Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 18. Путеводитель по GA 76 (страница 2)

выделять, какие вопросы остаются открытыми (например, отношение по-става и события);

предостерегать от ложных выводов (например, отождествления Verwindung с гегелевским Aufhebung);

оставлять читателя вопрошающим, а не удовлетворённым ответами.

Ибо, как говорит сам Хайдеггер в этом томе:

«Вопрошание: постоянное вопрошание – как вызов – восстание – собственно вы-гон из разрушения как и из успокоения – и так как раз нападение и в-принуждение в близость, что, однако, есть далёкая даль.»

Пусть это введение будет не входом в систему, а порогом, за которым начинается собственное мышление.

Далее следуют три эссе:

Метафизика как история бытия – о возникновении, прехождении и Verwindung.

Техника как по-став – о сущности техники, опасности и отпускании.

Наука и её граница – о производстве, знании и университете.

Каждое эссе независимо, но все три отвечают на один вопрос: как возможно обдумывание (Besinnung) в эпоху, когда само бытие посылает себя как забытость?

GA 76: Leitsätze zur Metaphysik (Основоположения метафизики).

Часть I. Трактаты и наброски к возникновению метафизики

Некоторые руководящие мысли о возникновении и прехождении метафизики

Хайдеггер начинает с перечисления исходных греческих слов: ἀλήθεια (потаённость, несокрытость), φύσις (восхождение, самовосхождение), λόγος (собирание, речь), νόος (слышание, восприятие), ἰδέα (вид, видимость), οὐσία (присутствие, сущность), ἐνέργεια – δύναμις (действительность – возможность), κατηγορία (способ высказывания). Он определяет их как «вы-ведение сокрытости восхождения в изначальное собирание восприятия».

Затем Хайдеггер даёт своё понимание метафизики. По его словам, метафизика есть исходящая из бытия-как-события (Seyn) и возвращающаяся в него истина сущего. Истина здесь означает прежде всего несокрытость, но, рассматриваемая со стороны сущего, она есть то, что удерживает сущее как сущее вне сокрытости и позволяет сущему быть тем, что оно есть. Несокрытость сущего есть бытие, причём постольку, поскольку оно позволяет сущему быть. Бытие, если оно есть истина сущего, происходит из бытия-как-события (Seyn) и возвращается в него. Бытие-как-событие (Seyn) даёт себя свободно и в известной мере само себя от-собляет (enteignet), не растворяясь в ничтожности. В бытии-как-событии (Seyn) есть от-собление (Enteignung), которое действует только там, где есть собственность и событие-присвоение (Ereignung).

Далее Хайдеггер указывает на то, что само это бытие-как-позволение-быть, будучи позволением-быть по отношению к сущему, ещё даруется из бытия-как-события (Seyn). Однако ни то, что бытие есть позволяющее-быть по отношению к сущему, ни то, что это позволение-быть даруется бытию от бытия-как-события (Seyn), не приходит в метафизике как истине сущего в несокрытость. Напротив, отличительная черта этой несокрытости сущего состоит именно в том, что она, а именно бытие, даёт себя как последнее, до чего можно додуматься от сущего как такового, и как первое, от чего надлежит мыслить к сущему. Это первое и последнее мышления, мыслящее всякий раз сущее, есть для мышления нечто само собой разумеющееся, так что мысль об этом с самого начала и всегда с однозначностью излишня.

Затем Хайдеггер разъясняет понятия возникновения и прехождения метафизики. Возникновение (Entstehen) означает: выступление из сокрытости неразвёрнутой сущности в состояние (Stand), т. е. способность к прохождению пути в завершение. Прехождение (Vergehen) означает: собирание прохождения пути в завершение вы-носа (Austrag); стало быть, это не простое исчезновение в ничто; завершённый путь есть его покой, в котором он покоится. Завершение метафизики есть её прехождение. Преходя, метафизика не исчезает, но входит в преодоление-через-усвоение (Verwindung) своей сущности. В этом преодолении-через-усвоение она имеет своё историческое пребывание. Возникновение и прехождение мыслятся Хайдеггером исторически-бытийно-событийно (seynsgeschichtlich-ereignishaft).

Хайдеггер подчёркивает необходимость ясно мыслить бытийно-историческую необходимость метафизики — без видимости негативного принижения. Правда, здесь также существует опасность своего рода диалектической исторической конструкции, которая, однако, становится невозможной из-за изначально мыслимой сущности бытия-как-события (Seyn). Преодоление метафизики и мышление этого преодоления становятся всё более медлительными, потому что сущность метафизики и её необходимость просветляется по мере про-яснения бытия-как-события (Seyn).

Далее Хайдеггер отмечает, что в своё время сначала должно было состояться высвобождение и вопрошание. Аналитическая герменевтика присутствия (Dasein) и феноменологическая деструкция к началу. Путь в изменение к послушности слышания. В области метафизики, по мысли Хайдеггера, повсюду только противо-движения. Анти- — это запутанность в технике и деловитости, а также в воле.

Восхождение и преодоление-через-усвоение метафизики принадлежит истории бытия, но каждый раз по-разному. Техника. Метафизика возникает там, где? Её сущность только в римскую эпоху. Метафизика, восходя вместе с восхождением бытия; её развёртывание (Платон — Аристотель); её закрепление в римском (actio); в основании истины бытия-как-события (Seyn) она не устраняется, а происходит её преодоление-через-усвоение.

Хайдеггер поясняет, что преодоление метафизики есть преодоление-через-усвоение забытости бытия (Seinsvergessenheit). Преодоление не устраняет метафизику, ибо преодоление-через-усвоение есть хранение. Не возрастает ли от этого забытость бытия ещё больше? В известном смысле да, поскольку её сущность обретает себя в событии (Ereignis) как от-соблении (Enteignis). Преодоление не производится, не осуществляется, не предпринимается. Оно есть посылаемое (geschickt) — оно со-бытийствует (ereignet sich).

Затем Хайдеггер ставит вопрос о нашей сущности, о соразмерном отношении и о мере. Наша сущность — это память (Gedächtnis) в событии. Соразмерное отношение — это помышление (Andenken) — благодарность (Dank). Мера — это завещание (Vermächtnis) и событие (Ereignis). «Дать себя привести» означает: отпущенность (Gelassenheit) из благородства. Отношение необходимо потому, что... Далее следует вопрос: что, если и что, если нет? Мера, по Хайдеггеру, есть не что-то «над» нами в смысле идеала, требующего осуществления. Всякое осуществление направлено на идеалы (εἶδος и τέχνη) и требует действования (искушение); раздражает волю. Мера есть присвоенная нам самим сущность. Что вообще есть мера? Измерение? Счёт?

Отношение к бытию-как-событию (Seyn) проистекает из него самого как из события (Ereignis). Событийствовано прежде всего память как местопребывание и язык как обиталище. Слово и память. Напротив, всякое «мышление» в смысле «обдумывания» как счёта (ratio certitudo) настолько же «благо» от зла, как и «действование», а именно хотение-действовать и воля.

Хайдеггер завершает этот фрагмент указанием на метафизику: εἶδος – ποίησις (ἐνέργεια – от actio) – τέχνη.

Далее он разворачивает вопрос о возникновении метафизики. То, что в ἀλήθεια и φύσις выходит к присутствию, развёртывает своё богатство, которое остаётся предоставленным самому себе и сначала также восходит из себя самого. Ибо, во-первых, ἀλήθεια не есть как укрывающая сама себя открытая и обоснованная, т. е. прежде собственно длящаяся, но лишь как освобождающая. Во-вторых, сущность человека ещё не призвана и не встроена в хранение истины бытия-как-события (Seyn). Оба эти обстоятельства суть одно и то же, поскольку ἀλήθεια ещё не со-бытийствует как само бытие-как-событие (Seyn) в смысле Ereignis и потому ещё не может как само бытие-как-событие (Seyn) собственно встроить истину, которой оно само является, в существенное.

Таким образом, по Хайдеггеру, богатство восходящего в ἀλήθεια и φύσις превосходит силы человека, который хотя и познаёт бытие в λόγος, но всё же не пребывает собственно в его истине. Человек должен выдерживать присутствующее (сущее) со стороны этого присутствующего, что удаётся лишь так, что он призывает бытие как то, что находится над сущим как общее для всего, поскольку оно есть единящее, направляет сущее как цель и определяет как господствующий исход в смысле предоставляющей причины. Бытие властвует так над сущим, чья полнота, взятая со стороны воспринимаемости, обращается к чувствам и остаётся тем, что непосредственно выступает в явление (ἐκφανέστατον), но что вместе с тем, будучи сущим, стремится удержаться в бытии и стремится к нему (ἐρασμιώτατον). Само бытие есть чистое выступление в явление как стремление к пребыванию и покою — τὸ καλόν; в ином отношении — τὸ ἀγαθόν.

Так бытие становится превышающим самость (An-sich) и собственно сущим. Обычное же «сущее» становится тем, чему недостаёт самости и что обременено «не». Сущее остаётся теперь ниже и позади бытия как нечто низшее. Различие между бытием и сущим — само по себе безосновное и безобластное — не приходит в различающе-открывающую сущность, потому что ἀλήθεια остаётся сокрытой, но принимает облик рангового различения. Бытие есть высшее — более раннее: обусловливающее вещи. Как же бытие исторически становится метафизикой? Хайдеггер отвечает: таким образом, что ἀλήθεια, едва просветляясь относительно сокрытия и укрывания, сама остаётся сокрытой и потому забытой (существенное начало забытости бытия); что тем самым человеческая сущность не призывается к хранению истины бытия-как-события (Seyn); что сущее и сущий человек, поставленные в несокрытость, развёртываются в восхождении и произведении (ποίησις – τέχνη – ἐπιστήμη – αἴτιον); что так в сущем всё же сущее и сущность (Seiendheit) остаются как существенное и превышают всё различимо и таким образом порождают различие ὄντως ὄν и μὴ ὄν как различие бытия и сущего и тем самым предобразуют основное строение метафизики.