеггеровского истолкования:

τὰ ὄντα — не «вещи» и не «сущие», а присутствующее (das Anwesende), собранное в единство бытия.

γένεσις и φθορά — не возникновение и уничтожение, а «вы-ставание» и «уход», причём уход тоже возникает.

τὸ χρεών — не «необходимость», а обычай (Brauch): то, что требует (braucht) присутствие к себе и отпускает его в дление.

δίκη — не «справедливость», а сустав (Fug); τίσις — не «пеня», а попечение; ἀδικία — не «несправедливость», а не-сустав (Unfug), но — и это важно — не-сустав коренится в самом существе присутствия, ибо присутствие как переход всегда грозит застыть или распасться.

χρόνος — не хронологическое время, а временение (Erweilnis), которое отводит каждому сущему его дление через указывающее введение (τάξις).

Итог: Анаксимандр мыслит бытие как сочленённое присутствие, включающее в себя и сустав, и не-сустав, и попечение, и временение. Это изречение — не заготовка для натурфилософии, а «при-слов» для будущего мышления.

Особое место в GA 78 занимает разбор ἄπειρον («беспредельное»). Хайдеггер показывает, что речь идёт не о количественной бесконечности, а об отсутствии застывшей ограды (πέρας как Mark). Бытие уклоняется от любой окончательной фиксации — это его положительная черта.

3.3. GA 79: Бременские и Фрайбургские лекции — техника, вещь, поворот.

Это, пожалуй, самый систематический том в данной подборке. Бременские лекции 1949 года («Вглядывание в то, что есть») — первое публичное выступление Хайдеггера после войны. Они состоят из четырёх частей:

«Вещь» — анализ кувшина как примера вещи. Не стенки и дно вмещают, а пустота. Пустота кувшина собирает четверицу: землю (источник, лозу), небо (солнце, дождь), божественных (возлияние), смертных (питьё). Вещь вещит мир.

«По-став» (Ge-Stell) — существо современной техники. Не машины, а способ, которым всё сущее ставится на заказываемость (Bestellbarkeit). Природа становится запасом (Bestand), человек — штукой запаса (Bestandstück). Рейн, встроенный в электростанцию, перестаёт быть рекой Гёльдерлина.

«Опасность» — по-став как опасность (Gefahr), но опасность не в угрозе взрыва, а в том, что она скрывает себя как опасность. Самое опасное — безбедность (Notlosigkeit), когда мы больше не чувствуем нужды в существенном.

«Поворот» (Kehre) — там, где опасность есть как опасность, уже есть спасительное. Стих Гёльдерлина: «Wo aber Gefahr ist, wächst das Rettende auch». Не рядом, а в самой опасности скрыт поворот. Излечение (Verwindung) техники не есть её преодоление, а исцеление через мышление.

Фрайбургские лекции 1957 года («Основоположения мышления») возвращают нас к традиционным законам мышления (тождество, противоречие, исключённое третье), но чтобы показать их недостаточность. Ключевой момент — разбор предложения тождества (A = A) и его парадоксов. Хайдеггер обращается к Пармениду: «τὸ γὰρ αὐτὸ νοεῖν ἐστίν τε καὶ εἶναι» (ибо одно и то же есть усмотрение и бытие). Это не отождествление мышления и бытия в нововременном смысле, а указание на их принадлежность-друг-другу (Zusammengehören) из события (Ereignis).